Поиск

Холдор Вулкан

Член Союза писателей Узбекистана

 

Жаворонки поют над полем

(Повесть)

Часть 1.

Любое коммерческое использование повести Холдора Вулкана "Жаворонки поют над полем " запрещено без предварительного письменного согласия автора.

(Холдор Вулкан)

 

ЭТО - РОЖДЕНИЕ НОВОГО ЖАНРА В МИРОВОЙ ЛИТЕРАТУРЕ!

Если не верите, то прочтите это произведение до конца и Вы твердо убедитесь в этом.

ВСЕМ ПРИЯТНОГО ЧТЕНИЯ!

(Холдор Вулкан)


 

Глава 1

Ограбление банка средь бела дня

 

В банк неожиданно ворвалась вооруженная до зубов банда грабителей в масках, с дикими криками, угрожая пристрелить как куропатку каждого, кто осмелится оказать малейшее неповиновение или сопротивление. Они приказали всем сотрудникам банка лечь на пол и не двигаться.

- Тот, кто попытается поднимать голову, тут же получит пулю в лоб! - крикнул один из них.

Одного из сотрудников банка, лет сорока, высокого роста, худошавого телосложения, с носом, похожий на клюв орла по имени Далаказан, бандиты подняли, направив на него нервно дрожащими руками дуло автомата:

-Ставай, гад! Ты нам поможешь совершить ограбление века!Давай, падла, открой сейф и быстро положи деньги в эти мешки! Попытаешься подать сигналы ментам, нажимая на кнопку тревоги, то тебе хана, моментально превратишься в труп! Давай шевелись задницей! -крикнул другой бандит, изо всех сил ударив ногами по заднице Далаказана.

-Хорошо, хорошо! Я сделаю все, что вы прикажете!Только, прощу вас, не убивайте меня!У меня самья и несовершеннолетние дети! -умолял их Далаказан. Он покорно шел в сторону кассы, высоко подняв свои худые руки, как молодой солдат в горячей точке планеты, который только что попал в плен.Но он неожиданно повернувшись назад, молняносными движениями повалил бандита на пол и быстро отобрал у него автомат "Калашников". Потом нажал на курок автомата, чтобы обезвредить банду грабителей и спасти сотрудников, но выстрела не последовало.Тут раздался громкий крик! - Стоп! Все, отбой! Учение прошло отлично!Спасибо всем участникам незапланированного учение и мы просим прощения за то, что мы провели учебную тревогу, заранее не предупредив группа сотрудников нашего банка! Это было тренировочное мероприятие!Тренинг! Мы должны учиться вести себя правильно в таких сложных ситуациях!Хотя господин Далаказан Оса ибн Коса оставил в опасности жизни других сотрудников нашего банка и заложенников, но он все же сумел проявить героические качества смелого человека!Мы благодарим его за проявленную храбрость! - крикнул начальник охраны банка.

-Хух! Ну и у вас учения!Я чуть не укокошил этих ни в чем не повинных ребят!Слава Богу, что все обошлось! -сказал Далаказан, обессиленно приседая на пол и облегченно вздыхая.
Псевдограбители дружно захохотали, гляда на потолок, снимая маски с лица.
После этого Далаказану дали отпуск и путевку в Ялту, чтобы он отдохнул вместе с семьей на лазурном берегу Черного море, за проявленный подвиг во время учение.

Да, работать в банке, всеравно как сидеть над проснувшим исландским вулканом Эйяфьядлайёкюдль , который вот вот рванет. Далаказан рискуя своей жизнью работает вот в таком опасном учреждение, как коммерческий банк, ради своей верной и очаровательной возлюбленной жены Садокат и любимых своих дочерей.Его жена активно занимается воспитанием дочерей.Она и ее муж Далаказан живут дружно, как говорится, душа в душу. Далаказан иногда с гордостью думает, глядя в окно своего кабинета о том, что он самый счастливый человек на белом свете.Красивая, пухленкая, молоденькая, любяшая жена, дочери, роскошный дом, машина, престижная работа.Как будто этого мало, управляющий банком, где он работает, является его другом.Это значет, что у него есть реальный шанс подняться высоко по карьерной лестнице. Ну что еще нужно человеку, чтобы он мог чувствовать себя самым счастливым человеком на планете? Такими мыслями Далаказан решил сегодня пообедать дома со своей женой, за семейным столом, в романтической обстановке, при свечах и обрадовать свою жену с дочерьми, сообща им об отпуске и о бесплатной путевке в санаторий "Ялта". Далаказан поехал домой на своей иномарке "Хонда сивик" японского производство.Ехал он по дороге, крутя баранку одной рукой, локот другой руки высунув из окна машины, весело свистя и запевая какую то песню о любви.Наконец он приехал и оставив свою машину на обочине улицы, зашел на цыпочках в дом, чтобы случайно не разбудить свою несравненную жену, которая спит на италянской шикарной двуспальной кровати, дыша духами. - Сейчас войду в спальную комнату и моя любимая принцесса проснется и  обрадуется как маленькая, увидев меня и услышав об отпуске, о бесплатной путевке, бросается мне в объятия, зацелует меня, даже заплачет от радости - подумал Далаказан.Но тут он замер, услышав тревожный топот шагов и таинственный шёпот.Он постоял нимного, не зная что делать и осторожно поднялся по леснице на второй этаж. Когда он зашел в спальню, Садокат лежала на роскошной кровати, словно принцесса и спала сладким младенческим сном в нежном шелковом халате. - Слава Богу, что с моей женой все в порядке.Мне послышалось наверно.Это все от усталости.Ну, ничего, теперь у нас есть путевка в санаторий и я буду отдыхать как следует на берегу море вместе со своей семьей, излечивая свои расшатанные нервы, лежа на гамаке, глядя на алые закаты, внимая шелестящим волнам и печальному крику чаек  - продолжал он думать. Тут он увидев разбросанные одежды своей жены, поднял их, чтобы повесить на вешалки.Потом открыл шкаф и одеревенел от увиданного на миг, как околдованный. В шкафу сидел голым его лучший друг - управляющий банком, прижимая к груди свои одежды, которые он не успел надеть.Его друг, который клялся все время в верности, заявляя о том, что он готов умереть за Далаказана, если это потребуется.Он дрожа от страха начал говорить:
-Далаказан, друг мой, я не виноват!Поверь мне!Клянусь Богом! Эта, неверная жена твоя Садокат виновата во всем! Она попутала меня, словно шайтан, уверяя меня в том, что мы успеем... ну, это... согрешить... Прошу тебя, ради нашей старой дружбы, не убивай меня! Пощади, Далаказанджан, у меня маленькие дети!Хочешь, завтра же я сделаю тебя своим заместителем? Ну, подумай сам, зачем тебе такая развратница? Найдешь другую.Я тебе дам деньги - сказал он, дрожа от страха.
Далаказан обернулся лицом в сторону спальной кровати и увидел Садокат, которая готовилась бежать.Но ей это не удалось.Далаказан поймал ее за волосы.
-Ах ты сука! Неблогадарная тварь! Я считал тебя самой верной, идеальной женщиной на планете, свято верил в тебя, а ты сука наставила мне рога! Хорошо, что здесь не оказались дочери!Господи, как теперь будут жить мои бедные дочери?!Ты опозорила всю семью! Как ты смела изменить мне, да и с этим подонком, которому верил все эти годы и считал гада своим преданным и верным другом!Ты же день и ночь клялась о том, что любишь меня и не можешь жить без меня на этом свете ни дня! Я же тебя любил! Какой пазор!Ой какой пазор!-орал разгневанный Далаказан.
-Отпусти меня, скотина!О какой любви, ты говоришь вообще?! В этом мире нет любви!Ты чего, не слышал поговорку, типа "Зачем любить и страдать, когда все дороги ведут в кровать!" Эх ты, наивный и тупорылый харып, деревеньщина! Поверил на мои слова!Да я никогда тебя не любила и не надейся!Это во первых, во вторых ты не имеешь права говорить о моих дочерей! Потому что они не от тебя! -сказала Садокат.
После этих слов Далаказан вместо того чтобы задушить свою неверную жену и убить, почему то отпустил, сказав: - Все, от ныне ты не жена мне, потаскуха! Кумталак! Страшное слово "кумталак" по шариатским законам означает окончательный развод супруг перед Всевышнем Богом.
После того, как Садокат и ее любовник выбежали из комнаты, Длаказан захохотал как джын  из волшебной лампы .Потом начал кричать во весь голос: -Жить -жить -житталалалу лалула! Жить -жить -житталалалу лалула!Через несколько часов приехала бригада вежливых врачей в белых халатах и увезли Далаказана в рубахе с через чур длинными рукавами, которые туго скрутили.По дороге нимного придя в себя, Далаказан спросил у врачей о том, куда его везут.Врач очкарик с бархатным голосом, объяснил.
-Успокойтесь, голубчик, вам нельзя волноваться.У вас усталые нервы и вам необходимо отдохнуть в нашем уютном санатории.Там мы позаботимся о вас - сказал он.
Услышав такое, Далаказан снова стал кричать:

-Жить -жить -житталалалу лалула! Жить -жить -житталалалу лалула!

 

 

Глава 2

Возвращение Далаказана

 



Далаказан пол года лечился в уютной и тихой больнице, расположенной на окраине города, где нет городской суеты, вой тормозов и сирен.Наконец его выписали из больницы, по заключению врачей, где написано о том, что Далаказан не опасен для общества. Но, когда он вернулся, у калитки дома его встретили совсем ему незнакомые люди и они удивили Далаказана странным вопросом?
-Вам кого, господин? - спросили они.
-Что за странный вопрос и кто вы такие? Что вы делаете в моем доме? - сказал Далаказан.
-Ах, вы бывшый владелец Далаказан Оса ибн Коса? Простите, господин, от ныне этот дом принадлежит нам.Пол года назад мы купили его у вашей жены по имени Садокат.У нас есть юридический документ, подтверждающий эту сделку, заверенный нотариусом.То есть все по закону - объяснил новый владелец.
Услышав слова мужика, Далаказан замер на миг от удивления.Потом взяв себе в руки, сказал: -Понятно... Ну что же, как говорится, низкий поклон моей бывшей жене, что она оставила мне машину, чтобы я мог ездить на ней на работу! А где ключи от моей машины? 
-Простите еще раз, господин. Машина тоже куплена нами у вашей бывшей жены.Если хотите, мы можем вам показать документы и договора купли-продажи - сказал новый владелец имущества Далаказана.
- Аха...Вот как. Ну, тогда, простите за беспокойство - сказал Далаказан и хотел было уходить, его остановил новый владелец.
-Постойте, она оставила вам кое что - сказал мужик.
-Да? А что она оставила? - удивился Далаказан.
-Она оставила только эту старую мебель - сказал мужик, указывая на шкаф, лежащий рядом с сараем.
Далаказан подошел и открыл дверь шкафа, посмотрел.Внутри него кроме его полосатой пижами ничего не было.
-Ну ладно, я пошел.Вы, это, не выбрасывайте его.Я приду позже и заберу - сказал Далаказан.
-Хорошо - согласился новый владелец.
Далаказан стал уходить.Он шел по дороге, украдкой утирая слезы. -Ничего, поработаю пару лет в банках и все образуется.Куплю снова дом и машину. Буду жить один до конца своей жизни и никогда не буду жениться - подумал он, продолжая идти.Шел он по улице и ему казалось, что его односельчане даже боялись здороваться с ним, обходя стороной, делая вид, что его не замечают.Далаказан автостопом поехал в город.Чтобы найти себе хоть какую нибудь работу, но каждый раз охранники предприятий и учрежлений остановливая его в Контрольно - Пропускных Пунктах.Те руководители предприятий, которые он смог связаться по телефону, вежливо объясняли ему о том, что они не могут принят его на работу, так как это противоречит уставу учреждения.То есть ему, страдающему болезнью, связанной с душой, нельзя работать в банке.
После этого Далаказан пошел в сторону своего дома, который продала его бывшая жена Садокат, чтобы забрать шкаф.Там он переоделся в полосатую пижаму и сделав из прочной постромки плечевые лямки, прикрепил их в шкаф.Потом взгромоздив его на свое плечо, словно огромный рюкзак, пошел в сторону поле. Выйдя на безлюдную проселочную дорогу, он попробовал бежать со шкафом на плечах и посколько он был физически сильным мужиком, это ему удалось.Он бежал босиком, громко крича:
-Жить -жить -житталалалу лалула! Жить -жить -житталалалу лалула!
Он долго бежал по полю, не смотря на сопротивления бродячих ветров, которые  вздували его пижаму словно полосатый парус.Когда он остановился на берегу реки "Кашкалдак", чтобы немного передохнуть у прозрачного родника, где растет огромная ива, прибежали гурьбой местные мальчики и девочки, которые пасли коровы и овец в пойме реки. Они с удивлением смотрели на Далаказана и на его шкаф, похожий на гигантский рюкзак и не боялись Далаказана, хотя знали о том, что его пол года назад отправили в психбольницу, на принудительное лечение. Один из мальчиков плотно подошел к нему и сказал:
-Дядя Далаказан, мы жарили на костре картошку.Хочешь попробовать? Она очень вкусная -сказал он, протягивая ему картошку.
-Спасибо тебе, добрый мальчик - сказал Далаказан и бережно очистив картофель от кожуры начал есть.Дети с любопытством наблюдали за каждым его движением.Далаказан поев картошку, поблагодарил еще раз и попил воду из родника.Потом повернувшись к детям лицом, предложил: -Ребята, хотите покататься на моем шкафу? - сказал он. - Даааа! -сказали дети хором.
-Давайте тогда, влезайте быстро в шкаф и крепко держитесь за поручни и я покатаю вас - сказал Далаказан. Дети залезли в шкаф и он побежал босиком по лугу с веселым криком:

-Жить -жить -житталалалу лалула! Жить -жить -житталалалу лалула!

 

 

Глава 3

Шкаф-школа учителя Далаказана

 


Далаказан последное время начал понимать язык птиц и даже стал с ними беседовать на разные темы.Потом в его голову взбрело уникальная идея - учить детей "Таппикасода" птичьему языку.  Он так и сделал. После того, как он агитировал местное население, многие родители привели своих детей в его школу.
Ученики Далаказана, увлечённые современной наукой, связанной с птичьей филологией, усердно учились в новой деревянной шкаф-школе. Из чувства патриотизма учитель птичьего языка и литературы Далаказан пошёл навстречу пожеланиям своих учеников и согласился преподавать бесплатно.
Он, работая в две смены, вечером до глубокой ночи писал конспекты при свете керосиновой лампы, проверял тетради учеников, с упражнениями по птичьему языку, диктантами и сочинениями на птичьи темы. Параллельно народный учитель писал докторскую диссертацию. Иногда выходил он на улицу и, глядя на луну, кричал во весь голос:
— Жить-Жить Житталалалу -лалулаааааа! Жить — Жить Житталалалу - лалулаааааа!
Кроме всего прочего, он изготавливал различные наглядные пособия для использования на уроках. Работал он до глубокой ночи, когда усталая луна уходила к горизонту, тихо освещая берега, оврагов и полей, и звезды начинали тускнеть.
В тот день он встал рано, когда за рекой начали кричать первые петухи и на утреннем небосклоне Таппикасода появились бледные полосы. Начинало медленно рассветать. Вдалеке, в прохладном клеверном поле, пели перепелки:
«Вывык! Вывык! Битбылдык! Битбылдык!»
Но, не дожидаясь песен жаворонков, Далаказан сонно зевнул и заснул сладким сном. Через часа два он встал, как молодой солдат, и, умывшись, позавтракал, съев хрустящие куски засохшего хлеба, которые ученики оставили под партой. Оставшиеся крошки он высыпал в кормушку для птиц.
Каждое утро он выходил к своим ученикам в полосатой пижаме. Но это ничуть не смущало его. Самое главное — это народное образование, считал он. Когда он вёл урок, из шкаф-школы доносились голоса похожие на птичьи песни.
— Чырррр, чку — чку — чку! Чирик — чирик! Фиииийт — фиииийт — фю — фю — ди — ди — ди — ди — ди — ди! Чяааак! Чяааак! Блю! Блю! Карррр! Карррр! — кричали дети, осваивая новую науку в истории человечества.

Однажды, во время урока Далаказан выглянул в окно и увидел милицейский газик с группой оперативников из отделения родной милиции. Он страшно испугался. Его лицо резко побледнело.
— Кажется, снова оклеветали меня. Сейчас опергруппа ворвется в шкаф-школу, менты заломят мне руки, наденут наручники и, закрыв шкаф-школу, увезут меня, подвесив под брюхо вертолета-подумал он.
Чтобы дети не испугались, Далаказан опередил милиционеров. Нет, он не сбежал, ускользнув от них через проем в шкафу, наоборот, вышел навстречу к милиционерам с поднятыми руками.
— Я сдаюсь добровольно, начайники! — крикнул Далаказан.
Но милиционеры в ответ только заулыбались.
— Что вы, гражданин учитель, опустите руки. Мы приехали не для того, чтобы арестовать вас, а по совсем другому делу — сказал один пузатый милиционер в звании младшего лейтенанта.
— Аа-аа, вы пришли за учениками, чтобы отправить их на полевые работы?! — обрадовался Далаказан.
— Нет, гражданин учитель, не угадали. Мы приехали учиться в вашей шкаф-школе! — сказал пузатый милиционер с лысой головой и со школьным ранцем за плечами.
Услышав такое, Далаказан, окосел от удивления.
— Да, вы что, начайник, шутите что ли? Дык, у вас эвон сколько спецшкол и академий!
— Да, гражданин учитель вы правы. Есть у нас свои спецшколы и академии, но, к сожалению, там не преподают птичий язык и литературу. А мы хотим изучать птичий язык. Почему? Объясню четко и ясно. Допустим, мы нашли в юлгуновых зарослях труп неизвестного человека с многочисленными ножевыми ранениями. Голова трупа, к примеру, так изуродована, что даже его родственники не в силах опознать. Судя по червям, которые едят тело убитого, можно сделать хоть какие-то выводы о том, что его убили, скажем, три дня назад. Ну, скажите сами, как нам найти убийцу, который в это время успел уехать из страны и скрыться? Не знаете? Мы тоже. А ваши друзья знают — сказал пузатый милиционер с лысой головой и со школьным ранцем за плечами .
Далаказан побледнел еще сильнее.
— Какие мои друзья? О каком трупе и убийце вы говорите, начайник? — спросил он удивлённо.
— Ну, эти ваши пернатые друзья — объяснил пузатый милиционер с лысой головой и с ученической сумкой за плечами.
— Аа-аа, так бы и сразу сказали, гражданин начайник. А то от испуга я чуть не наложил в штаны — сказал Далаказан, облегченно вздыхая.
— Знаете, гражданин учитель Далаказан Оса ибн Коса, преступники обычно совершают свои преступления в безлюдных местах, в зарослях, где растут деревья и думают, что их злодеяния, кроме них, никто не видит. А там на деревьях сидят наши пернатые друзья с фотографической памятью всё фиксируют. Они бесценные свидетели. А в этом космическом веке задержать преступников не так-то легко, как вы себе представляете. Говорят, что за рубежом на каждом углу установлены камеры наблюдения, которые помогают поймать преступников. Но преступники тоже не лыком шиты, правильно? Они ведь, прежде, чем совершить свое гнусное злодеяние, либо отключают установленные камеры, либо действуют в масках. А тут у нас под рукой бесплатная живая система наблюдения. Прилетит птичка, сядет на ветку дерева за окном отделения милиции, чирикнет, и родная милиция во время будет проинформирована. Возьмём оружие с боеприпасами, сядем тихонько в уазик и направляемся по указанному адресу, где злоумышленник пытается совершить преступление. Незаметно окружаем здание и цоп — злоумышленник в наших руках. Потом увезем его, затолкнув в воронок, пинком по заднице, похожей на рюкзак. Он удивится, подумав, мол, у них, то есть у нас наверно, появилось какое-то новое и сверхсовременное оснащение. А мы скромно улыбнёмся ему в ответ. Одним словом, птичий язык для нас тоже является большим открытием. Овладев птичьим языком, мы быстро будем находить преступников, работая на опережение. Так будет происходить со всеми делами, и, глядишь, через месяц станем старшими лейтенантами, через два — майорами, а через год будем носить погоны подполковника. А для того, чтобы завербовать птиц-информаторов и работать с ними, мы должны знать их язык основательно. Теперь поняли, гражданин учитель Далаказан Оса ибн Коса?! — сказал пузатый милиционер, со школьным ранцем за плечами, снимая фуражку и почёсывая свою лысую голову.
— Да утто начайник! Теперь понятно! — сказал Далаказан и радостно крикнул: Жить — Жиииить Житталалалулалулаааааа! Жить — Жиииить Житталалалулалулаааааа!
Таким образом, группа оперативников из отделения родной милиции во главе с пузатым милиционером начали учиться в шкаф-школе Далаказана Оса ибн Косы вместе с остальными учениками. Пузатый милиционер с лысой головой и со школьным ранцем за плечами, который хотел быть отличником, сидел за передней партой. Поскольку он был намного постарше своих одноклассников, его тело мешало детям видеть, что написано на доске. Поэтому дети, которые сидели позади него, вытаскивали из своих карманов маленькие рогатки и заряжая их бумажными пулями стреляли в ухо пузатому милиционеру с лысой головой. Тот сердился, оглядывался назад и хмуро угрожал кулаком трудновоспитуемым однокласникам.
В один прекрасный день Далаказан проводил очередной урок на природе, где щебетали птицы, и вдруг издалека раздался печальный голос одинокой кукушки. Учитель с учениками умолкли, внимая голосу бедной птицы.
— А ну-ка гражданин начайник, то есть пузатый ученик с лысой головой и со школьным ранцем за плечами, попробуйте-ка поговорить с кукушкой — сказал Далаказан.
— Хорошо, гражданин учитель — сказал пузатый милиционер с лысой головой, с ученической сумкой за плечами и начал говорить на ломаном птичьем языке:
— Кук — ку! Кук — ку!
И тут же из-за юлгуновых зарослях на краю обрыва, где колыхались на вольном ветру дикие тополя и ивы, на его вопрос последовал ответ.
— Ну, что сказал Ваш пернатый партнер, гражданин пузатый ученик с лысый головой и с ученической сумкой за плечами? — спросил преподаватель Далаказан Оса ибн Коса.
— Она говорит о каком-то Куке, который отправился на корабле через Тихий Океан в Австралию, и там его съели свои же дружки из дикой племени — сказал пузатый милиционер, сжимая в руках фуражку и задумчиво почёсывая свою лысую голову, на которой солнечные зайчики играли как светомузыка в ночном баре.
— Ну вот, видите, разговаривая с птицами, можно многому научиться. В этой информации есть ценные исторические, а также географические факты -сказал преподаватель Далаказан.
После этого другие ученики тоже стали развивать свою птичью речь, вступая в разговоры с птицами различной породы. Потом они возвращались в шкаф -школу, по пути разговаривая между собой на птичьем языке.

 

 

Глава 4

Журавли над Таппикасодом

 


В эти осенние дни село Таппикасод совсем опустело. Нет, сельчане не уехали на фронт или на заработки в чужые края, всей семьей, нет. Они все работали на хлопковом поле. Собирали хлопок. Ученики шкаф-школы великого педагога, преподавателя птичьего языка домли Далаказана не были исключением. Далаказан тоже работал не покладая рук, собирая хлопок со своей шкаф-школой на спине, и был похож на живой комбайн с деревянным бункером. Затерявшись среди высоких густых кустов хлопчатника, низкорослый пузатый милиционер с лысой головой со школьным ранцем на плечах проворно бегал от одного ряда к другому, усердно собирая хлопок в свою ученическую сумку.       
В это время высоко в небе послышались журавлиные голоса, и все, кто работал на хлопковом поле, смотрели вверх, любуясь красотой полёта медленно улетающих вдаль птиц. Журавли летели высоко, выстроившись клином, переполняя небо своими криками.
- Пузатый ученик с лысой головой, со школьным ранцем на плечах! Быстро забирайтесь на крышу шкаф-школы и переведите речь улетающих на юг журавлей! - крикнул Далаказан.
- Есть, утто учитель! - сказал пузатый милиционер, с лысый головой, со школьным ранцем на плечах и, пыхтя и кряхтя, забрался на крышу шкаф-школы Далаказана. Потом принялся переводить печальные слова журавлей.
- Я задаю им вопрос: - Крук - крук - крук?! То есть куда вы летите-ее-ее, граждане журавли-ии-ии?! - начал он. 
А вожак журавлей мне отвечает:
- Крук - крук! Ну, ты пузатый милиционер с лысый головой и со школьным ранцем на плечах! Глупые вопросы задаешь! Куда же еще нам лететь?! На юг, конечно! Прощайте, сволочи двуногие! Из-за вас, из-за неправильного распределения водных ресурсов в Средней Азии не осталось чистых водоемов и лугов! Аральское море засохло!Год за годом всё труднее становится жить, где зеленые луга покрывают солёные пески! Не осталось в водоемах лягушек, чтобы полакомится ими! А поэты ваши пишут стихи о том, что мы, летая над осенними просторами плачем! А что нам остаётся делать? Мы не можем смеяться, когда глупые люди загрязняют окружающую среду, применяя для уничтожения сорняков и насекомых-вредителей ядовитые препараты. Они бездумно опрыскивают хлопковые плантации опасными пестицидами! А ты говоришь, куда летите?! Тебе какое дело, пузатый ученик с лысой головой с ученической сумкой на плечах?! Мы, слава богу, не люди, а свободные журавли! Куда хотим, туда и летим! Или ты хочешь установить для нас, журавлей, визовый режим?! Даа-аа, видно, в этих краях не только людям, но и птицам стало невозможно жить! Всё! Мы улетаем, и больше никогда не прилетим в эти края!
Пузатый милиционер с лысой головой и со школьным ранцем на плечах, стоя на крыше придвижной шкаф-школы профессора Далаказана - перевёл слова вожака журавлей. Все, кто услышал слова журавлей в переводе, взгрустнули, глядя вслед журавлиной стаи, которая покидала грустное небо осеннего Таппикасода.
- Да-аа - сказали они, вздыхая, и задумались.
Преподаватель Далаказан вытер слезы своей поношенной тюбетейкой, которой он махал журавлям, как бы прощаясь с ними. Осенние поля словно осиротели после того, как умолкли голоса журавлей, которые растворились за горизонтом в синеве небосклона. Сельчане стали задумчивыми и молчаливыми. Они работали, молча собирая хлопок. Человеку, который собирает хлопок, приходится нелегко. Дело в том, что ему или ей приходится гнуть спину, работая внаклонку, передвигаясь по труднопроходимым рядам, на ходу собирать хлопок, волоча при этом тяжелый фартук, набитый хлопком. Через час у хлопкороба появляется боль в бедрах, и ему трудно расправить свою спину. Одним словом, выращивание и сбор хлопка - это адский труд! А еще хлопкороб глотает на десерт добрую порцию ядовитых дефолиантов-пестицидов и других гадостей.

К ноябрю, если разрешат власти, в опустелых полях, где стар и млад собирали хлопок, окликая друг — друга на осенних закатах, сельчане начинают очищать поля, собирая стебли хлопчатника, завязывая их в снопы и сооружая из них стога. Если посмотреть на этот пейзаж в тумане, вам кажется, что чернеющие стога начинают двигаться, словно танки по дымящему полю битвы. Ряды этих стогов — ровные, чтобы дехкане могли загрузить в прицепы трактора эти тяжёлые снопы хлопчатника, подавая с помощью вил людям, которые аккуратно раскладывают их в прицеп трактора так, чтобы они потом не выпали во время езды по неровной проселочной дороге. Загрузив снопы от хлопчатника в прицепы трактора, дехкане довольные возвращаются домой, сидя с вилами над лихо качающимся грузом как над огромным слоном. Бывают случаи, когда неправильно загруженные снопы сваливаются по дороге, и трактор с прицепом переворачивается. Для узбеков, которые живут в сельской местности, стебель хлопчатника является стратегическим сырьем, то есть топливом на зиму, для тех у кого нет газа и угля. По этому узбеки, шутя между собой, это топливо которое называется «гузапая», они называют газопая, то есть газ, с помощью которого они топят свои дома в суровую зиму. Теперь вот опустели хлопковые поля, и птицы улетели на юг. Первыми улетели ласточки, собираясь в огромные стаи, которые совсем недавно сидели на проводах, греясь на осеннем солнце, и шумели как депутаты - патхалимы на сессиях, принимающие решение после первого же чтения и единогласно одобряющие любые проекты законов, который придложит Президент страны.

С такими мыслями Далаказан махал рукой журавлиным караванам, направляющиеся на южные края, трубя свои печальные и прощальные песни. Было у него и у его учеников такое чувство, что вся округа, поля  и луга сиротливо провожают журавлей, которые отдалялись всё дальше и дальше в сторону горизонта на пасмурном небосклоне.

 

 

Подробнее...

 

Холдор Вулкан

Член Союза писателей Узбекистана

 

Жаворонки поют над полем

(Повесть)


Часть 2.

Любое коммерческое использование повести Холдора Вулкана "Жаворонки поют над полем " запрещено без предварительного письменного согласия автора.(Холдор Вулкан)


 

Глава 14

Скворечник на высоком шесте



Весной ученики преподавателя птичьего языка и литературы господина Далаказана Осы ибн Косы установили скворечник на высоком шесте и закрепили его крышу шкаф -школы.Через день в скворечник вселилась пара скворцов.Увидев это, ученики Далаказана страшно обрадовались.Ученик - отличник, пузатый милиционер с лысой головой со школьным ранцем на плечах даже прослезился, тайком утирая слезы радости рукавом своей гимнастёрки.А скворец, подумав, что двуногие не знают птичьего языка, начал говорить на птичьем языке.
-А ну-ка, ученик - отличник, пузатый милиционер с лысой головой со школьным ранцем за спиной, быстро переводите разговор скворцов! - приказал Далаказан Оса ибн Коса.
-Хорошо, утто учитель! - сказал  ученик - отличник, пузатый милиционер с лысой головой со школьным ранцем за спиной.Потом начал переводить.
-Глянь, любимая как радуются эти глупые двуногие ученики и его наивный учитель в рваной, полосатой пижаме. Но их вид обманчив, то есть нельзя им доверять.Они только на вид наивные. На самом деле человек самое опасное и коварное существо в мире. По словам моего отца, именно эти двуногие построили Атомную Электростанцию в далеком Чернобыле, где мы с тобой вылупились. 26 апреля 1986 года на 4-м энергоблоке той Чернобыльской АЭС случилась самая страшная техногенная катастрофа в истории планеты, выбрасывая в атмосферу 190 тонн радиоактивных веществ!Представляешь? В результате миллионы людей стали инвалидами на всю жизнь и погибли, получив смертельную дозу радиации.Самое страшное то, что тогдашные руководители горбачевские власти отправляли на ликвидацию аварии на Чернобылской АЭС, не своих любимых детей, а армию молодых солдат и эти солдаты там работали по пять часов, в три смены, получая высокие дозы облучения, убирая радионуклиды на крыше энергоблока вручную, как в кошмарном сне.
Миллионы человек превратились в беженцы, вынужденно покинув свои дома, где они родились. Оставили свой любимый край, где прошли их детство и юность, где влюблялись, женились и вырастили детей. Чернобыль превратился в город призрак. Эти злые и глупые двуногие все еще продолжают вновь и вновь наступать на одни и те же кровавые грабли - так и не поучившись уму-разуму.Они думают, что Чернобыль от них далеко и то, что там происходит им не касается.Даже не думают о зверях, которые мигрируют из зоны отчуждения в незагрязненные леса и луга соседных стран.Например, кабаны, косули, олени, лосы и даже зубры. А там охотники охотятся на них и их мясом, напичканным радиоактивными нуклидами торгуют на рынках.Соответственно, кабаны, косули, олени, лосы и зубры не зараженных территорий соседных стран Европы тоже мигрируют в зону отчуждения Чернобыля и сьедая траву, тутже получают высокую дозу радиации.Их не остановят ограждения с колючими проволоками.Особенно рыб, которые плавают в зараженнном притоке Днепра "Припять". Говорят, что в реке Припять, которая пересекает зону отчуждения, рыбаки -броконьеры занимаются незаконной ловлей зараженных радиацией рыб и эту рыбу тоннами тайно переправляют на Российские и Европейские рынки.В реке Припять и в других водоемах Чернобыля водятся гигантские рыбы - мутанты, размерами акулы. А что, если этих зараженных морепродуктов перевозят по всему миру на фурах, оснащенные холодильниками? Ведь перед такими большимы и дешёвыми рыбами у покупателей просто нет сил устоять на рынках морепродуктов мира.Кто знает, может броконьеры обеспечивают европейские магазины не только рыбами -мутантами, но и икрами, зараженными радиацией и нет никакой гарантии, что эти икры не находятся на прилавках супермаркетов западных стран.Вот совсем недавно в Японии тоже взорвался энергоблок Атомной Электростанции "Фукусимо" после того, как мощное цунами, обрушался на побережье. Тогда в результате цунами и землятрясений погибло 15 тысяч человек.Более полумиллиона человек остались без крова.Тоже страшная катастрофа, последствие которой досихпор полностью не ликвидировано. Это еще ничего в сравнение с тайными полигонами, так называемых ядерных держав, где испытывают новые и новые сверхмошные термоядерные бомбы, загрязняя воздух и окружающую среду.Если дело пойдет такими темпами, то скоро наша планета превратится на гигантский могильник ядерного отхода. Вот почему ежегодно в мире от рака умирает 8 миллионов человек!Вот почему птицы погибают от птичьего гриппа! Радиация и облучения невидимый враг всего живого, живущего на нашей планете! Жаль, что люди не понемают наш язык.Ну ладно, я полетел. Поймаю пара бабочек и стрекозу на завтрак - сказал скворец.
Услышав слова скворца в переводе ученика - отличника, пузатого милиционера с лысой головой и со школьным ранцем за спиной, учитель Далаказан задумался.
-Ндааа, какая мудрая птица! - подумал он. Потом громко крикнул:
-Жить -жить - житталалалу - лалула! -Жить -жить - житталалалу - лалула!
Услышав его крик, самка скворца, которая сидела над крышей скворечника, сильно испугалась и улетела восвояси.

 

 

Глава 15

Интересный рассказ

 

Писатель - фантаст Хорухазонов Пахтасезон стоял в летном лугу по пояс в высокой траве, слушая трели жаворонков, которые пели самозабвенно над цветущим таппикасодским лугом, где роем порхали беззаботные бабочки , коротая свой век,  питаясь нектаром белоснежных ромашек и синих васильков.Они летели по воздуху, шатаясь как пьяные. Тут раздался веселый и радостный крик Далаказана:

- Жить -жить -житталалалу -лалула! Жить -жить -житталалалу -лалула!

Он крикливо бежал по лугу босиком, в полосатой пижаме и с тяжелым  шкафом за плечами.

Хорухазонову Пахтасезону почему то захотелось общаться, побеседовать с этим странным человеком и позвал его:

-Господин учитель, можно вас на минутку?!

Услышав его крик, Далаказан остановился.Потом прибежал к нему со своим шкафом на спине.

-Здравствуйте, господин писатель Хорухазонов Пахтасезон!Ну, как у вас дела, неуголовные, разумеется? - сказал Далаказан Оса ибн Коса, тяжело дыша.

-Все нормально, господин учитель, слава Богу, не жалуемся - скромно ответил Хорухазонов Пахтасезон.Потом продолжал: - Вы не спешите, то есть я не отнимаю ваше бесценное время, господин учитель? -спросил он.

-Нет, господин писатель.Сейчас летные каникулы, ученики мои отдыхают. А вы все пишите стихи, рассказы и романы в роскошном дупле тутового дерева? - сказал Далаказан, вежливо улыбаясь.Он устало присел, вытерая пот со лба в рукаву своей полосатой пижамы.

-Да, господин учитель, все пишу. Вчера ночью я написал очень интересный рассказ об одном гастарбайтере из наших краев, который поехал за заработками в далекую Россию. Хотите, прочту его? Он сейчас со мной вот в этой торбе - предлогал Хорухазонов Пахтасезон.

-Конечно хочу - ответил Далаказан.

Писатель Хорухазонов Пахтасезон вынул рукопись рассказа из торбы и начал читать.


Четвертая справедливость

(Рассказ)


— Куда ты собралась, на ночь глядя?! — кричала мама Ларисы — В такое время на улицах шляются всякие хулиганы и насильники, доченька!.

— Мама, я должна идти! — стала объяснять ситуацию Лариса. — Один гастарбайтер из Узбекистана, который работает вместе с нами, попал в беду. То есть, у него в семье случилось что-то неладное. Этот гастарбайтер по имени Саид — очень хороший человек. Он, бедняга, сейчас в таком состоянии, что может покончить с собой, понимаешь? Вот я и беспокоюсь за него. Дело в том, что недавно ему прислали письмо о его жене, которая изменила ему.С тех пор этот бедный гастарбайтер Саид потерял покой и стал выпивать, как бы стараясь утопить свое горе в водку. Ему сейчас опасно оставаться одному, так как в его положении человек от отчаяния может совершить всё, что угодно, вплоть до суицида. Хочу поехать к нему и попытаться утешить его в трудную минуту. Я не знаю, как но… Ведь ты понимаешь, — нехорошо оставлять в беде человека, у которого нет тут родных и близких. Он тоже человек, в конце концов.

— Опомнись, Лариса! Ты едешь не к женщине, да еще в кромешной тьме! Если этот человек из Средней Азии, то он тем более опасен! Говорят, что трудовые эмигранты нападают на девушек и насилуют! — беспокоилась мама Ларисы.

— Да не волнуйся, мамочка, ты же знаешь меня. Я занималась кикбоксингом, и, если что, — могу постоять за себя! А у насильников не бывает национальности, они везде есть. Во всех странах есть подонки, и есть герои. А честных и порядочных людей среди всех народов — большинство. Нельзя же из-за двух-трех негодяев обливать грязью весь народ. На самом деле, узбеки — очень дружелюбный народ. Ну, я — мигом — сказала Лариса одеваясь.

Она вышла во двор и, идя быстрым шагом, растворилась в ночном вихре белых снежинок.

— Ну, упрямая, непослушная девчонка, будь осторожна! — крикнула ей вслед мать.

На остановке никого не было. Лариса села в ночной автобус и заняла место у окна. В светлом салоне людей было мало. Пока ехала, Лариса всё думала о дворнике по имени Саид. За окном сквозь снежные хлопья тускло мелькали дома, светящиеся окна магазинов, ресторанов, ночные деревья, безлюдные улицы, тротуары и уличные фонари. Когда автобус останавливался на остановках, двери автобуса открывались, словно пасть фантастического зверя, входили в салон пассажиры, и за ними влетали облака крутящихся снежинок. Ночной автобус, тихий снегопад, уличные фонари, усталые, зевающие последние пассажиры, казалось, думали о том же, что и Лариса, то есть о своих возлюбленных. Кондукторша с растопыренными глазами подошла к Ларисе и попросила приобрести билет. Лариса показала ей проездной, и та ушла обратно к своему сиденью около водителя. На третьей остановке Лариса вышла из автобуса и пошла по заснеженному тротуару в сторону дома, где временно жил гастарбайтер - дворник Саид. Этот низкий, старенький дом, у окна которого росла береза, принадлежал старухе по имени Людмила Михайловна.

Его дома не оказалось.

— Он в колледже, то есть в котельной! Сидит там с Захаром! Ну, с этим кочегаром - алкоголиком — сказала Людмила Михайловна. Лариса пошла в сторону котельной. Там она заглянула в пыльное окно и увидела дворника, который пил водку с кочегаром Захаром Дмитриевичем и был изрядно пьян. Захар обхватил стакан своей волосатой рукой и сказал:

— Давай, басмач, будем здоровы! Вмажем еще по сто. Ты, это, не горюй! Да пошли они на этот самый… эти женщины! Ты же знаешь, за чьи грехи мы мучаемся в этом мире. Бог не выдворил бы нашего праотца Адама из вечного рая, если бы Ева не уговорила Адама отведать Богом запрещенный плод. Вот мы, мужики, с тех пор и страдаем из-за женщин! Женщина — это таинственное, коварное существо! Хороших женщин очень мало на этом свете, ничтожно мало, Саид! Вот я, к примеру, ишачу целыми ночами в этой котельной, глотая угольную пыль, а как перешагну порог дома — моя Клава начинает меня бранить, не останавливаясь ни на миг. Зачем, грит, вааще я вышла замуж за тебя?! Лучше бы состарилась, оставаясь девушкой! Приличные мужчины ходят в смокингах, в галстуках, бритые как огурчики, аккуратно причесанные. Ездят на собственных тачках, у каждого — толстый бумажник, напичканный долларами. А ты?! Загляни, грит, в зеркало нашего шкафа сталинских времен с дыркой сзади, и сам испугаешься собственного отражения! Ну, посмотри! Чё, боишься, да? То-то и оно! Ты, грит, похож, знаешь, на кого? Я говорю, — нет, а на кого я похож? Она, грит, на шайтана, на кочегара адских котлов! Ты, грит, небритый — домовой! От тебя разит запахом пота, гари, водки и чеснока! Если, грит, я срочно не куплю противогаз, то в один прекрасный день задохнусь от нехватки свежего воздуха и могу умереть! Я говорю, а что тут плохого?! Между прочим, запах чеснока оберегает человека от нечистых сил и вампиров! Вот, грит, она, видишь, даже нечистые силы боятся приблизиться к тебе, опасаясь заразится опасными микробами! А я?! Я, дура, живу, грит, уже столько лет с тобой под одной крышей! Работаешь в котельной, получаешь мизерную зарплату, и то — не деньгами, а углем! Когда ты вообще, как все нормальные мужики, найдешь себе престижную работу, а?! Ездил бы на заработки, например, в Узбекистан! Собирал бы там хлопок на плантациях! Не-еет, ты, грит, боишься работы!.. Потом она начинает рыдать. Знаешь, басмач, в последнее время я даже стал бояться приходить домой. Иногда, особенно когда она спит рядом со мной, громко храпя, у меня возникает желание задушить её как Дездемону, но — не могу. Короче, надоело мне это! Уеду в твой Узбекистан, говорят, там есть справедливость. Давай, выпьем за нас! За дружбу! — сказал Захар Балалайкин, завершая свой грустный монолог.

Гастарбайтер Саид лениво взял стакан с водкой в руку и, залпом выпив, поставил ее обратно на стол. Балалайкин тоже выпил и начал закусывать, запихивая в рот корку хлеба с селёдкой.

— Ты, давай, жакушывай, басмач — сказал он, пережёвываю пищу.

— Соколов даже после тринадцатого стакана не закусывает! Митрич, ты налей еще — сказал Саид.

Балалайкин наполнил стаканы прозрачной жгучей влагой, которая называется на его сленге водярой.

— Ну, тогда поехали! — сказал Захар Дмитриевич и, глядя на почерневший бетонный потолок котельный, плеснул водку из стакана в широко открытый рот и разом глотнул. И снова закусил, морщась от жгучей водки.

Саид взял стакан и начал жаловаться на судьбу:

— Как я ей верил, как я верил! Ну, зачем она так а, Дмитрич?! Я же никогда ей не изменял! Разве это справедливо?!.. У меня даже была одна дурацкая мечта, подарить ей свое собственное сердце на восьмое марта! Вот как я любил её! С этими словами дворник Саид осушил стакан и поставил его на стол.

— Ты, это самое, басмач, закуси, а то охмелеешь — сказал Балалайкин наполняя водкой стаканы.

— Нет, не буду закусывать. Я хочу захмелеть и уйти в забвение! Мне теперь неинтересен этот мир, который полон измены, предательства и несправедливости!

— Ты не ищи справедливости в этом мире, узбек! Справедливость находится здесь, в этой бутылке! Эту справедливость надо выпить и почувствовать её вкус! — сказал Захар Балалайкин, убирая пустую бутылку. Потом добавил:

— А у нас опять, как всегда, кончилась справедливость.

— Ты, не волнуйся, Дмитрич, у меня есть еще одна справедливость — сказал Саид, вытаскивая из внутреннего кармана бутылку водки. Он поставил её на стол с видом гроссмейстера, который ставит своему шахматному партнеру мат конём из слоновой кости.

При виде водки Дмитрич обалдел от радости.

— Ух ты, это у нас четвертая справедливость! — сказал он, беря бутылку в руку и целуя её как красивую девушку.

— Давай, басмач, сначала выпьем остаток справедливости, потом откроем четвертую истину — сказал Балалайкин.

— Поехали! — сказал Саид, и они выпили до дна.

Когда Дмитрич начал зубами откупоривать следующую бутылку, Лариса не выдержала. Она ворвалась в котельную и крикнула:

— Хватит! А ну-ка, прекратите сейчас же пить!

Увидев её, Балалайкин испугался. Он тут же спрятал за спину четвертую бутылку и сказал:

— Вот и твоя жена пришла из твоего солнечнего Узбекистана!

— Саид вяло усмехнулся:

— Ты чо, Митрич, какая она жена? Она мне вовсе не жена! Она Лариса! Мы с ней вместе работаем в одной фирме… она вальялшицей, а я дворником...Пра-ально, Ларисонька? Садись милая, бум пить четвертую справедливость, потом пятую, шестую и так — бесконечно! — сказал Саид.

Потом, глядя на волосы Ларисы, которые торчали у неё из-под пухового платка снова заговорил:

— Ларисонька, ты чо пугаешь меня, а?! Я испугался, подумав, что ты поседела, а, это, оказывается…. хик… это не седина, а снег! Чо, на улице снег, что ли, идет?! — спросил он.

— Да, Саид, снег идет! Пошли, проветримся! — сказала Лариса. — А чо, хорошая идея, пшли, Митрич, вылепим снежную бабу! Но, только преданную бабу, не изменяющую мужу — сказал Саид, с трудом поднимаясь с места.

— А справедливость? — сказал Балалайкин.

— Ты постав эту справедливость на стол, Дмитрич, потом выпьем — сказал Саид.

— Хорошо, басмач — сказал Балалайкин и последовал за Саидом и Ларисой, споткнувшись о лопату, лежавшую у него на пути.

Они вышли из котельной. На улице шел тихий и обильный снег.

— Ха — хах — хах хах — хаааах! Гляди, Митрич, какой… хик… с-снег! — с хохотом крикнул Саид, глядя в ночное небо, откуда падали, кружась, бесчисленные снежные хлопья.

— Да, снег похожий на справедливость! — ответил Захар, тоже хохоча.

— Ну, айда раскатывать снежный ком для снежной бабы! — сказал Саид, и они втроём приступили раскатывать снежный ком. Потом соорудили снежную бабу. Лариса принесла из котельной ведро и два кусочка угля. Они надели на голову снежной бабы ведро, а из угольков сделали ей глаза. После этого Лариса вставила в бока сооружённой «скульптуры» сухие ветки — это были руки — а из палочки получился красивый нос. Саид снял с себя шарф и намотал его на шею снежной бабы.

— Вот это скульптура!! — сказал он, глядя на снежную статую.

— Это дело надо срочно обмыть! — сказал Захар Балалайкин.

— Да, пожалуй — поддержал его идею Саид.

— Сейчас, я мигом! — сказал Захар и побежал за водкой, скрепя и спотыкаясь в снегу.

— Пошли, Саид — сказала Лариса, взяв его за рукав пальто.

— Куда? — сказал Саид.

— Как куда? Домой. Бабушка будет беспокоиться. Помнишь, ты меня проводил однажды до дома. Вот, теперь настал мой черед. Сегодня я тебя провожу до дома — сказала Лариса.

— А справедливость?! Как же без справедливости то?! Нехорошо… — сказал Саид.

— Справедливости больше нет! Напрасно ищет её твой дружок. Все равно не найдет. Я разбила её! — сказала Лариса.

Потом снова потянула Саида за рукав.

— Да, отстань ты, никуда я не пойду… хик… Я хочу пить водку! — сказал Саид.

— Нет, хватит, больше ты не будешь пить! Сейчас же пойдешь со мной! — сказала Лариса.

— Да, пусти, говорю тебе, женщина! — сказал Саид и резко дёрнул рукой, да так, что рукав пальто оторвался.

Лариса упала в снег с рукавом в руке. Саид сильно качнулся и, уставился на снежную бабу.Потом ударил ее ногой изо всех сил. -Ненавижу баб, которые изменяют своему мужу! -кричал он и с презрением затоптал разбитую снежную бабу.Тут он споткнулся и упал. Лариса подбежала к нему с рукавом в руке. Саид лежал, глядя в темное небо, и на него беззаботно падали снежинки.

— Прости, Саид, прости, я нечаянно… сказала Лариса и спросила:

— Ты, это самое, не ушибся?

Убедившись, что Саид жив, она попыталась поднять его.

— Поднимайся, Саид, пошли, дома будешь лежать… Иначе замерзнешь здесь, как мамонт в вечной мерзлоте! Гляди, какой мороз… — сказала она.

— Глупая женщина, чего ты мне привязалась?! Оставь меня в покое! Я здесь буду лежать! Ты уходи… Я никуда не пойду — сказал Саид.

— Тогда, я тоже никуда не пойду! Вместе будем замерзать! — сказала Лариса и легла рядом с Саидом.

— Уйди же ты, упрямая женщина! — сказал Саид, отталкивая её.

С большим трудом он все же поднялся. Потом, шатаясь, начал уходить  проговаривая:

— Эх, как я её любил! Как люби-и-ил, господи!..

Он плакал. Лариса взяла его шапку и оторванный рукав и последовала за ним.

Конец.

-Ну, господин учитель, рассказ понравился вам? - спросил писатель Хорухазонов Пахтасезон.

-Ндааа, хорошый рассказ - ответил Далаказан грустно вздыхая.

 

 

Глава 16

Лунная ночь

 


Хургульдиван обходила кварталы с криком, привлекая внимание горожан, в надежде продать кизяк.

-Кому кизяк! Экологически чистое топливо на зиму, сухой и душистый кизяк!Если не верите мне, можете их понюхать! Горит долго и хорошо!

Она шагала понуро, с огромным мешком на спине. Но, как всегда, ей удалось на сей раз продать только мизерную часть своего товара, деньги от которых едва хватило на хлеб и на пару леденцов для детей. Вечером она вернулась домой усталой, и дети её подбежали к ней навстречу весело крича:


— Мама! Мамочка пришла!


Поставив мешка с кизяком в землю, Хургульдиван обняла своих детей и поцеловала их в щечки. Потом вытащила из кармана своего ватного камзола бумажный сверток с красными леденцами, похожими на петушки «хурозканд» и раздала их детям. Бледнолицые, тощие дети обрадовались и принялись лизать леденцы. Глядя на радостные лица своих детей, Хургульдиван  прослезилась.


— Хургульдиван, пришла, доченька?! — спросила слепая свекровь, которая оставалась с детьми.


— Да, мама, я приехала и привезла хлеб! — отрапортовала Хургульдиван, вытирая слезы. Потом взяла пару лепешек из бизнес-сумки и принесла их на подносе к свекрови, развела огонь в очаге, поставила на огонь кумгон и приготовила чай. После этого она вместе своей свекровью и с детьми начала ужинать. На достархане, кроме хлеба, ничего съедобного не было.


— Слава богу — сказала старуха, осторожно закладывая ломтик хлеба в свой беззубый рот трясущей костлявой рукой с пальцами, похожими на бамбук. Она долго жевала хлеб с помощью десен. Когда она жевала, её подбородок касался носа.


— Ты, доченька, о нас не думай, и в городе пообедай как следует. Потому что ты беременная — сказала свекровь.


Хургульдиван ничего не сказала в ответ.


Тут появился ее пьяный муж алкаголик Тукумбой и, шатаясь начал орать:


— Рядовая Хургульдиван! Строевым шагом и с песней на выход!


Хургульдиван поднялась с места и подошла испуганно к своему мужу:


— Что вам нужно, дадаси — спросила она с испугом.


— Как будто не знаешь, что мне нужно, да?! Или ты думаешь, что я хочу затащить тебя на матрас?! Ошибаешься, дура наивная!.. Не-еет, я вижу ты снова притворяешься! А ну-ка гони бабки сюда! — кричал Тукумбой.


Хургульдиван начала умолять, как всегда, отчитываясь, как бухгалтер перед начальством:


— Дадаси, я не смогла продать большую часть кизяков! Целый день, расхаживая по кварталам города с огромным мешком на спине, еле заработала на хлеб и пару леденцов для наших детишек! Если не верите моим словам, то можете проверить товар. У меня остались деньги только на дорогу — сказала Хургульдиван, вытаскивая оставшиеся денег на дорогу из внутреннего кармана своего ватного камзола. Тукумбой жадно отнял деньги из руки Хургульдивана и сказал:


— Этого недостаточно, чтобы купить водку или вино! Найди ещё, гадина! Займи у соседей!Кому говорю! Быстро!.. — вопил Тукумбой, качаясь как маятник в школе в кабинете физики. Приняв позу каратиста, он с боевым кличем хотел нанести удар ногой по лицу жены, но промахнулся и упал с грохотом на землю. Потом утих. Хургульдиван испугалась и нагнувшись над ним послушала его сердцебиение. Он был жив. Хургульдиван успокоилась и велела своим детям принести корпачу (матраc) и одеялу с подушкой. Её дочка Зулейха и сын Мекоил приволокли вещи, которые просила Хургульдиван. Потом они все вместе с трудом уложили Тукумбой на матрас и, подложив под его голову подушку, покрыли дырявым одеялом. Вдруг Тукумбой зашевелился, поднял голову и, резко втянув в себя живот, издал звук: «Умкк!».


Хургульдиван сразу поняла, что Тукумбоя тошнит, и его вот-вот вырвет. Она велела детям принести ведро. Дети принесли ведро. Ведро было старое, мятое и почерневшее. Хургульдиван с солдатской быстротой подставила ведро, и Тукумбой начал блевать, но не в ведро, а на землю. Изо рта у него вылетали непрожёванные кусочки картофеля и мяса. Увидев это, маленькая Зулейха закрычала:


— Мясо! Смотри, Мекоил, картошка! С этими словами Зулейха начала подбирать куски мяса и есть.


— Вай, что ты делаешь, Зулейха?! Брось! Не кушай, это харам! — кричала Хургульдиван.


Зулейха заревела. А Тукумбой успокоился и уснул. Хургульдиван прогнав детей в дом, убрала блевотину мужа и вытерла ему лицо дырявым обгоревшим полотенцем. Слепая свекровь Хургульдивана плакала, лёжа на чорпое, ничего не видя.


Между тем, над деревенским небом светила луна, образуя вокруг себя огромный круг. Вдалеке, где то там, за рекой "Кашкалдак"лаяли бродячие собаки, и где то за полями хором пели весенние лягушки, заливаясь трелью. Хургульдиван уложила детей, постелив матрас рядом с Тукумбой, она легла спать. Лежала она глядя на луну и на далекие звезды и подумала об учителя птичьего языка и литературы Далаказана, который живет и работает в в своем бесплатном шкаф -школе. Как он бежит по просторам летних лугов и полей, с огромным шкафом на спине, в полосатой пижаме, босиком, громко и весело крича:

-Жить -жить- житталалалу - лалула! Жить -жить- житталалалу - лалула!

Хургульдиван думала, думала и уснула, сомкнув усталые глаза. Ей снился Далаказан, который сидел на берегу моря, где летали чайки над береговыми волнами коса глядя на поверхность воды в поисках мелких рыб.

-Кому кизяк! Экологически чистое топливо на зиму, сухой и душистый кизяк!Если не верите мне, можете их понюхать! Горит долго и хорошо!

- крикнула Хургульдиван, чтобы как то привлеч внимания Далаказана.

Увидев Хургульдивана учитель птичьего языка и литературы Далаказан Оса ибн Коса обрадовался.

-Жить -жить- житталалалу - лалула! Жить -жить- житталалалу - лалула! -крикнул он.

Потом поднял Хургульдивана вместе с ее огромным мешком и посадил на шкаф - шхуну со скворечником на мачте, после чего он начал грести. Качаясь на высоких волнах, они плыли в сторону экзотического острова, где растут пальмовые леса, над которыми летают зеленые попугаи и стая розовых пеликанов. На этом острове росли секвойи, эвкалипты, а на лианах качались различные обезяны, всякие макаки, орангутани, гиббоны и шимпанзе, беззаботно едя бананы, после чего осматривали друг у друга шерсти, в поисках блох, затем этих пойманных блох они ели словно человек, который лушит жаренные семечки подсолнечника. Хургульдиван с Далаказаном купались в изумрудно-зеленом море. Она плавала на воде с огромным мешком на спине, выкрикивая время от времени:

-Кому кизяк! Экологически чистое топливо на зиму, сухой и душистый кизяк!Если не верите мне, можете их понюхать! Горит долго и хорошо!

-кричала Хургульдиван, как бы отпугивая кроважадных акул, которые бороздя плавниками морскую поверхность, кружились вокруг неё в надежде полакомится ею. Потом она лежала на теплом белом песке рядом с Далаказаном, который лежал тут же в одних плавках и с ластами на ногах и со шкафом за плечами. Через две недели оба вернулись обратно на шкаф -шхуне и поселились в замке. На следующий день Далаказан купил билет в театр, и они вдвоем пошли в город на культурно-массовое мероприятие. Сценарий спектакля был написан о репрессированном бедном поэте в период сталинского режима. Поскольку поэт был знаменитым, пришло много зрителей, которые переполнили зал. Наконец, заиграла музыка, и открылся занавес. Зрители зааплодировали, увидев репрессированного бледного, сутулого поэта в бархатной тюбетейке и в кирзовых сапогах без подошв, сорок восьмого размера. Рано поседевший от горя и страдания, поэт почему-то плакал в огромный старой, дырявый, клетчатый носовой платок:


— Прощайте, мои бедные стихи! Прощай моя пожелтевшая рукопись! Я всю жизнь писал стихи, писал поэмы и романы о родине и народа, ни щадя себя! За это государство, вместо того, чтобы дать мне однокомнатную квартиру, присвоить мне звание народного поэта, наградить орденами и медалями, репрессировало меня! Теперь хотят расстрелять! Какое кощунство! Не-е-ет, не выйдет! Я отомщу им! Каков привет, таков и ответ! Я не хочу, чтобы мои рукописи остались властям, и чтобы они после моей смерти реабилитировали меня, воздвигнув восьмиметровый бронзовый памятник и увековечив мою память, и сделали из моих стихов флаг идеологии патриотизма! Я лучше сожгу их, как сжигают дворники осенние листья в городском парке! — сказал он.


Хургульдиван с Далаказаном думали, что репрессированный поэт в бархатной тюбетейке и в кирзовых сапогах шутит. Но он взял свою пожелтевшую рукопись из голенища своих кирзовых сапог, сорок восьмого размера, без подошв, чиркнул спичкой и сжег их словно спортсмен который зажигает олимпийский факел. В это время какой-то человек в чалме и в полосатом чапане прибежал из-за кулис на сцену и начал умолять поэта немедленно прекратить уничтожать бесценную рукопись и остановить безумие. Иначе его не простит история. Но репрессированному поэту было не до шуток. Он твердо решил сжечь рукопись, и не послушал человека в чалме. Наоборот, оттолкнул его, не подпуская к горящему костру, в котором сгорала его бесценная рукопись. Тут пришел конопатый суфлер маленького роста, лет сорока пяти, белобрысый, к тому же тощий, с короткими как у кенгуру руками и тоже вмешивался в скандал. Видимо, репрессированный поэт раньше занимался боксом. Он резко ударил конопатого суфлера кулаком в область гортани. Конопатый суфлёр маленького роста, лет сорока пяти, белобрысый, к тому же и тощий, словно копченая рыба, с короткими как у кенгуру руками и с рыбьими галазами упал на скрипучий пол, где ходить было опасно.


— Мужики-и-ии! Наших бют! — крикнул кто-то из оркестровой ямы, и толпа музыкантов во главе с дирижером напала на репрессированного поэта с бледным лицом, в бархатной тюбетейке и в кирзовых сапогах сорок восьмого размера без подошв. Музыканты были вооружены кто со скрипкой, кто с виолончелью, кто с гитарой, кто медными духовыми трубами. В этот момент кто-то успел ударить поэта по башке балалайкой, и балалайка поломалась. Началась драка. А рукопись все тлела и тлела, потом вдруг вспыхнула с новой силой, и пламя перекинулось на занавес, который загорелся. Зрители думали, что действия идут по задуманному сценарию. Но не тут-то было. На сцене и в зале вспыхнул настоящий пожар. Режиссер с жестяной воронкой в руках закричал:


— Граждане зрители! Спасайтесь если, конечно, хотите жить! Наш Театр Драмы и Комедии имени товарища Уильяма Шекспира горит!


Услышав это, зрители дружно поднялись с мест и бегом направились к выходу, давя друг друга. Учитель птичьего языка и литературы Далаказан Оса ибн Коса со своим шкафом на спине, оставив в горящем зале Хургульдивана, пулей вылетел через окно, разбив стекло в дребезги. Хургульдиван, дрожа от страха, подняла свой огромный мешок с кизяком и направилась к выходу. Театр всё горел, а репрессированный поэт победоносно хохотал, как дьявол у алтаря с перевернутым крестом. Хургульдиван тоже крикнула пронзительным голосом, похожим на свист поезда, приближающегося к разъезду и — ах! — проснулась.


Между тем на западе бродила луна, высоко в небе мерцали звезды и доносился далекий лай собак.

 

 

Глава 17

В поисках возлюбленной



Стоматолог Келсинбай совсем замучил клиента, сверля ему зуб с помощью бор - машины, кончик который жужжал словно пчела, вращаясь как пропеллер самолета, а бедный клиент орал во всю глотку, когда из его зуба потянулась струя белого дыма. Несмотря на дикие вопли клиента, Келсинбай работал спокойно, словно геолог который бурит скважины в поисках нефтяных месторождений в степях. Работал как гастарбайтер с отбойным молотком в руках, который приехал в Россию из Средней Азии за заработком. Он лечил зубы клиента и пел какую-то жуткую песню, время от времени останавливаясь и глядя в рот клиенту как в колодец.
А в это время Сарвигульнаргис мыла полы, орудуя шваброй и двигаясь, словно нападающая сборной женской хоккейной команды "Андижанка". Она так же, как и стоматолог Келсинбай, работала и пела свои любимые песни, которые обожал Хорухазонов Пахтасезон, приехавший в город, чтобы увидеться с ней.Хорухазонов Пахтасезон стоял в коридоре, словно околдованный песней прекрасной певицы, которую безумно любил. Там на топчанах, сидели клиенты, у которых болели зубы. Закончив песню "Отмагай тонг" из оперы "Тахир и Зухра", Сарвигуль Снаргис стала выжимать грязную тряпку в старом помятом ведре.
- Нус, саламалейкум, госпожа Сарвигульнаргиc-ханум! Вы думали, я Вас не найду, да? И уехали, понимаете ли, не оставив хотя бы записочку и адресочек, написав его палочкой на первом снегу.
Утром я вышел из дупла и ахнул, увидев снег, который покрыл хлопковые поля белым пушистым одеялом. Белое безмолвия царило вокруг. Как захотелось тогда крикнуть во вес голос что-нибудь, вроде "Эхе-хе-хе-хе - хе-ее-еее-еей, Сарвигульнарги-ии-ии-ис! Проснитееее-ее-еесь! Грешно спать в такое утро-оо-ооо!" Но я не стал кричать, подумав о Вашей репутации. Потом я решил, дай, думаю, пойду и порадую Сарвигульнаргис-ханум, поздравив её с первым снегом. С этими мыслями я пошел в сторону полевого стана, попутно продолжая думать о том, что вы в это время спите сладким сном, видя меня во сне. Подошел ближе к полевому стану и вижу, там, на снегу, нет ни единого человеческого следа. Ну, думаю, ёлки-палки, неужели горожане до сих пор спят, так и не зная о том, что выпал первый снег? Ну, сейчас будет им сюрприз! С такими радостными мыслями я подошел к окну, заглянул вовнутрь помещения, смотрю - а там никого нет. Увидев этот мрачный пейзаж, у меня екнуло сердце, и снег почернел перед моими глазами как копоть адского котла.
Потом внезапно я заболел. Лежу как-то на снегу, хвораю и думаю, ну, конец. Теперь нет смысла возвращаться в дупло тутового дерева, в котором я живу и пишу хокку об одиночестве. Куда мне теперь без Сарвигульнаргиз ханум? Теперь мне все равно - думал я тогда. Не помню, сколько времени я там пролежал в холодном снегу, но я начал медленно замерзать. Мне казалось, что я лежу один, среди бескрайней тундры, словно одинокий путешественник Руал Амудсен, который потерял свою собачью упряжку, и вокруг никого нет. Тут мне послышался мамин голос, и я начал улыбаться, думая, что это, наверно, идет сама старуха смерти с косой в костлявых руках, только в облике моей мамы, которая живет в доме престарелых. Но оказалось не так. Оказывается, женщина, которая окликнула меня, действительно была моей мамой, и она спасла меня от явной смерти. Она, оказывается, приволокла меня к краю заснеженного хлопкового поля и развела костер. Потом, согрев меня у костра, привела, меня в чувство, накормила и напоила горячим чаем. После этих процедур мы с мамой долго беседовали у костра, вспоминали о моем детстве и всё такое. Короче говоря, я чудом спасся. Но на следующий день температура у меня резко поднялась, и я начал страшно кашлять. Лежу в дупле тутового дерева, закопавшись в клеверное сено, и лихорадочно дрожу как трава на ветру. Бедняжка мама решила вызвать скорую помощь. Она надела свои самодельные лыжи и пошла в сторону села, через заснеженное колхозное поле, словно биатлонистка на зимней олимпиаде, которая прошла в канадском Ванкувере. Я лежу, стонаю, у меня галлюцинация, мне мерещится, что вы поете арию из оперы "Аве Мария", температура у меня высокая, я думаю, дай Бог, чтобы не загорелось клеверное сено от моей жары и не возник пожар в дупле тутового дерева. Ну, прикиньте сами, как же я мог локализовать пожар в дупле, ежели сам горел в адском пламени. Там, сами понимаете, нет поблизости не то, что там пожарной команды, но и ни одного соседа, который мог бы прийти на помощь, гремя ведрами с водой, услышав мой вопль о помощи. Наоборот, мои завистливые соседи, вместо того, чтобы погасить пламя, плеснули бы в огонь бензина или керосина. Слава Богу, через часов десять пришли пешком работники скорой помощи, объяснив своё опоздание нехваткой бензина на машину скорой помощи. Они тщательно обследовали меня, поставили диагноз "острая двустороняя пневмания" назначили лекарства, сделали несколько уколов, и так я там случайно познакомился с ними. Дежурного врача звали доктор Сатим Пати, если, конечно, память мне не изменяет. А медсестру звали Фортуной кажется, Чемоданоносецей. Я кашляю, значит, стонаю беспрестанно, думая о вас. Потом спросил у госпожы Фортуны Чемоданоносецы, мол, не знаете ли вы, случайно, красивую ничегосебехонкую женщину с божественным звонким голосом по имени Сарвигульнаргис, которая работает главной уборщицей в стоматологической поликлинике. И вдруг - на тебе. Она, ну, энто, медсестра по имени Фортуна Чемоданоносица, говорит, что Сарвигульнаргис, то есть вы, - её близкая подруга. Я грю, дык чего вы стоите тогда и рисуетесь тут, дайте мне, пожалуйста, адрес моей возлюбленной певицы, сенёриты Сарвигульнаргис-ханум. Фортуна Чамоданоносица оказалась хорошей женщиной и быстро написала ваш адрес вот на этом листочке бумаги, и мне удалось разыскать вас. Теперь я хочу, чтобы вы не прогнали меня, ударом шваброй по голове или, шмякнув меня по лицу грязной мокрой тряпкой, и вот... - сказал Хорухазонов Пахтасезон. Глядя на него, Сарвигульнаргис застыла от удивления с тряпкой в руках. Потом пришла в себя, и первым делом спешно прикрыла подолом халата своё оголенное, гладкое как атлас, белоснежное бедро, на которое страстно глядел Хорухазонов Пахтасезон, как голодный человек, который глядит на вкусный гамбургер. Она вся покраснела.
- А-аа, вы снова явились, юморист яккатутский? Небось, пришли в наш город с гастролями, чтобы тут тоже устроить какой-нибудь бесплатный юмористический вечер в надежде рассмешить публику и заодно заработать деньги? А у нас клиенты, у которых зубы болят, и им сейчас не до смеха. Ну, добро пожаловать, господин юморист. Как вы там, всё пишете смешные трёхстишия в своем дупле тутового дерева на краю хлопкового поля? А что касается моего ухода не попрощавшись с вами и не оставив записочку на снегу, где я должна была палочкой написать мой адресочек, то простите. Во-первых, я не очень хорошо знаю вас, во-вторых, у меня трое детей, тройняшки, ну, ровесники. Они учатся в шестом классе, но выглядят как ученики десятого класса. Боюсь, что мы не поместимся в дупло вашего тутового дерева - сказала Сарвигульнаргись.
- Нет! Не говорите так, Сарвигульнаргис ханум! Поместимся! Еще как поместимся! Я, между прочим, потомственный плотник, и с помощью стамески и молотка могу расширить дупло дерева до нашей свадьбы. Главное, чтобы у человека в душе было просторно. Вот тогда не то, что там пять человек, даже двадцать человек может поместиться в узком дупле и жить в толерантности. Я еще раз прошу вас, не выгоняйте меня, Сарвигульнаргис ханум, умоляю вас, не отвергайте мою любовь, ради всего святого! Я вас люблю больше жизни, Сарвигульнаргис! Без вас я пропаду! Поверьте бедному поэту, который живет в дупле тутового дерева, на краю хлопкового поля! Я сегодня пришел просить вашей руки и сердце, понимаете?! - сказал Хорухазонов Пахтасезон с искажённым от горечи лицом и, резко сняв с себя шапку-ушанку, стал вытирать глаза, полные горьких слез. Клиенты, которые сидели на топчанах, засмеялись, искривляя свои опухшие от зубной боли лица. Сарвигульнаргис не знала, что делать. Ей стало жалко Хорухазонова Пахтасезона, и она смотрела на него с сочувствием. Потом, выпрямив спину, начала говорить мягким скорбным голосом:
- Ну, будет, будет, что вы, господин Хорухазонов Пахтасезон, ну, перестаньте сейчас же плакать. Вы, прямо, как маленький, ей богу. Не плачьте. Возьмите себе в руки, вы же поэт. Поэт не должен плакать даже тогда, когда его вешают публично под грохот барабанов сурнаев и карнаев. Поэт должен идти по жизни гордо, с высоко поднятой головой и гремя чугунными цепями на ногах, подниматься самостоятельно на высокую сцену, где палачи должны привести в исполнение суровый приговор падишаха-диктатора! Потом, когда палачи начнут надевать ему на голову белый мешок от муки первого сорта Саратовского производства, он должен крикнуть что-нибудь вроде: "Да здравствует демократия! Долой диктатура!" - сказала Сарвигульнаргис, махая половой тряпкой.
- Да-ас, вы правы, госпожа Сарвигульнаргис-ханум - согласился Хорухазонов Пахтасезон, перестав плакать.
Он быстро вытер слезы и надел шапку-ушанку на половину сьеданную молю... Услышав их странный разговор, клиенты стали хихикать, забыв на время о зубной боли. Но они сразу утихли и замерли в ужасе, когда из кабинета стоматолога Келсинбая донёсся страшный вопль клиента.
- Ничего себе, там кто-то кричит о помощи! Нужно выручать беднягу! - сказал Хорухазонов Пахтасезон и побежал в кабинет стоматолога Келсинбая.
Но его вовремя удержала Сарвигульнаргис.
Тут из кабинета вышел стоматолог Келсинбай с плоскогубцами в руках, в красном халате, и в маске, весь в крови, как мясник, который работает в скотобойне и спросил:
- Что за шум здесь?! Почему вы шумите, граждане клиенты?! Вы можете потише разговаривать или нет?! Чего Вы кричите, как рыбак, который живет на побережье Аральского моря, где в штормовых ветрах десятиметровые изумрудно-зеленые волны бьются о вековые береговые гранитные скалы и где стая прожорливых чаек оглушает окрестность своими криками! Не мешайте мне работать! А то вот этими заржавелыми плоскогубцами вырву ваши здоровые зубы без наркоза - крикнул он.
Увидев окровавленные плоскогубцы стоматолога Келсинбая, и услышав его жуткие слова, Хорухазонов Пахтасезон испугался.

 

 

 

Глава 18

Письмо

 



- Господин учитель, элчига олим йок (посла не убивают), у меня есть очень важная информация для вас - сказал пузатый милиционер, ученик - отличник с лысой головой, со школьным ранцем на плечах.
-Птицы что ли проинформировали тебя о чем то? - спросил Далаказан.
-Нет, господин учитель. Я даже не знаю как вам объяснить... Давайте лучше расскажу всё по порядку.Короче я делал уроки на лугу, выполяя домашнюю задачу, изучая диалект языка полевого жаворонка, который пел, заливаясь звонкой трелью над цветущим лугом.
Смотрю, там, где проложены гигантские газапроводы дружбы, по которым идет газ нашей Родины в другие страны почти бесплатно,одна красивая женьщина собирает кизяки на зиму, положа их в огромный мешок с многочисленными заплатками.А что прикажете делать, ежели в нашем Таппикасоде нет газа и электричества. Бедная женщина, увидев меня, начала бежать с огромным мешком на плечах, как контрабандист с мешком золото.Я еле догнал ее, когда она запуталась ногами в густой траве и упала.
-Чего вы госпожа боитесь, дрожа прям как озябшая старуха пенционерка в холодной квартире в суровую зиму? - спрашиваю я ее.
-А какже не бояться? У нас все боятся милиционеров. Товарищ милиционер, пожалуйста не арестуйте меня, ради Бога.У меня маленькие дети. Одна воспитываю их. Муж мой, бросив нас поехал в Россию и там женился. Я овдавела -говорит она.
-Нет, не бойтесь меня, госпожа. Я не такой милиционер, как некоторые. Я хочу, чтобы в нашей стране тоже, как в западных странах люди не боялись от полиции.Подумайте сами, за что я должен вас арестовывать? Вы же ничего противозаконного не совершили. Я сейчас учусь в академии господина профессора Далаказана Осы ибн Косы.Изучаю птичий язык и литературу - сказал я.
Услышав это, женщина почему то резко покраснела и начала плакать в край огромного мешка с многочисленными заплатками.
Я говорю, почему вы плачете, госпожа? Не плачьте, я не собираюсь арестовывать вас и конфисковать ваши кизяки.Собирайте на здоровье и не надо краснеть и смущаться, кизяк бесплатно в нашей стране.
-Нет -говорит она- я смущалась от того, что я услышала доброе имя вашего учителя птичьего языка и литературы господина Далаказана так как я уважаю этого необычного педагога от всего сердца. Я сперва думала, что вы птицелов.Оказывается вы изучаете язык жаворонков и какой вы счастливый человек, господин милиционер со школьным ранцем на плечах.Как будто этого мало, вы являетесь учеником такого известного учителя языка и литературы пернатых, как  господина Далаказана.Я никогда себя не чувствовала счастливой, как сегодня.Как хорошо, что встретила вас! Я пол года назад написала  на имя вашего учителя письмо и никак не осмелилась отдать его господину Далаказану? Стыдилась.А вы не могли бы передать его господину учителю? - сказала она.
-Почему бы и нет? Конечно передам! - сказал я.
-Хорошо, только с одним условьем.Вы не будете открыть конверт моего письма - предупредила она.
-Ну естественно, за чем мне распечатать конверт письма чужого человека и читать его.Это нехорошо - сказал я.
-Обещаете? - снова спросила женщина.
-Обещаю - сказал я. После этого она отдала мне свое письмо и я положил его в свой школьный ранец - объяснил пузатый милиционер, ученик - отличник с лысой головой, со школьным ранцем на плечах.
-Да? Интересно. А ну - ка дай его мне -сказал Далаказан.
- Сулшаюсь! - сказал пузатый милиционер, ученик - отличник с лысой головой, со школьным ранцем на плечах и отдал секретное письмо женщины своему учителю.
Далаказан распечатал конверт и развернув лист бумаги, начал читать.
Здравствуйте, господин Далаказан!
Меня зовут Хургульдиван. Я вдова и у меня двое детей.Муж мой уехал в Россию, бросив нас и там женился.После того, как мой муж бросил нас, я дала себе слово, что никогда не буду выйти замуж.Но, после той встречи с вами, сама того не замечая я нарушила свою клятву.О как вы красиво бежали тогда по косогору и по лугам, со шкафом на плечах, босиком в поласатой пижаме, громко крича:
-Жить -жить -житталалалу -лалула! Жить -жить -житталалалу -лалула!
Я собирала кизяки на зиму, там, где мальчики и девочки Таппикасода пасли коров и овец на цветущем лугу, над которым неожиданно загремела гроза и начал лить как из ведра шумный весенний ливень.Все бежали в укрытия.Я тоже.Гремели раскатистые громы и сверкали молнии.А вы все бежали по проселочной дороге, переходя лужи вброд, танцевали со своим неразлучным шкафом на плечах, все громко и радостно крича:
-Жить -жить -житталалалу -лалула! Жить -жить -житталалалу -лалула!
После этого вышла из берегов река "Кашкалдак", затопляя полей, лугов и дорогу.Люди семьями сидя над крышей своих домов и на деревьях, спасались от новоднения, крича о помощи и давая сигналы.Тогда ваш шкаф превратился в спасательное судно и приплыв к нашей хижине на нем, вы спасли меня и мою семью. В шкафу тогда лежал еще один человек, который какраз в той ночи заболел  аппендицитом и его нужно было срочно отвезти в больницу.В противном случае ему грозила смерть.Я помню, как он плакал и просил прощения от вас, когда он узнал о  том, что вы переправили его на большую землю в своем плавучем шкафу, где вы когда то застали его голым. Я никогда не встречала такого благородного человека, как вы.С тех пор, я навсегда потеряла покой. Днем и ночью думаю только о вас.Как только закрою глаза, передо мной появляетесь вы в полосатой пижаме, босиком, с огромным шкафом за плечами.Я призираю тех, кто считают вас психом и смеются над вами.Они не правы. Наоборот, вы самый добрый, умный, мудрый, начитанный  и талантливый человек в мире.Иногда я по ночам плачу в подушку, думая о вас, представляя себе, как вам живется одиноко и спите в холодном шкафу на голодный желудок.Так же нет у вас жены, которая стирала бы вашу полосатую пижаму с заплатками и пришивала бы пуговицы к ней, приготовила бы вам еду.Кто знает, может у вас на кухне уже образовалось гора немытой посуды и ползут по стенам полчища тараканов, шевеля усами и атакуют вас ночью, когда вы спите младенческим непробудным сном, широко открыв свой рот, громко храпя. Одним словом, я свою жизнь не смыслю без вас. Я как одинокая обугленное дерево на скале, которое ударила шаравая молня любви, хочу одного, работать уборшицей в вашей шкаф - школе и учиться у вас, усердно изучая птичий язык.Будьте уверены, полы вашей шкаф школы будут блестеть как заасфалтированная улица после ливневого дождя.А чистая посуда на кухне засияет ослепительным светом как полуночная луна за окном.Кроме того мы будем развивать с вами совместный бизнес, собирая летом кизяки, а зимой реализововая их, то есть продавая оптом на базаре, где торгуют дровами. Дай Бог, чтобы многоуважаемый Президент нашей страны и действующие власти неуклонно ведут такую же политику как сейчас, бесплатно поставляя природного газа и электричества нашей страны дальным и соседным странам. Вот тогда наш бизнес будет расцветать как никогда.Вы не волнуйтесь, господин Далаказан, сухой кизяк не тяжелая вещь. Если будет тяжело, то мы установим вашему шкафу колесы от велосипеда или телеги.
С нетерпением ожидая ответного письма от вас, Хургульдиван.
Прочитав письмо Хургульдивана, Далаказан задумался.

 

 

 

Глава 19

Тайные зрители фильма интимного характера

 



Хорухазонов Пахтасезон достиг своей цели. То есть он женился на Сарвигульнаргис и теперь его радость не знала границ. Как хорошо лежать скрипя до утра вертикальной кроватью с подстеленным душистым клевером, обнимая свою жену- думал он иногда, улыбаясь сам себе. Но это счастье требовало кропотливого труда со стороны Хорухазонова Пахтасезона, и он день и ночь работал стамеской с молотком, чтобы расширить дупло тутового дерева. Работал он до самой весны, как шахтер на шахте, который, несмотря на взрывоопасный метан, дробит уголь с помощью отбойного молотка в глубине угольных шахт Кузбаса, где иногда не хватает воздуха. Ну, сами знаете, без труда не вытащишь рыбу из пруда. Думая о счастливом будущем, он не замечал усталости и работал как узник, который в целях устроить побег из колонии тайно копает туннель под камерой тюрьмы, где он мотает срок. Своим честным трудом Хорухазонов Пахтасезон превратил крохотное однокомнатное дупло в роскошную квартиру с подвалом и с чердаком. А еще он реконструировать чердак, где можно было в летнее время сидеть со своей дюбимой женой, любуясь пейзажами хлопковых полей. В подвале роскошного дупла он хотел поместить свою маму. Но она предпочла жить в доме престарелых.
После свадьбы своего единственного сына Хорухазонова Пахтасезона, Купайсин заплакала от радости.
- Ох, сынок, знал бы ты как я рада тому, что ты женился, подарив мне не один, а сразу трое внуков! Это подарок самого Бога, за мои страдания и терпение! Я по-настоящему счастлива. Спасибо тебе, сынок! Теперь мне умереть даже не страшно - прослезилась она.
Послушав мать, Хорухазонов Пахтасезон превратил подвал дупла в кухню. А на чердаке дупла стали жить приемные сыновья Хорухазонов Пахтасезона. Он со своей второй возлюбленной женой жил в средней комнате дупла тутового дерева. Хорухазонов Пахтасезон раньше и подумать даже не мог, что скоро у него появится сразу три крепких здоровых сына, причем ровесников. Оказывается, Богу не составляет особого труда, если он хочет, кому-то подарить хороших воспитанных детей. Как Хорухазонов Пахтасезон обрадовался, увидев их впервые! Один умнее другого, радостно улыбаются, глядя в землю. Еще больше радовался он, когда услышал их имена. Одного зовут Маторкардон, другого - Чотиркардон, третьего - Буджуркардон. Какие поэтические имена! - подумал он тогда. Он стал их учить навыкам охоты. Ребята оказались очень способными и самостоятельно начали охотиться на певчих птиц, расставляя петли из конских волос на ветках деревьев, которые росли на краю поля и на берегу. Они очень любили ходить вместе со своим отчимом, то есть писателем Хорухазоновым Пахтасезоном в кукурузное поле, чтобы наворовать кукурузных початков ночью, когда над полями сияет луна и таинственно мерцают звезды. При луне ходить по тропинке гораздо легче, чем в безлунную ночь. В такие дни они шли осторожно с керосиновой лампой в руках, освещая тропу и постоянно отбиваясь от комаров. В ночной тишине на ветру колыхает кукуруза, тихо шепча своими листьями похожими на сабли. Дети сорвут початок кукурузы, и раздаются звуки в ночной тишине "Ги-и-йк!" "Ги-ии-йк!", словно голоса улетающих на юг гусей, печально трубя над осенними полями Таппикасода. Как будто кукуруза стонет от боли, расставаясь со своей початкой, словно матери, у которые сыновя вернулись домой в герметичном гробу из горячих точек планеты, где идет кровопролитная война. Воровать кукурузные початки - романтика, а жарить и есть их под звездным небом у костра просто райское наслаждение! Иногда они сходили на рыбалку и вернулись в дупло с хорошим уловом. Потом ели на ужин вкусную жареную рыбу. Иногда не брезгали полакомиться дичью, пожарив птицу на костре. Однажды Маторкардон, Чотиркардон и Буджуркардон принесли в дупло полмешка картошки из чужого огорода. Вот это был тогда праздник у них! Они закапывали в золу костра картофелины и жарили их. Когда картошка была готова, они с помощью палок вытаскивали её из золы и, перекидывая картофелину из ладони в ладонь, охлаждали, обдирали кожуру и ели с солью. Уу-умх, есть сидя у костра, жареную картошечку, посыпая её солью - одно удовольствие.
В один из таких вечеров Хорухазонов Пахтасезон сказал своим приемным сыновьям, что они должны продолжать учебу в школе. На следующий день он пошел в кишлак, чтобы собирать нужные документы и зачислить своих приемных тройняшек в местную школу имени "Яккатут". Он так и сделал. У его приемных сыновей проверили уровень знаний и приняли в третий класс. Таким образом, Моторкардон, Чотиркардон и Буджуркардон стали учится в местной школе.
Однажды дети принесли повестку на собрание родителей. Получив повестку, Хорухазонов Пахтасезон со своей возлюбленной женой Сарвигульнаргис ханум страшно обрадовались.
- Ну, вот, жена, слава богу, мы с тобой тоже теперь пойдем, так же как и другие родители, на собрание. Я чувствую сердцем, что там нас учителя во главе с директором школы похвалят, за то что мы с тобой воспитали таких хороших ребят, как Моторкардон, Чотиркардон и Буджуркардон. Они дадут нашим сыновьям похвальные грамоты вымпелы, а нам с тобой подарят бесплатные путевку на курорт в Цхалтубу или в Пицунду. А может в Батуми или в  Алушту. На мой взгляд, Алушта - лучший курорт. Там на высокогорье расположено тихое прозрачное озеро "Ритца", вокруг которого растут зеленые еловые леса, где царит полярная тишина! Одним словом, красота! Там есть и плачущие камни. Может махнем туда? Славно отдохнём вместе с нашими сыновьями. Они будут гоняться с сачками в руках за бабочками и стрекозами на лужайке, а мы с тобой тихо будем кататься на байдарке, на озере "Ритца", бороздя поверхность прозрачных вод, похожую на зеркало и с восторгом любуясь белоснежными кувшинками, которые цветут как в раю.Я там напишу целый цикл рассказов о любви. Кто знает, может, отдыхающие попросят меня, чтобы я прочитал на сцене свои новые стихи - проговорил Хорухазонов Пахтасезон.
- Да, вы правы, дадаси (отец моих детей), может, после собрания они организуют благотворительный концерт, и директор школы просит меня, чтобы я спела какую-ибудь оперную арию. А что, я спою, конечно, с удовольствием арию "Отмагай тонг" из оперы "Тахир и Зухра" - сказала Сарвигульнаргис.
С такими хорошими намерениями супруги пошли в школу, чтобы поучаствовать на собрании родителей. Когда они пришли в школу, зал был переполнен до отказа.Некоторые родители сидели на подоконниках. В президиуме сидели учителя отличники народного образования, а посередине сидел начальник РайОно Яккатутского района и директор школы со своими заместителями. Собрание родителей началось. Первым выступил директор школы, который объявил собрание открытым и дал слово начальнику РайОно. Тот долго говорил, расхваливая президента страны, и сидящие в зале начали зевать от скуки как курицы, которые прихватили птичий грипп. После того, как начальник РайОно дочитал свой длинный и скучный доклад, напоминающий бескрайную пустыню, слово взял директор школы, который сказал:
- Так, тише, товарищи родители! Теперь мы поговорим о воспитании детей. Родители учеников Маторкардона, Чотиркардана и Буджуркардона здесь?! - спросил он неожыданно для Хорухазонова Пахтасезона и его жены Сарвигульнаргис.
Супруги в растерянности переглянулись и хором ответили:
- Да-а-а, мы здесь, господин директор!
Директор школы почему-то посмотрел на них из-под бровей враждебным взглядом, потом приказал: - А ну - ка, родители Маторкардона, Чотиркардона и Буджуркардона, встаньте ко, чтобы все сидящие в этом зале увидели Вас - сказал он.Хорухазонов Пахтасезон и его жена госпожа Сарвигульнаргис ханум встали с места. Директор школы продолжал:
- Вот, полюбуйтесь, товарищи родители и учителя нашей школы! Вот эти люди не вправе назвать себя родителями! Их сыновья Моторкардон, Чотиркардон и Буджуркардон пропагандирует среди учащихся нашей школы секс и насилию!
Услышав такое, Сарвигульнаргис резко побледнела лицом и схватилась за сердце.
- Да что вы говорите, товарищ директор! Вы в своем уме?! Какое насилие, какой секс, Господи Боже мой! Это клевета! Как вы смеете?! Наши сыновья не способны пропагандировать секс! Они же еще маленькие! Как вам не стыдно?! А где доказательства?! Я подам на вас в суд, за такие слова! Немедленно извинитесь передо мной и перед моей женой, стоя на коленях! - крикнул Хорухазонов Пахтасезон нервно, до хруста костей, зажимая кулаки.
А директор школы не слушал его и продолжал своё:
- Вы меня не пугайте судом, товарищ Хорухазонов Пахтасезон! Вы бы лучше воспитывали своих приёмных детей, вместо того, чтобы писать хокку в дупле тутового дерева на краю хлопкового поля колхоза "Яккатут"! У нас есть доказательства! Если Вам не стыдно, то мы можем продемонстрировать видеозапись, которую мы сделали с помощью скрытого камеронаблюдения - сказал директор школы.
- А на фига мне ваши кадры, которые вы ради шантажа моих ни в чем не повинных сыновей смонтировали в кустарных условиях. Если Вы думаете, что человек, который, сидя в дупле тутового дерева занимается литературным творчеством и не разбирается в компьютере, то вы сильно ошибаетесь, господа "работники народного образования" в кавычках! - сказал Хорухазонов Пахтасезон.
- Ну, тогда будем слушать только голос ваших приемных тройняшек. Мы надеемся что вы не спутаете их голоса с голосами других учеников нашей школы - сказал директор и сделал, знак, чтобы включили запись с голосами Маторкардона, Чотиркардона и Буджуркардона.
Зал утих так, что можно было даже услышать жужжание комара. Из радиорепродуктора начали раздаваться голоса Маторкардона.
- Чуваки, может вы не поверите моим словам, которые сейчас скажу. Короче, моя мама недавно вышла замуж за одного писателя -дуралея по имени Хорухазонов Пахтасезон, который живет в дупле тутового дерева на краю хлопкового поля. Мы с моими братьями Чотиркардоном и Буджуркардоном живем на чердаке того дупла, посередине которого живет наш отчим с нашей мамой. Мы на чердаке каждый день смотрим такие порнофильмы, увидев которые, вы бы покраснели от стыда - сказал он.
- Не фига себе, а что у вас на чердаке есть компьютер, включенный в интернет, или телевизор с видеомагнитофоном? - спросил кто-то из школьников.
- Да, нет, мы прорубили отверстие на полу чердака, понимаешь? И через это отверстие мы смотрим "кино" отечественного производство, а наш отчим, ну этот писатель Хорухазонов Пахтасезон даже не подозревает о том, что мы наблюдаем за каждыми его движениями и мы не знаем, плакать нам или смеяться. Если хотите, мы можем вам продемонстрировать эти киносериалы интимного характера, только не бесплатно. Будете смотреть жадно едя попкорн, если конечно будете платит за сеанс - сказал Моторкардон.
- Не-е-ет, а зачем нам лишаться своих последних денег, которые дают нам родители на мороженое. Лучше мы тоже, как и вы, прорубим отверстие, с помощью стамески на полу чердака и будем смотреть интересные порнофильмы, совершенно бесплатно, где главные роли исполняют наши родители - сказал голос незнакомого ученика.
- А что, правильно! Лучше мы тоже сделаем тайные отверстия! - засуетились другие ученики.
Услышав эти слова, сидящие в зале родители переглянулись и взбесились.
- Ах, вы гадёныши! Я тоже чувствовал это, когда мне послышались хихиканья моих детей в детской комнате! - крикнул кто-то стоя.
- Да, я тоже замечал такое! - орал другой родитель басом.
- И не только у вас такое наблюдается, но и у нас, то есть у руководства нашей школы! Мои дети тоже пристрастились к этому, и они открыли отверстии в стене нашей комнаты и вели тайное наблюдение! Это еще ничего! География и масштаб гнусного деяния тройняшек гораздо шире и опаснее, чем вы предполагаете, дорогие родители! Я боюсь, что этот опыт может охватить всю планету как всемирный пожар, и дети всего земного шара просверлят стены и полы домов и квартир, чтобы тайно наблюдать за интимными движениями своих родителей. Не дай Бог, они умудрятся снять интим родителей на видеокамеру и запустят видеоролики в портал Youtube! Тогда конец человечеству! Миллионы родители покончат свои жизни самоубийством и повесятся от позора! А эти так называемые родители тех гадов вместо того, чтобы постесняться и попросить прощения стоя на колени у общественности, намерены отдать на меня под суд!Таких людей нужно лишить родительских прав и оштрафовать!
После этих слов директора школы Хорухазонов Пахтасезон и Сарвигулнаргис-ханум, густо покраснев от стыда, покинули зал заседания школы и быстрыми шагами пошли в сторону поля, к своему тутовому дереву, в роскошном дупле которого они живут.
Придя домой, они быстро забрались в дупло и поднялись через винтовой лесницы на злополучный чердак, чтобы проверить, насколько правдивы были слова директора школы.
Когда они очистили пол от клеверного сена, они увидели там три отверстия и ахнули.

 

eb23ebae4e2f0a5747a3836a73a792433eb756231883193 (700x510, 39Kb)

 

 

Подробнее...

 

Таъзия

 

Ўзбек ҳажвиётини дунё сахналарига олиб чиқолган журъат -жасоратли, истеъдодли қизиқчи, Ўзбекистонда хизмат кўрсатган артист Асомов Обиджон Азамовичнинг бевақт вафотлари муносабати билан марҳумнинг оила аъзоларига, ҳамкасб дўстларига, шогирдларига, ва бутун Ўзбекистон халқига чуқур таъзия изҳор қиламиз.


Холдор Вулқон.

 

 

 

 

Holder Volcano

Member of the Uzbek Union of Writers

About the short novel of Holder Volcano "Falling Leaves"



Review by an unknown reader about the short novel of Holder Volcano "Falling leaves" in the electronic library"Ridley".



Dear readers, we sincerely hope that the short novel of Holder Volcano "Falling leaves" will not look like any of the already read by you in this genre. Through images do not remain without attention, appearing in different places of the text they perfectly harmonize with the main line. It is clear that the issues raised here will not lose their relevance in time or space. Considerable attention is paid to the place of events, which gives the color and realism of what is happening. Fascinating, sometimes funny, very touching makes it possible to think about yourself, evoking memories from life. Portrait of the protagonist picked up very well, from the first lines imbued with sympathy for him, empathize with him, rejoice at his success, and upset failures. There is a certain feature, try to go beyond the basic idea and to introduce the uniqueness, thanks to which there is a desire to return to read. As you get closer to the outcome, it becomes more important great and beautiful, cleverly hidden than what it seemed at first glance. As you get closer to the apotheosis inadvertently freezes the spirit and later felt the desire to follow multiple reading. In addition to the fascinating, exciting and interesting narrative, the plot also retains the logic and sequence of events. At first glance, the combination of love and friendship seem mundane and bored, but later come to the conclusion that the evidence of the selected studies. The short novel of Holder Volcano "Falling leaves" read free online unusual, as the product is sometimes incredible, but at the same time, very interesting and exciting.



19.09.2016.



Thank you very much for the sincere review of my work.

Sincerely, Holder Volcano.



This short novel  has magic. If you start reading this book, you won't be able to stop.The story just drags you in like quicksand in the desert and swallows. Read and enjoy.



Copying, distribution, and commercial use the short novel of Holder Volcano "Falling leaves" without the written consent of the copyright holder is prohibited.



Sincerely, Holder Volcano.



Holder Volcano

Member of the Uzbek Union of Writers

"Falling Leaves"


(The short novel)



(Translated by author)




Chapter 1

Spring fields



Spring, birds singing in the high poplars at field mill, where the white acacia. Recently, among the thorny branches of acacia could see a nest of magpies, and now it disappeared from sight among the leaves and flowering bunches of the tree. Magpies are very smart birds. They know that boys can't climb a tree, whose thorny branches, as its sharp spiny thorns may hurt to scratch his hands and feet and even to rip their harem pants. Acacia flowers have captured the soul like Souvenirs made from pieces of white porcelain. The pleasant smell of these bunches winds spread across the field where farmers work. Khurshida worked, knocking hoe on the rocky field. It was a girl of eighteen, fair-skinned, with a dense and gentle curly dark brown hair, with a slender figure and magnificent Breasts, with hazel eyes, and clear eyes. She is so beautiful smiling coral lips, showing white healthy and beautiful teeth, that a lot of guys in the village were crazy about her. But Khurshida did not pay attention to either one of them, as she felt for him the tender feelings called love. His indifference she has increased "oppression" on the lovers. She didn't even answer your love letters that boys wrote and passed her through her friends.


Khurshida"s father Abduljabbar very strict towards his daughter Khurshida and his difficult character and behavior more like a stepfather than her own father. He often drinks alcohol and satisfied with drunken fights. But Abduljabbar is a good specialist in the field of sheep shearing. He works as a mechanic on a cattle farm. Repairs on the farm milking machines, automatic drinking bowls, conveyors, cleaning barns, combines, forage shredders and so on.

Although Abduljabbar is not a religious fanatic, but he strictly prohibits Khurshida to go to parties dedicated to the birthday of her classmates, which was attended by boys. Abduljabbar swore that if his daughter Khurshida will disgrace their family, he will curse. So mother of Khurshida Raheela every day insisted that she did not play with fire and was cautious in communication with her classmates and other unknown guys, Raheela knew that the class of her daughter not all girls were friendly with Khurshida. That is, some girls are jealous of Khurshida and look at her with despise, because she's pretty and many guys were in love her but not with them.


With these thoughts in mind, Khurshida continued to work on the field, leveling soil for planting cotton. She loves to work in the fields alone, as nobody bothers to think about what she wants to think. Loneliness for her freedom was like the boundless sky. Sometimes Khurshida stops to straighten her back, listening to the distant of a sad voice of an alone hoopoe which comes from Willow Grove, where the wind wanders drunk. There, in the distance, a willow grove, a cotton field, she saw an alone tractor that silently glided over the field like a ship on the surface of a green sea of cotton. Khurshida thoughtfully watched agile low flying swallows. They flew over the fields, almost touching the ground, and its white belly and wings similar to bent black daggers with sharp blades. Then again she set to work, humming a sad song about love. And the sun slowly but surely rose to the tip of the sky. Khurshida worked on the field under the scorching sun and stopped work only when on the hill, the cook Tubo shouting the beginning to entice people for lunch.


-Choygaaaaaaaaa!- she cried, and her voice flew over the spring fields, like a bird freed from its chest.


Leaving the hoe on the edge of the field, Khurshida went to the side of the field mill. Approaching her, she smelled a delicate sweet smell fragrant acacia which bloomed near the field camp, which grew tall poplars and weeping willows. At this point, of the cultivator, which stopped near a field camp, jumped a young tractor driver of about twenty to twenty five, in a worn skullcap, tall, broad-shouldered, snub-nosed, with curly hair, with a mustache above fleshy lips, a peculiarity of the guy with a green scar on his left eyebrow. It gave him the appearance of harshness and masculinity. His appearance resembled a Roman Gladiator who fought with his bare hands with hungry tigers. Khurshida had not seen this tractor driver in these parts, but I just remembered his tractor, which she just watched from afar in the cotton field. While Khurshida was removed from the branches of the mulberry tree a small pouch in which was bread, sugar, welding, aluminum spoon, and a mug with a bowl, the tractor driver was already standing in the queue at the field tin samovar, where workers were poured theirself a Cup of boiling water. Taking her mug, Khurshida poured her the tea and also got in line. Seeing her, the guy turned to look and gave up his place. Not expecting such a gentleman, Khurshida thanked the young tractor driver and kindly smiled. After a few minutes the guy started to talk to her:

- Girl, let me tell you an amazing story while we stand in line. In short, yesterday I go past this tree - beauty!- from the white acacia flowers that you can’t stop looking at. The acacia blooming was like a young bride in a white wedding dress! I stopped involuntarily admiring the unusual beauty of this tree, looking at it with delight, like a farmer who came from a distant village with a bag on his shoulders, who first saw the city. Then there was gunfire. I thought, there was a terrorist shooting at me from the machine gun. I quickly lay down on the ground, so he couldn’t fire the whole clip at me. I layer down for a while and I look, and there's a singing magpie. Well, I felt ashamed about myself. Stood up, looked around, found my dirty skullcap, shook off the dust, jammed it on my head and went on. It’s a good thing nobody but me saw it.


After hearing the story of the tractor driver, everybody having lunch amicably laughed. Khurshida too, then came their turn. But, unfortunately, boiling water ceased to flow from the samovar's tap. It turned out that the cause was the fact that in the samovar boiling water level dropped below the level of the faucet, so it stopped showering. But the tractor driver found a way out: he asked Khurshida to bend the samovar and pour the boiling water into a mug, which he set up.


- Okay - agreed Khurshida and when the young tractor driver framed his mug to the tap of the samovar, Khurshida gently bent the samovar. But then disaster struck: Khurshida accidentally dropped the samovar, and he fell over, the young tractor driver scalded with boiling water. Tractor driver, making a face from a severe burn, started to jump from the pain, leaning on one leg, pulling air into the lungs.


- Vsss -ah-aaah! Vsss-ahh-ahhhh! Ooooohhhh!- he jumped from the stinging pain and spun like a dog chasing its tail.


Khurshida started to cry, not knowing what to do and how to calm the poor tractor driver. And workers who had already begun eating, all got up from their seats, feeling for the tractor driver who accidentally scalded with boiling water. Some laughed, especially when the timekeeper Abdelkasim cried, you take off your pants and jump right into the pond!


- Oh, excuse me, for God's sake, mister! This is all my fault!.. Badly burned?! Poor!.. I don't know Your name... what your name? - Said Khurshida, crying and circling around the guy in confusion.


A young tractor driver, holding his scalded thigh, stopped for a moment and with a grimace on his face said:


- Me? A-aaaaah- ahhhh... my name is Sultan!


- Oh, Mister Sultan, sorry! I didn't want to... - said Khurshida with tears in her eyes.


-Don't worry, girl, about anything... Aa-a-ahhh-ahhh... Ahh-ahh-ahh....My leg will get better before the wedding - said tractor driver Sultan, smiling through the grimace on his face, continuing to jump on one leg.

Then he asked, distorting the face of unbearable pain:

-And You? What's your name?


- Me? Oh yeah, my name is Khurshida.


-Very nice... Vsss-aaaaa-aah... Yyyyh! That's a beautiful name, like you, honestly. You, Khurshida, do not pay attention to me. Better get yourself something to eat. Its lunch time right now... - said Sultan, continuing to rely on one leg to alleviate the pain.


- No, I will not eat. Well, how am I supposed to eat when you suffer because of me? - cried Khurshida.


Here the tractor driver Sultan stopped limping and said.


- Well, Khurshida, now quit crying! After all, people are looking at us. Already released the pain, don't you worry. I have everything in order. Don’t you believe my words? Well, then I have no choice but to prove to you that I'm healthy as an ox.

Here look and, humming a tune, he began to dance, stamping their tarpaulin boots, as a dancer with great experience.


Sultan danced, whirling like a whirlwind and singing cheerful music. Seeing this, everyone around laughed as if the viewers who are watching a funny presentation of a wandering artist. Khurshida was also smiling through her tears, rejoicing that the Sultan let go of the pain.

 

 

 

 

 

Подробнее...

 

132221451_gorod_Brempton (202x216, 31Kb)

Holder Volcano

Member of the Uzbek Union of Writers

 

Chapter 7 of the short novel of Holder Volcano "Falling leaves"

(Translated by author)

7 chapter

Funny story of the tractor driver Sultan




- Daughter, have you collected information about the guy? -asked Raheela.

- Yes, mother, I learned that the tractor driver Sultan from the village of "Tuyamuyun", located at the foot of the Charvak mountains. According to him, near the mountain village flows the river, which originates high in the snowy peaks, where even in summer the snow does not melt. Healing water, the air crystal clear, the village is in the verdure he says. At the foot of the snowy peaks stretch for miles, pistachio, apricot and hazelnut trees, mountain ridges covered with tall thickets of wild raspberry, old spruce forests, where woodpeckers knock, run and jump squirrels in the pine trees, the chirping of birds - in short, a Paradise on earth. Here will go there, spend a day or two, and all You have, says he, will disappear forever the desire to return home, it is here in the farm Tillaquduq. If you want You can stay there for life he said.

And why is he leaving such a wonderful mountainous land here? How did he even get here? You did not ask him?- asked Raheela.

- The fact that he is out of his mountain village went to Tashkent to enter the University, but he failed, and he was ashamed to go back. He decided to work here next year to try again to enroll at Tashkent State University. Prior to that, he is graduated from proof those College and received a law tractor. And he found a job here. In short, that his fate is - explained Khurshida.

- Well, that aggravates the situation, and I'm afraid that your father will never agree to let you marry him because you're our only daughter. If you had brothers or sisters, it would be possible for you to give in marriage, at least in Canada, at least in Europe or in Africa .And I don't want you to go away in distant lands, because without you, I can slowly fade away like a kerosene lamp, which is running out of fuel. Yes, your father is strict but he loves you more than life, and that is why he is demanding to see you. In life anything can happen. In order not to happen something irreparable, we must be very careful. Especially you, because it all depends on you - said Raheela.

What if he wants to stay here and live? -Khurshida asked, not looking up from his work.

- And are you confident in this? He himself said about this?

- No. I'm just guessing.

- I don't know, daughter. You should talk to him about everything.A life of marriage is not a toy. Marriage is for life. But many lovers parted with their beloved, who immediately after the wedding, who later when there are differences and different issues between them. It's the fact that they didn't know about each other before the wedding. The world is a market and life together by. The person, who wants to buy something, must carefully inspect the goods. Or they can buy what he will soon have to throw in the trash. Well, let's say, you bought shoes in the store. In a day or two you feel it's too tight. Going back to the store and change them. A man is not shoes to be able to go and change. To not have to change after marriage, girls should be able to choose the right husband, after a careful examination and testing before getting married said Raheela. Khurshida thought then asked:

- Mom, what if I bring him here? I would talk about everything specifically in your presence.

- Not a bad option. But will he agree to this? And what will the people who see it with us? - said Raheela.

- I need to talk to him about this and bring him here - said Khurshida.

- Good - agreed Raheela.

Mother and daughter worked until lunch, during lunch, Khurshida spoke to the tractor driver Sultan, and he agreed to go there, where Khurshida with her mother. After lunch, did not wait long, the tractor driver Sultan arrived at the appointed place. After they shook hands, Raheela the first to start a conversation:

- I beg do not judge us strictly, son. Frankly, I know about your warm relations, and see that you are a good guy. Although I believe in you, but all the same I need to know the guy my daughter wants to link their fate. Don't get me wrong. In my place any mother would do the same. Khurshida told me about a mountain village where you come from. In my opinion everything is fine .But, you know, to confess, father of Khurshida strict man with a tough character, and I'm afraid he will not agree with me if I say that I intend to give her husband for you, since you live in a remote mountain village "Tuyamuyun". My question is as follows. Once you are accepted into Tashkent State University, you will go back to your village, or want to live in our area?

- To be honest, Auntie, I used to think that enrolling in Tashkent State University, I live in Tashkent. After graduation, I think to go to the native village, and there to teach lessons to students at a local school. And now I have other plans. You see, that I check young and I am only twenty-five, but I'm still not married. I'd show you my passport, so both of you have seen this,

But I left my passport at home that is in the tractor Park, where I live temporarily. I don't want to carry all the time, both in the area where the curfew, right? - He said.

After these words, Raheela, too, began to laugh.

- Oh, You Joker. And I, naive fool, believed. Don't worry. I believe you, son - she said.

- Thank you for your trust, Auntie. To be honest, though, my name Sultan, means king, but I'm really, pathetic slave of your daughter. Now I'm ready to do anything to be with Khurshida. Not to stay in these parts, I am ready even to go to the edge of the world if Khurshida wants. Day and night I thank God for what he sent me here, and Iet such a beautiful girl like Your daughter. My life acquired meaning only after I met her. I used to be a simple tractor driver. But despite this, I read a lot for example the novel "don Quixote Lamanchas". Loved the library of our village, where always reigned peace, comfort and tranquility. Come, walk between shelves, looking at books, and relax the soul. Dizzy from the fragrant smell of books, get drunk. Well, the library was for me something quiet resort, free resort, where people restore their health. Read Jack London, Tolstoy, Turgenev, Gogol, Cervantes, Hemingway, Pushkin, Kafka, Yesenin, Abdullah Kadiri, Chingiz Aitmatov and many wonderful writers and poets of world literature. Once I was asked if I wanted to earn a little in the field of sports. I grew, interesting you people of the Lord. So, who wants to earn money, especially in my situation? Of course, want. After that we went. We drove for a long time through the wilderness, crossed the desert, and went to the trailer of the truck, "lorry" of the Stalin era through the mountain passes, where we were being chased by the mute moon. A torn piece bedspread fluttered in the wind like a tattered flag on Mars. We finally arrived in a city. Walked into a building where there were people - a full house. There I was told to take off my clothes. I stand, then, in his shorts and holey t-shirt. They put my skinny arms like sticks, Boxing gloves, and one of them, says he, I am your coach, Mr. Trendeldinov, and you will participate in the world championship on Boxing. Then I accompanied with healthy big boys went to the side of the stage, enclosed by ropes resembling a sheep pen. When everyone walked out on the stage, that is, in the ring, I left my opponent, a short, bald referee with a goat's beard. When the referee introduced us, I was surprised to see his rival, with overly large heads and slanting eyes. The opponent reminded me of Bigfoot, and he continually jumped up and down. His muscular body, from head to toe was covered with tattoos. He drew on his body, the devil knows what: naked mermaid, an octopus, a dragon, devil, Rhino, skull, cemetery, graves, and crosses - in General, a gallery of creepy paintings. Despite his scary appearance, he seemed a good, honest, helpful friendly honest God-fearing man. Finally it was the long-awaited Gong. You see, slash the opponent hits me. I said that you, dear scythe rival, beat me, that said, have I done wrong?! And slash the opponent instead of stop and apologize, even stronger began to beat me. Well, I think things... Crazy to some a patient who just escaped from a psychiatric hospital. He hits and I'm freaking out screaming, through crushing blows. Wanted was to turn to the undersized bald referee with goat beard, but he could not, began to poison us with each other:

- Fight! Fight, scum fighting dogs, rabid bulldogs and pit-bull in human form! Kill, gnaw, throat each other, and tear, meat ripped up!

I said shame on you, comrade undersized bald still narrow-eyed referee with a goat's beard?! Then slash the opponent hit me in the face, and I almost fell. Look - my coach, friend of Trendildinov, also looks with interest and does not take the necessary measures of intersection to solve problems peacefully sitting at the negotiating table.

- Help, people-All! Christians! Jews! Muslims! Bhuddists! Godless atheists -Communists! Well though someone! - I shouted to the whole room.

But my voice disappeared in the noise of onlookers. And people used to to separate us, on the contrary shouting in unison:

- Go-RIL-La! Go-RIL-La! Cross eyed gorilla, kill the skinny boxer with hands like sticks!..

Well, I think, really, not a bit of pity left in this world. Well, to my happiness, came the long-awaited Gong, saving me from the apparent death. I was moving on all fours, barely reached the stool, which was missing one leg. Sitting on a stool, my nose broken, eyes lined on his forehead a lump a size of a lemon, mouth dripping bloody saliva as the count Dracula. Breathe. Suffocating. Give, grew, water. The coach opened the thermos and pours me a cut in a Cup of boiling water. I said, well, you are a greedy miser, where, grew the sugar? Eaten?

- Oh Yes! - remembered my coach friend of Trendeldinov, and pulling from his pocket bodysuits sugar "Comrating", throws in a glass. Coach Trendeldinov, says he, let's chug it down to the bottom, sugar, helps alert, which had lossed a lot of blood in the ring. Then I started to rush, let's great faster, they say, the second round started, and again sounded the Gong. One pot-bellied woman in a quilted jacket with a short, curves and skinny legs in a dirty canvas shoes without soles walked across the stage, raising high the banner with the words "Round 2". I said, comrade coach Trendeldinov, but may not be necessary, they say, stop this bloodshed? Coach, says he, no, not Sultan. People, bought expensive tickets with great hope to see a bloody hand to hand combat modern Gladiator with a fatal outcome. We, says he, now, is doomed. If you pause the fight, the crowd, very angry and could attack us and trample, stoned. Can even apply to us in the Basmanny court, so we returned them the money they spent from the family budget to buy expensive tickets. You, says he, must fight to the end. Then I drank the second glass of water, got up, and again started beating him in the literal sense of the word. When the blows intensified, I began to suspect that slash the opponent whether wearing iron gloves, or inside the glove he put lead knuckles. I'm covered in blood, yelling wildly, beckoning for help, but no one, unfortunately, never responded to my call. In the skull of my head came a solid crack from where a red fountain spurted blood. Bald and diminutive referee with goat beard did not run in the paddock and was driving around in my blood, like ice skating at the arena and shouted, pitting us all against each other. Then, to my luck, the doctor asked to suspend the combat, to cover a crack in my skull something and bandage tape, and that skinny athlete (me) can die, and the carnage will stop earlier than scheduled, greatly disappointing the audience. Only then the referee decided to give me a break. After examining my wound and measure its width and length by using a hand caliper, and the doctors were so scared, pale face as the boy was attacked by a vicious dog. In their conclusion, the crack in my head was so dangerous that through the crack was visible to my brain, like a walnut kernel. Doctors quickly after consulting among themselves, decided to cover the crack of my skull antiquated way, and they put her back a towel. When the towel disappeared in my head, they've sealed the gap with tape. Then let me again return to the ring and fight to the end. But I could no longer fight, as I lost consciousness and fell. In-about-from, so please forgive me if I say silly words that you don't like, -finished his funny story Sultan, wearing his skullcap, which he kept in his hand. After hearing his story, Khurshida and her mother laughed heartily.

- A joke is a joke, but I do not intend to part with Khurshida, even in that light, if not ask about it me she - said the tractor driver Sultan.

eb23ebae4e2f0a5747a3836a73a792433eb756231883193 (700x510, 39Kb)

 

 

 

Holder Volcano

Member of the Uzbek Union of Writers

The furniture

(The story)



It was exactly six months since I stopped gambling, which brought me so much grief and suffering. Since then, I sometimes play cards, but not for money. Just for fun.
I love a game of cards called "fool." In this game Usta Garib my eternal and unlucky rival. Every time he loses to me, he's a fool. After winning the game, from these decks of cards I specifically leave two sixes and put them on the shoulders of of Garib, and then I tell him:
This is for you, shoulder straps. You are the legendary General of fools.
I remember once again we were sitting at the open Window of the Barber's shop while I and Garib were playing cards. Mentally attacking my opponent, I say:
- Usta, do you know who Osip Mandelstam is? - No - replied Garib, looking at the unfolded newspaper "Yosh leninchi" - "Young Leninist" where he had not yet picked up his deck of cards.
- Who is this Mandelstam?
He is a poet and he once wrote a poem about you.
- Yeah?.. - said Usta Garib picking up all the cards that were on the unfolded newspaper "Yosh Leninchi" He picked up a bunch of his playing cards. The playing cards in his hands resembled a Japanese fan.
- And what are the poems of ? - asked Mouth Usta Garib, adjusting the card. I answered:
- He wrote so:

Power is as disgusting as a Barber's hand.

The word "Barber" means Hairdresser. That is the power is as disgusting as hands of the hairdresser - he wrote. Not about the current government, or the era of Stalin, he wrote.
- He wrote that? And why does he writes such strange poems about me? What have I done to him? Well, damn, you serve people, you serve from the heart, you shave them, you cut them, and here you are... Customers are ungrateful... In what revision does it works, this is it...that poet?
- He hasn't worked in a while. Stalin did the right thing shooting him during his repressions, felts he died of starvation in the cold barracks, where the prisoners were fed by his blood, lice, fleas and bedbugs. Some historians write that he has gone mad from paranoia, not sleeping at nights, staring wild-eyed from his torn blanket, for fear that a the others are plotting to poison him - I said.
- Really? - Usta Garib said. - I thought he was our contemporary. But still, Stalin did the right thing, shooting him. Think about it really, why does write such bad poems? why doesen't he write about the flowers there... About a woman... About love. Or, like, wine or vodka like Omar Khayyam, right? And he, the fool, took it and scribbled about hairdressers, calling them even.
Usta Garib looked at his hands and thought for a moment. Then he said:
- Interestingly. Was Stalin a hairdresser, too? - he said looking with amazement at palms.                 
I replied:       
- Yes, he was a great hairdresser. With a huge razor, he shaved off everything that grows.
Then he is a Colleague to us, huh? Well, I just didn't know - Usta Garib
- He must have had a lot of clients? - he said.
- Yes, he had millions of clients... millions... it's huge and an acute sharp razor - ...Wow, how much of his customers rotted in prisons, under torture! Died from exhaustion, from typhus, cholera and dysentery, like flies in concentration camps located in the distant and cold Magadan and in the Gulag archipelago. Many of them drowned in the swamp during logging. Most of them were shot, and branded "Enemy of the people." With these words, I finished the game, saying victoriously:
Here you have two sixes on your suspenders. Sew it on their jacket.
- Al Qasum, how do you manage to win all the time? You must, he tells Satan Alihullana - said Usta Garib, collecting his cards.
- Do you want to play again? - he said.
I refused.:
- No, thank you. I should probably get going. look in the mirror and keep playing with your reflection. And I believe that you never will win.
But with my words Usta Garib did not react. On the contrary, through the open window stared at the street where his house was located, at the car, as if it were a meat truck. And there are people unloading something like furniture. Watching this process, Usta Garib said with surprise:
- Oh, my... What are they unloading? Furniture or something?! Perhaps Adill sent his duty goods. My wife scolds them. Well, Adill! He had to pay the debt in cash. It's against street law. That's mean. I'm not letting him of the hook. Today will go to the theif in law and I will inform them about this situation.
- Come on, Al Kasum, let's go. I'll send his furniture back now. Let him drive the debt in cash. Why do I need furniture? I don twant any furniture. I'm a villiager I dont live in the City or something...
- We ran with Usta Garib to where the car was. When we came closer, we saw one officer and four soldiers. Kalashnikovs, were hanging on the shoulders of the soldiers, and with bowed heads, the soldiers stood the iron casket. Usta Garib's, wife was hugging his son's coffin, crying. At the sight of this Usta Garib had dramatically pale face and convulsively trembling lips.
The officer approached Usta Garib, taking off his cap. Then, pointing to the address and offering condolences, they gave him a letter of command.
Usta Garib took the letter with his shaking hands and read it and screamed like a wild man:
- Oh my God! For what?!.. Salahiddun! Salahidduuuun! Son! My one and only! Oh my Salahiddun! It's my fault! Allah must have me punished for what I played dice! How we dreamed with your mother to marry you to the neighbor girl Gulbahor, who you loved!I wish I had grandchildren too!As I rejoiced then, seeing you together on the Bank of the river, among the jungles, where you talked, laughed, not noticing me.How then was filled with trills, and skylarks on a flowery meadow! I remember you both fell silent for a while, listening to the distant voice of a lonely cuckoo. Apparently cuckoo cuckoo, telling you only have a short life, and we did not understand! How am I going to live in this world without you, son! I blame myself! This, I sent you to the army! I'm sorry, my son! I'm sorry, for God's sake!
Usta Garib, hugging the coffin of his only and beloved son, cried. Then I learned that the regiment of the son of Usta Garib, who served in The Soviet Army, was stationed in Afghanistan, where he was serving afghanistan but he returned home in a coffin. I tried to somehow calm Usta Garib and his wife, but they did not listen to me.
Hearing the noise, the neighbors came out and the crowd quickly gathered. Usta Garib's wife was grieving and tearing her hair out she hit his head on an electric pole, and broke her forehead. She passed out. Blood spurted from the wound, forming a puddle of red. From the blood of his wife's head and Usta Garib's wive's head became red. The women bringing it to themselves, lifted her head and to stop blood, someone brought soot from a copper pot. Then this soot was sprinkled on the wound and bandaged with a rag to prevent the bleeding.
Usta Garib roared. I, too, could not hold back tears and cried from the heart, because Salahiddun was a good guy in Afghanistan everyone roared. Soldiers, wiping away tears in their cap, too, silently crying.
At this moment they brought a coffin into the house. By lunchtime all the relatives of Usta Garib had gathered, and on the street, sharing the grief of the poor hairdresser, stood sympathetic people, talking in a whisper.
Finally came masjide Imam Sheikh Gainutdin ibn Zainuddin, to read janaza (Islamic funeral) to the dead, and said:
- Mullah Abdusalam, you quickly go get a corpse decorator from a morgue and with him in the cemetery begin to dig a grave. Mullah Halmurza you run Let him come and wash the dead. Mullah Abidjan you put him in your car and urgently bring the welder of Ergashbay Ibn Rahimjan and with him weld it so we can cut the lid of the iron coffin.
When his words were translated into Russian, the officer approached Zainutdin Ibn Gainutdin, he began to speak. I translated his words. In particular, he said:
- I categorically forbid you, comrade, to open the lid of the coffin and demand that you comply with the laws of the Union of Soviet Socialist Republics. The Constitution says that before the law from small to large all are equal. I have a document on that Which says to open the lid on this coffin is strictly prohibited! If you dont want a new epidemic to spread all over your republica then dont open it!
But, Sheikh Gaynutdin Ibn Zaynutdin sharply rejected the words of the officer:
- You're right. Everyone is equal before the law. But the Soviet laws, that Is, the state Constitution is not for the dead. For this simple reason, you have no right to forbid us to open a coffin.
Moreover, after death the person becomes independent from any laws that are created by people. We are simply obliged to open the coffin in order to purify the body of the deceased by Holy ablution according to Sharia law and wrap it in a shroud.
Then the officer said:
- Well, all right, comrade Mullah. In that case, you must give us a written refusal so that I can report to my superiors.
-Well, - said the Sheikh Gainutdin Ibn Zainuddin. On the paper given by the officer, the Sheikh wrote a letter of explanation.
At this time, the Mullah Abidjan brought a welder with a blowtorch, who lived not far from the house of Usta Garib. They with the help of autogen began to cut the lid of the coffin. Finally they opened the lid. Mullah Abidjan removed the lid of the coffin and stood as a statue made of bronze. Those people who dared to look inside the coffin also stood as if petrified. In the coffin the son of Usta Garib did not lie there, but absolutely another, red-haired guy with a slit throat. Little yellow centipedes were running across his face.
-Mullah Abidjan began to tear. He vomited on the coffin cover. Usta Garib stared at the coffin and the officer. Then, taking out his knife from his pocket, rushed to where the officer stood with the soldiers. But we restrained him. He was screaming like a madman.
-  i'll kill you! I'll slaughter you! What kind of abuse is this?! Where's my son?! Answer the Questions?! Where's Salahiddun?!
From the mouth of Usta Garib appeared foam, like a mad dog. Frightened, the officer removed his pistol from his holster and took aim at Usta Garib. Zainuddin Ibn Gainutdin started to calm Usta Garib:
- Usta Garib, pull yourself together. Your son is probably alive and well. thank God. For he loves the grateful...
Taking advantage of the moment, the frightened officer ordered the soldiers to quickly load the coffin of a young soldier of the Soviet Army, who was stabbed in Afghanistan. The soldiers pushed the coffin back into the car, following the order of their commander, and quickly left.
The people didn't know what to do. Gainutdin Ibn Zainuddin gave a retreat to the grave diggers and corpse cleaner that washed the body and buried the dead. Then he again turned his mouth to Garib and said:
- Compose yourself, Usta Garib. Good thing they opened the coffin. God grant that your son will return home safe and sound. It turns out there was a big misunderstanding. But the young soldier is a pity. Somewhere in distant countries his parents are also waiting for him. God rest his soul. All people, regardless of their religion or race, are sons and daughters of Adam and eve. All people in the world are equal before God, and the damned war is the work of Satan! Let us pray that there will be no war in the world and that young people will not die in the hot spots of the planet. Let us pray that the son of Usta Garib will return home safe and sound. Omin!

And we all present prayed for the soldiers of the world and for the son of Usta Garib too. Then we went home.

 

 

 

 

 

 

Holder Volcano

Member of the Uzbek Union of Writers

The execution in the electric chair

(The story)



Hurramcardon  of twenty-five, of medium height, with big cow eyes, hunched nose and black eyebrows and hair as oil.He works as an electrician in the local grid and loves his profession.Every day he's somewhere that's fixing, having climbed on high pillars on the claws.Working in a protective helmet of orange color, slightly deviating, holding in the stretch the chain around the pole and humming some funny song.At such moments, Hurramcardon  was too reminiscent of The villagers woodpecker sitting on an old pine post and knocks.Over the electric post, where Hurramcardon , floating like a huge cloud, like giant airships, and next spring the slender poplars sing Tits, bursting trills, such as: -Chka - di-di-di-di-di-di-di!The best and most interesting thing for Hurramcardon is that he can see everything from the height, at a glance, houses, yards, trees, streets, country roads, meadows and cows, cotton fields and fields of high mountain slopes and snowy peaks.

The villagers almost do not pay any attention to him. But when the electric wires were cut off in a winter blizzard or storm and the light goes out, then Hurramcardon  instantly transformed for the villagers, the most important, dear and close to heart person and even a heroic personality.How happy the villagers were when Hurramcardon panics and eliminates the problem! The population of the village old and young, even children in a loud voice, in unison they shouted: -Uraaaaaaaaa!. Hearing this for the first time, a person may even think that the angry people finally rebelled against the tyrant to make a revolution. Once the light is on, everyone, immediately forgot about Hurramcardon. And Hurramcardon in return, treating this with understanding, not offended at them. Often, the authorities themselves, to somehow save electricity, turn off the light and the village plunges into darkness. Especially in winter, when old electric kiosks explode, for weeks, sometimes months, people live without electricity, drowning their shacks and huts in the antediluvian way, eating and reading in the light of kerosene lamps, in the frosty silence. On days like these, when children do their homework in the light of a lit candle, an angry mob will curse the electricians and all the civil servants who oppress their own people, who voted for them in the elections, trusting  them with their fate, when they promised that there would be no problems with electricity and gas if the people voted for them.

With such thoughts Hurramcardon worked on the pole, and then rang his mobile phone. Hurramcardon pulled out his cell phone, turned it on.

-Hello!I hear you! - said Hurramcardon .

The man who called was silent.

-Hello! Who are you?! Why are you silent?  Speak, I'm listening! Hello!.. - said Hurramcardon surprised.

Here a man's rustling voice began to speak: - Hello! Is this electrician Hurramcardon?! Your last name is Uvadacardonov?.. Hello, man. In short you and I both know there is none. Well. Listen to me carefully and do not interrupt, do not ask who I am, where, of course, if you value your life!.. In short, your life hangs in the balance over the bottomless abyss and you have very little time.They want to arrest you today.This is because you blabbed somewhere that all the people who respect themselves in the world treat each other with aristocratic prefixes of the noble title as "Background", "Baron", "Don", "Lord", "Count". And he offered people a new idea that we too should address each other as they, having called names with the prefix "Cardon" and to write also names of citizens with the same prefix in new passports. After that, mentally calling their names with such a prefix, people laughed in unison, and could not suppress their laughter. Was it?  - friend asked.

-Yes, it was. What's wrong with that? I was kidding. Do they arrest you for a joke? - Hurramcardon was even more surprised .

- You kidding? That joke of yours on the same day, confidential informants denounced competence authority in writing, saying the idea of the citizen electrician Hurramcardon Uvadacardonov fraught with dangerous consequences for our society.To understand the scale of the ideas of a citizen of Hurramcardon Uvadacardonov enough to think about the name of our illustrious and eternally indispensable President with the same prefix "Cardon" - they wrote. After reading denounced the investigator from the fear got a dry throat. Then they raised the alarm and put you on the international wanted list. So run and look behind you. Okay, I can't talk anymore. It's dangerous. The situation is extremely serious. After our conversation you break your mobile phone with a stone and try not to talk on the phone. Sincerely, your secret friend ' said the stranger.

- What are you talking about, I was just joking that the company had fun and talked about some of our officials in the highest Government of  the authorities, who steal people's money and send them to foreign banks through zones, in the form of gold and diamonds in place in order to improve gas supply in the country and to upgrade the ageing transmission system. I did not say a word about the authorities that sell natural gas, oil and other minerals almost for free to other countries. And our poor people are drowning their huts, shacks and concrete apartments the antediluvian way in the harsh winter.That is, coal, wood or dung. Especially in winter, in the absence of electricity and gas, the population of our country suffers from the cold. Especially children. They do their homework at the light of a kerosene lamp in cold a house in the siege of Leningrad in the forties of the 20th century. When for the money stolen by some state officials of our independent country, you can easily build powerful ultra-modern power plants, hundreds of giant plants and factories, where our patrons are suffering from total unemployment even though they could work. They wouldn't travel the world looking for work and becoming slaves. If they had a normal job at home, our young fellow citizens would not have turned into marauders, in the hot spots of the planet, where they blow up and destroy beautiful cities, turning them into ruins, killing each other and innocent people, especially the homeless children...
Hello! Hello, can you hear me?! - said Hurramcardon . But from the phone he heard short beeps, similar to the beeps of the ventilator of the lungs of a patient, who died. That is, the connection was broken.

Hurramcardon  with fright, looked around and quickly went downstairs and went to the side of the block where he lives with his mother. On the way, all the people began to look for undercover policemen in civilian clothing. Before he went to his apartment, he again looked around and going inside, closed the door of his apartment. Seeing his pale face and anxious eyes, his mother became concerned.

What's wrong, son? - she asked.

- It's okay.Only, you know... there is such a thing... well, how do you explain it? More shortly... he said barely hearing the thud of boots outside the door, the fear stopped. Then, approaching the door on tiptoe, he looked through the peephole and saw the people standing there. One of them Hurramcardon immediately recognized. It was the local policeman Lieutenant Qogozcardonov, who began to knock at the door.

Who's there? Open the door - said mom of Hurramcardon.

Hurramcardon putting his index finger on his mouth and said in a whisper: - Shh, Mom, there is the Lieutenant Qogozcardonov with his squad. They want to arrest me. Don't worry, mom, it's gonna be okay. I'm going out the window right now and tell them you didn't see me. Take care of yourself, mom. I love you - said Hurramcardon, hugging his mom and saying goodbye to her. From these words the mother of Hurramcardon almost fainted.

Hurramcardon  opening the window, jumped on the booming testennou the roof of a nearby house and ran as a stuntman who performs dangerous and difficult stunts, replacing the actor on the set. After him, said the local policeman Lieutenant Qogozcardonov, people engaged in catching stray dogs. Downstairs they gathered the people and began to observe what is happening sasisa their eyes from the Sunny ray ladanyi their hands. They thought that in their hometown was a shoot action-Packed exciting feature film. Hurramcardon recklessly ran across the tin roofs. He ran and thought that in this world he ran everything as a hampster in a cage which is turning a wheel. People run because they are chased by the merciless grim Reaper. And people twist their wheels, big and small, gold, iron, wood and clay, quietly turning gray and aging at the same time. Who's got the legs for untold wealth. Even those who have paralyzed legs, too, running for a paltry pentia, who is moving with the help of crutches, who is in a wheelchair with the wheels of a bike. And the Earth, Is spinning like a mysterious wheel of the universe and so good that no one can stop it. And the blue sky was too similar to an hourglass, where seconds, minutes, hours, days, weeks, months, years, and centuries are flowing from above like the Sands of the torn bag like heaven in the hourglass of eternity... Such thoughts Hurramcardon  ran on, leaping from roof to roof, like a flying squirrel in the forest as suspense in the jungle.

-Citizen Hurramcardon ! Wait! Stop! Otherwise I will be forced to open fire with my service weapon! - shouted the Lieutenant Qogozcardonov.

Hurramcardon did not obey him. On the contrary he started to run even faster. He jumped from roof to roof like a monkey in the jungle, like a flying squirrel from tree to tree and ran recklessly. Lieutenant Qogozcardonov and the hunters ran with nets in their hand, deftly leaping from rooftop to rooftop, never losing sight of cursory Qogozcardonov. At the bottom of all this with admiration he watched the crowd of onlookers, as tourists at the canadian waterfall Niagara, over which some zipline. Then disaster struck and Hurramcardon  old fell into a deep ventilation shaft of the Khrushchev era. As he fell crashing down, he heard shouting in the dark. Someone coughed and sneezed in the soot and dust. On the roof all, still stomping their boots were the people.
-Oh, my! He's gone! As if the landing failed! To Shaytan!, where has he gone?! I really missed the bastard. - said the Lieutenant Qogozcardonov and said: Well, we'll do a stakeout on his apartment and he won't escape us! After these words, stamping the echoing roof detachment Lieutenant Qogozcardonov began to leave. When they left, in a dark ventilation shaft, someone lit a match and Hurramcardon  saw a man of about thirty-five or forty. He lit a candle. Hurramcardon  immediately asked for forgiveness from the owner for jumping into the housing.

- Nothing, the case - said man and continued.

- I am a lone writer and poet my name is Dahabebahokardon - he explained.

- I'm glad to meet you Mr. poet Dahobebahokardon. Call me Hurramcardon. I have a special secondary education. Before that, I worked as a simple fitter.

- Well, then we're almost colleagues. As you electricians are covering people's houses and roads and we poets illuminated the human soul like a brooding weary street lights in the quiet dawn - said еру poet Dahobebahokardon . Then he read his new poem.

Listening to the verses of Dahobebahokardon, Hurramcardon  took a deep breath.

- Ndaaaaa, such a great poet lives in an unlit ventilation shaft! What an injustice, my Lord! How do you even live in a hole like this covered in cobwebs? Such poets as you have to live in mansions, in the window that at night sneaks the curious moon. Where, outside the window are rings of white-trunked poplars in the wind, and the fall of the brooding maples drop their leaves in silence as tears. In the winter  twilight poets have to sit silently next to a large window, especially turning off the lights and gaze for hours on snowy a snowstorm, listening to the howling of vugi he said.

-No, Mr. Hurramcardon , on the contrary I am glad that I live in the ventilation shaft. It's much better than living in luxurious mansions. Here reigns peace and quiet. No one's bothering me here. I'm not running, I'm not in a hurry, I'm not late. Im doing what I like-said Dahobebahokardon.

Hurramcardon paused for a moment, looking at the hands of the poet of Mahabaratha covered with tattoos. Then asked:

- I apologize, Mr. poet, it is clear that you have been in prison for many years. What for?

-No, Mr. Hurramcardon , I wasn't in prison -said the poet Dahobebahokardon.

- Then why are your hands covered with tattoos? - said Hurramcardon .

AAA said Dahobebahokardon. Then went on to explain:

-I have not only my hands, almost all my body is covered with tattoos, where the text of my poems is written in small print, which can be read only with a magnifying glass. I wrote them on my body with ink and a needle so my poems wouldn't get lost. In short, I live the manuscript of his poems. That's the way I will save money to buy new shoes, but I still can not. I walk, as you can see, in these old footsteps, wrapped in my footcloths. It's like gold for the rich to me. I rarely would like to share with paper he said - then he continued,

-Mr. Hurramcardon , I'm glad you came. Although you came into my miserable home without warning, but you still are a God to me, you should be able to treat the poet more than that - said Dahobebahokardon.

- Well, I'm ready to take treats, Mr. poet. I know you want to punch me in the face for the fact that I bothered you with my stupid visit - smiled Hurramcardon .

- No, really I dont want to punch you in the face, you truly are an expensive guest. I do have some treats for you. There's got to be a piece of dried bread around here somewhere .I didn't eat it, even when I was facing starvation. I saved it for random guests. Where is it?.. With these words, the poet Dahabebahokardon began frantically fumbling in his old and tattered bag, made of fox leather.

- Don't, don't worry, Mr. poet I'm full- said Hurramcardon .

-Yes? the poet - said Dahobebahokardon, and made a sad sigh. Then he got very excited, feeling his torn jacket and pulling out the inner pocket of the pouch.

- Here, I have an excellent shag, made by me from the fallen crimson leaves of autumn maple, which sadly drops in deserted autumn parks and alleys in the misty silence. That is, I will treat you with sacred smoke -he said, hastily unleashing a ribbon from his pouch with his hands shaking with excitement.

-Mr. poet Dahobebahokardon, don't. I'm not Smoking or drinking.That is, I lead a healthy lifestyle. Sports said Hurramcardon .

-Don't be afraid, Mr. Hurramcardon. The tobacco heals - explained the poet Dahobebahokardon , stuffing his pipe with tobacco,on the thin mouthpiece, specially made of reeds. Then, lighting his pipe, took a few puffs and handed it to Hurramkardon.

Hurramcardon  picked up the phone and also made a puff. Then the toxic smoke entered his lungs and he began coughing heavily, sticking out his tongue like a sick old sheep, gasping for breath. Dahabebahokardon began to laugh. He barely was able to breathe due to him constantly laughing said: -You cough as quail, who sings in the predawn darkness of the clover field. The quail was also coughing, the quail's throat was frozen when it drank the cold dew.

- Hmmm,the tabacco that you made with fallen maple leaves which you picked up from the foggy autumn park bitter - said Hurramcardon smiling - just recovering.

Dahabebahokardon asked him about why Lieutenant Qogozcardonov and his team following him.

Hurramcardon  told in detail the reason for the prosecution thought Dahabebahokardon. Then, lighting a pipe he stuffed it with healing tabacco, made of fallen crimson leaves of the autumn maple, he began to speak.

-Yes, Mr Hurramcardon  like you - a rarity not only in our society but on the planet.Not everyone is given the courage to tell the truth about the hard life of people, risking their own lives. I envy you in white in this regard, honestly.And I live here, hiding from the stupid crowd like an eagle nesting on a high rock. Since this property has no Windows, every day I go up to the roof through a compact folding staircase to meet the dawn and sunset, sitting on a tin roof and write new poems.At night I admire the starry sky and the shining moon in silence.I especially love to look at the dawn from the roof down, watching the movement of the crowd, hurrying to work or somewhere else.The flow of crowds moving along the sidewalk as the caravan of ants and headed toward the subway.Hurrying the people obedient to remind me of grains of sand, which the winds easily control and direct them wherever it wants...

Then suddenly someone began to shout at the top:

-Oh, crap, he is here, in the ventilation pipe.Talking to his accomplice!Hurry up, comrade Qogozcardonov! - he screamed.

And again there came the sound tarpaulin boots echoing on the tin roof.Hurramcardon  and poet Dahabebahokardon with horror, stared upward, as prisoners in the deepest dungeon of the ancient Bukhara.

They are terribly scared seeing the angry policeman Lieutenant Qogozcardonov, which looked at the ventilation shaft, as in the well with a service weapon in hand.

-Come on, hands up, bastards!From us still no one can not escape!Now you end Hurramcardon ! And your accomplice too!.. Hey, you bring the rope quickly.Let them rise voluntarily, unless of course they still want to live in this world! he shouted, raising his cap slightly with the barrel of a silenced pistol.

Hearing this Qogozcardonov's heart sank.He stood with his hands raised as a warrior captured in the war.Poet Dahabebahokardon too.

-Wait, Lieutenant Qogozcardonov!I've got tranquilizer Darts! He just ran to the dog hunter, who is engaged in catching of stray dogs, and pulling from his pocket a brass tube began to throw his Darts at Hurramcardon  and his friend.But he couldn't get in.Then the Lieutenant Qogozcardonov lost patience and abruptly pushed him away.

-Oh, you poor dog hunter!Who shoots like that!Move, stupid! I'll do without your bear services, without the rope! I've got a smoke bomb that'll make them go upstairs! he said, lighting a smoke bomb, and threw it into the windpipe, which resembled an old dried-up well.

At this time, the push Lieutenant Qogozcardonov dog hunter rolled on the tin roof and barely stopped at the edge of the roof.

-Don't be afraid, Mr. Hurramcardon .Without panic.In an air duct has a back door-said in a whisper and coughing in the smoke poet Dahobebahokardon.After that, pulling out the old mattress, they opened the doorway and dived there.

Hurramcardon  with the poet Dahabebahokardon out of the doorway and ran, not looking back on the sidewalk, knocking passers-by, in order to get away. Lieutenant Qogozcardonov and his partner the dog hunter. They were still above the ventilation pipe, hoping to catch the two fugitives, that is from the pit of the ventilation pipe, filled with a caustic smoke.And runaways-adherents ran on the sidewalk with all their might, overtaking each other as participants of the sports Olympic games on a treadmill.When they started to cross the street, as if changing direction on the run, Hurramcardon  almost got hit by a truck.The driver of the truck, sharply twisted the steering wheel to the right and in a panic pressed the brakes.As a result the truck sharply left on a roadside and with a roar crashed into a column. From a powerful blow a wooden pole broke like a mast of an ancient pirate ship in the stormy sea.There were heart-rending cries of women, like whistling, swearing and screaming alarm.Fortunately, there were no casualties.The friends fled until, they began to suffocate.Here in the head of Hurramcardon came a unique idea and he forced one man bike with biker handlebars.

-Mr. poet Dahabebahokardon! Jump quickly to the back of the trunk assembly of Shaytan! - he shouted.

Poet Dahabebahokardon jumped on the trunk of a stolen bike with biker handlebars.He deftly sat on Satan's wagon, go prompt the Indians on the horse and together they raced down the sidewalk, screaming: -From the screw, dear citizens!This unit Shaytan is not working brakes!

Passers-by leaned against the walls of houses and showcases of restaurants and cafes, freeing them from the sidewalk.There was a trouble.That is Qogozcardonov's pant leg caught in the chain and the fugitives, losing balance fell to the pavement.To get rid of the two-wheeled trap, from the Shaytan unit, Hurramkardon had to say goodbye to the Trouser leg of his trousers.After that, they started running on the crowded sidewalk again.

There were screams.:

-Companion Qogozcardonov!Here they are!Shoot!We'll miss them again! - the driver of a pickup truck shouted, densely approaching the populous sidewalk.

- No, it's crowded here!I'm going to miss and shoot innocent passers-by!You are a dog hunter, go ahead and shoot poisonous darts for fugitives from his stupid brass tube! -shouted the Lieutenant Qogozcardonov.

-Well, comrade Qogozcardonov! - said dog hunter, and he drew from his pocket of his blue robe brass tube, similar to the tune, began to throw Darts, taking aim at the neck of the fugitives.But he missed and immediately fell a few passers-by, clutching his neck with his hands.

- Fool!Be careful, smelly dog hunter! - reproached the hunter of stray dogs Lieutenant Kogozkardonov, slightly raising the visor of his cap with the barrel of a service weapon.By this time the fugitives sharply changing their directions, dived into a narrow alley, where the car would not fit.

After this detachment of Lieutenant Qogozcardonov began to pursue the fugitives on foot.The persecuted ran towards the railway station.There is screaming from the unbearable pain electric Hurramcardon  started limping, clutching his leg.It turns out he stepped on a rusty nail that pierced through his leg.He could no longer walk, and fell to the ground like a sack of fertilizer.
Poet Dahabebahokardon  had to go back to help his faithful friend in the difficult moments.

- What's wrong? - he asked, running and breathing heavily.

- Vss aaahh!..A nail pierced through my leg! - said Hurramcardon .
His face twisted into a grimace of pain.

-Anything, be patient, master electrician Hurramcardon .Get up.
Let me help you with that. It's dangerous for both of us to stay here. After the squad Lieutenant Qogozcardonov, you understand? - said the poet Dahabebahokardon, trying to help to rise to his fugitive friend.

- No, don't help me.I like something better of myself... You run, I got your back.While I'll hold them off, you will have time to escape, blending into the crowd in the station the flea market.I'm sure.Goodbye, my friend the poet Dahabebahokardon! You have no right not to be saved, run for God's sake, for the sake of our long-suffering literature, for the sake of our oppressed people! said Hurramcardon , groaning from the unbearable pain.
After that Dahabebahokardon there was nothing for it but to run on.
-Goodbye, Mr. Hurramcardon ! Thank you for helping me, staying in trouble and sacrificing yourself for our friendship! - cried the poet Dahabebahokardon. His eyes glistened with tears.Saying goodbye to his friend he ran on.When he disappeared from sight, there was a detachment of Lieutenant Qogozcardonov and caught the fugitive electrician. Lieutenant Qogozcardonov sitting on the back of Hurramcardon, put lowcost handcuffs on his hands.

- Well, got the smelly electrician, evil enemy of our suffering people?! We will catch your crazy rich friend poet living in a luxury ventilation pipe!

- Ah stop... come on, chief, that hurts! Don't put pressure on my leg, which was pierced through by a rusty nail! - said Hurramcardon , lounging on the ground.

After that, he was taken to the basement of the detention center for questioning.

The investigation lasted long.The criminal case consisted of several volumes.Finally, the trial took place and the jury handed down an indictment.After all this, the Prosecutor asked the court to sentence Hurramcardon to death.

- The court having consulted on a place, decided! Since our convict Hurramcardon  worked at the will of the electrician, he will be executed in the electric chair! - the judge said.
Then ordered:

- Rise, condemned!
Hurramcardon  stood up.
- Do you understand the sentence?! - the judge asked.

Hurramcardon  replied: -Yes, your honor.

-Sit down! - ordered the judge.
Hurramcardon  sat down on the defendant bench.

- At this court session is declared closed! - the judge said, tapping with a wooden hammer.

Hurramcardon  never thought that he would ever commit such a heinous crime and will be executed in the electric chair.Oh, how his mother in court, was crying!The worst thing happened before the execution.When he heard the barking of angry dogs and keys rattled the iron door, Hurramcardon  thought with horror that the executioners coming from the dark corridor to take him to the room for the execution.But it was not .The lawyer came with the Mullah. Beardless young Mullah with a black velvet skullcap on his head with a sacred book in his hands.

-Electrician Hurramcardon , so you are going to the afterlife, I came to read your janaza by Sharia law - said the beardless Mullah with a velvet black skullcap.
Hurramcardon  was silent, looking at the Mullah indifferent gaze as a crazy person.

-I also came to say goodbye to you, my dear client Hurramcardon .I apologize that I couldn't protect you from a death sentence-the lawyer told and bitterly began to cry.

After this came two, which brought him food.

- This is your last meal.Excellent plov, cooked on a sheep fat gisar breed.Eat.If you want to drink vodka or wine lastly, tell me do not be shy-said one of them and uncorked a bottle of wine, gently pulling the tube with the aid of a corkscrew.

-No, thank you.I don't want to eat.Drink is also - said Hurramcardon .

-Well, well.If you don't want to drink, we will toast to you, that is, the sight of your soul -the other said and they drank in silence, clinking glasses, and ate.Then they took Hurramcardon , dragging him along a narrow, poorly, conferences hall.Before putting him on the electric chair, the Barber shaved his hair with a razor in the top of his head, wet his head with a wet rag so that his skull effectively passed the high voltage electric current.Then put him in the electric chair, the executioners tied the hands and feet with belts, blindfolded his eyes, a dark blindfold, so they don't jump out of their orbits during the execution.

After the judge read the verdict , Hurramcardon with a rag in his mouth thinking about that here is the main executioner nod to his assistant and he pulls the switch and scary sitebest electrical discharges like lightning in the black sky, throwing sparks and he's done.

Finally it was the time of the execution and the assistant chief executioner solemnly pulled richer.Those present in the hall covered their face with their hands, with magazines, who else than that, not to see the terrible event.But just at this time the power went out throughout the district, thereby saving Hurramcardon  from apparent death.
Hurramcardon  woke up in a cold sweat and saw his mother, who stood with a candle in her hand.

- Oh, mom, why are you holding a burning candle? - he asked with fright, thinking  that he really died after the execution and is already in the dark world.

-What is it, my lamb, I think you are sick? What to do if power each day turn the light off, under the pretext economic electricity? Turned on the TV to watch movies and again turned off the light - mom said electrician of Hurramcardon.

- Oh, thank God, mother, thank God, that all this was not in reality! - said Hurramcardon  hugging his mother.
-What happend to you, my son, did you have a nightmare? - asked the mother of Hurramcardon.
-Yes, mother, in the dream I was executed in the electric chair!Good thing the lights went out during the execution! Oh, how good it is to live without electricity!Look, mom, how the moon looks in our open window!As the distant twinkle of countless stars! Do you hear the frog choir whispering?How they croak! Kuvaс! Kuvaс! Kuvac -cac -cac - cac -cac -cac -kuvac!! And how selflessly crickets sing!  - said Hurramcardon , looking in through the open window, which gently fluttered the net curtains.

- Yes, son. Frogs are humpbacked, bug-eyed, ugly, in a word.And how they sing under the bright shining moon, in silence! - said the delighted mother of Hurramcardon.

Mother and son wondered, silently glaring through open window on moon and on distant the blue stars.




02/05/2018.
9:46 in the morning.
Canada, Ontario.

 

 

 

 

DISPUTE divides but SPORT, on the contrary, UNITES the people of the world, regardles of their nationality, race and religion.We need SPORTS!

(Holder Volcano)

 

According to the current President (UFC), Dana White, American police arrested three of the instigators of the fight in the octagon, but mixed martial arts featherweight champion Conor McGregor requested that the police let them go.In our opinion it is a noble act of the real warrior.

Conor, despite the defeat in the battle with Khabib Nurmagomedov, billions of your fans will still respect you as one of the legendary fighters on the planet.You deserve respect.


Sincerely, Holder Volcano.

Writer.

 


По словам действующего президента (UFC), Дана Уайта, американская полиция задержала троих зачинщиков драка в октагоне, но эксчемпион мира по смешанным единоборством в полулегком весе Конор Макгрегор просил, чтобы полиция их отпустила.На наш взгляд это благородная поступка настоящего бойца.

Конор, не смотря на поражение в бою с Хабибом Нурмагомедовом, миллиарды твои болельщики попрежнему будут уважать тебя, как один из легендарных бойцов на планете.Ты достоин уважения.


С уважением, Холдор Вулкан.

Писатель.

 

 

 

Holder Volcano

Member of the Uzbek Union of Writers

Letters of Mizhappar

(The short novel)

(In loving memory of the great humorist of Uzbekistan Hadjibay Tadjibayev)


The sixteenth letter of Mizhappar



Last night my friends called me, pulling their necks through the clay fences of my yard, and I put on my boots without soles, went out into the yard to meet my friends. By the shoulder of Qurumboy's black jacket of the now deceased Director of the company "the Edelweiss" Mr. Chemodanov.

-Where are we going tonight? - I asked my friends.

Qurumboy whispered in my ear very interesting news, and I was wary.

-Really? - I asked in surprise.

According to him, in one of the internal pocket of the jacket of suitcases he found many passports and ten thousand American dollars.

- What are you going to do with this money? - I said, I was interested.
- I suppose that these funds are equally distributed on behalf of our party, poor, poor people strictly on the list - said Qurumboy.

- I want to spend the money for the renovation of our office located in the barn. We would wash all the walls of the office and draw a tiger on the wall, which is preparing to jump from a high cliff which a deer that came to that river to drink. Discreetly painted would sneak up to the deer and a huge crocodile, with an eagle top, who is also planning something terrible - said Yuldashvoy.

-I fully support the idea of leader Qurumboy. We must take care of the poor, orphans, pensioners and the disabled. Then, people will vote for us during the elections, said Mamadiar.

- Then I'll put it to a vote. Vote, companions deputies, members of our party and guests of plenary session - Qurumboy told.

Then he calculated:
- Consonants-three, against-one, abstaining-no. Adopted unanimously!

After that, we went to the village Council and made an appointment with the Chairman of the village Council. We sat long, yawning from boredom as hippos. Finally, we managed to get into the Chairman's office. He didn't want to talk to us at first. But when he learned about our intentions, he dramatically changed his attitude towards us and immediately began to consult on this matter with the Governor Chapaev Zulmat Alimanovic on the phone. Then he hugged us and said,:
- Congratulations, gentlemen billionaires.
Zulmat Alamanovich was very happy and told us go-ahead. He intends to invite us to this charity event the Governor of the Chapaev region and his friend Yebtoymas Tappatalaruvuch. If you do not mind, we will hold this event in the Collective farm club. There we will give an important donation to the poor.
- Well - we said in unison.

On the appointed day we were taken by special cars in the direction of the collective farm club. Near the club we were met by a crowd of people, heads and a very beautiful girl, holding bread and salt, in a national dress named "khanatlas" with a coat, woven of fiery red velvet. Sounded karnays and surnays Eastern drum "carbon". We were led on by the Commissioner, Deputy and millionaire, Qurumboy was hungry, and for this reason, with great appetite, ate bread and salt. Yuldashvoy even gathered the crumbs of bread that remained on the tablecloth, and ate it. We are culturally wiped our mouths with a towel and burped. After that, the students ran as crowd in our direction with bouquets and flowers. They gave us these bouquets. When we went inside, the hall was full, and from lack of places many stood, some sat on window sills. We were asked to stand on the stage where the members of the Presidium were sitting. The first word spoken to the Governor of the Chapaev region Yebtoymas Tappatalaruvuch. That for almost two hours praised the President for almost two hours and then spoke about power, then spoke about kindness and mercy. Out of boredom Mamadiar began to yawn. Qurumboy also stood on the stage and killed the Governor:
- Comrade Yebtoymas Tappatalaruvuch, save it.! We don't have time to listen to your boring report! We must whitewash the walls of the pigsty and paint a beautiful landscape on the wall, where a huge, a striped tiger jumps from a high rock on a deer that came to the river! Come on, round up your report immediately and call all the poor orphans, pensioners and the disabled! We have to give them dollars, that is, donations! he said.
-Well, Mr. billionaire Qurumboy! - said Optimus Capitalrich dutifully interrupting his report. Then he called the poor to the stage.

-Come on, the poor who need the charity of our valued billionaires come and don't be shy! One at a time! Now Mr.billionaire Qurumboy and his rich friends will give us dollars! -  said Yebtoymas Tappatalaruvuch.

Then, substituting Qurumboy with his hat backwards, he began to cry:
-Mr. Qurumboy! I want to admit that the poorest man in the country is me! Give alms to the poor Governor of the Chapaev region! My salary is small and my family is big. Even those bribes that I regularly take on a large scale from the heads of districts and from the chairmen of collective farms, are sorely lacking! I checked yesterday, the total profit from the turnover for the year in my companies is only one hundred million dollars! Other than that, I'm laughing my ass off in a service limo! Give me at least one hundred dollars, Mr.Qurumboy!  Cried Yebtoymas Tappatalaruvuch, wiping tears with the sleeve of his English coat.
Qurumboys threw a hundred dollars in the hat of the Governor Optimas Capitalrich.

- Thank You, Mr. Qurumboy!  -said Optimus Tataranowicz, wearing a hat with a hundred dollar bill.

He walked to Qurumboy head of the tax inspection with an outstretched hand:

- Post, Mr. Qurumboy, I'm begging you, who stripped three skins by large taxation income from people who want to do business, opening a firm or a farm! Mr. Qurumboy! I'm an orphan! My parents died in a nursing home, they disowned me! In return, I will except your party from state tax! Feed the hungry and the poor head of the tax police Japanskog area! I only ate 250 grams of black caviar and 250 grams of red caviar for Breakfast today!

-Here, take it! said Qurumboy the head of the tax Inspectorate Chapaev district, throwing it into the steward of the United State's outstretched hand.

There appeared on the scene paunchy Prosecutor and he also started to say:
-Oh, Mr. Qurumboy, show mercy and serve! I really need the money! I get constantly astronomical sums in the form of bribes from relatives of convicts, but I can not fill the black hole, which is called the need! So I just have to put more people in jail with false accusations and get even more bribes! Here, I want to buy for the birthday of my son, one helicopter, and I do not have the money! How can I buy a plane if I don't have enough money  for even a helicopter?! What if the other son wants me to give him a plate for his birthday?! (flying, of course).What am I going to do?! And I cannot even to think about buying a time machine! There can not do without your help! Would you please hand it to the poor Prosecutor?..

Qurumboy gave the district attorney a hundred dollar bill and said:
- Buy a plane, a biplane, or a glider!

The Prosecutor thanked Qurumboy for his generosity.

Look, leaders of all stripes lined up for alms. Then Qurumboy got up from his place, took out a bunch of hundred-dollar bills and scattered them in the air. Notes fell like autumn leaves, over the heads of the people in the audience, it started a stampede. All heads and chiefs rushed to the money, pushing, crushing each other and shouting:
- Oh, dolla-a-a-a-r! Dolla-a-a-a-r! - they snarled greedily, trying to grab a green bill in the air. Then the fight started. The crowd began to rotate in the hall, like a giant whirlpool. We rushed outside through the emergency exit. Congratulating ourselves on our successful rescue.

Sincerely, Mizhappar.




October 24, 2008.
8 hours 28 minutes the evening.
Abandoned pigsty

 

 

 

 

 

 

 

 

Holder Volcano

Member of the Uzbek Union of Writers

Letters of Mizhappar

(The short novel)

(In loving memory of the great humorist of Uzbekistan Hadjibay Tadjibayev)


The fourteenth letter of Mizhappar





Thank you and your friends, Saitmirat-aka, for the letter with millions of signatures that you wrote and sent to the head of our prison, while exerting strong pressure on the administration of the colony. The results on the face, that is, we were released. We got our old clothes back. We even got money for the road, We rode on the bus "Borsa Kelmes" to the capital. Although, the words "Borsa Kelmes" sound translated as" Who went there, will never return from there, " yet, we were able to return. But when we arrived in the capital, we were in danger again. There we were stopped almost at every step by policemen and they checked our documents. Although we have all the documents were in order, but we are tired of all these endless checks. We decided to go home by train and so we bought tickets to the compartment wagon, we got on the train. After the announcement of the dispatcher,  a whistle sounded on the autumn platform,and the train creaked. After the conductor checked the tickets, we were given torn, semi-dry bed linen. The conductor, walking down the corridor, warned the passengers:
- Be alert gentlemen passengers! The locks in the door compartments are poorly closed, and we can not guarantee you full protection! At the stations our train could get armed bandits and rob you to the bone - he said.
We drove in silence. We were traveling with a well-dressed type forty-five, who introduced us and talked about:.
- My name is Tuhtasin, and my last name is Chemadanov. I'm a prominent businessman and owned a manufacturing and trading firm "The Edelweiss" abroad.
- Bourgeois? - said Qurumboy, filling his pipe with tea leaves and lighting it.

- Yes - said Chemadanov, then continued:
- I am engaged in delivery of live goods under the contract. I mostly sell donkeys. There is a great demand for donkeys abroad.
-What are You, really? - said Yuldashvoy surprised.
- Yes, I swear on my firm! - he said, removing her black English jacket and carefully hanging it on a hanger. Then, adjusting his red tie on the background of his white shirt, went on to say:
- The goods are at my fingertips, almost free. I go home, I buy for pennies of these donkeys, I lock them in commodity cars and I send to customers. That's all my work
- Why do your customers need donkeys when everyone drives expensive foreign cars? Or do they ride these donkeys to the mountains to smuggle marijuana or weapons to neighboring countries? - asked Mamadiar.
I don't care about that. I sell them, and let them do what they want with those donkeys. it's Their business. And I do not care - said Chemadanov.
- You don't sell zebras?  asked Yuldashvoy.
- No, I don't sell zebras. Reluctant to go to Africa. I have my own Serengetti.

Why do you ask about zebras? - surprised Chemadanov.


- The fact is that we also have a good, young and obedient donkey. Could you help us sell it? - Qurumboy asked.
- Well, of course I will. Do you have the papers on your donkey? I mean, the passport. Did you get his passport or not?

We looked at Qurumboy. He took the pipe out of his mouth, looked at Chemadanov, and asked:
-What is the passport? Don't donkeys have passports too?
-Certainly. How could it be otherwise? No one can buy a donkey without a passport. Passport around the head! - explained Chemadanov.
- I wonder what they look like... donkey passports? - asked again Yuldashvoy looking down from the third shelf of the compartment.
- What? Have you seen the donkey's passport?! Well, well! The passports donkeys are the same as we have - said Chemadanov.
- And, also there is no ID, - said Qurumboy.
- Yes? That's bad. Then, I can't help you, gentlemen - said Chemadanov.

Chemadanov and Qurumboy continued the conversation, we were getting ready to sleep. I could not sleep for a long time, looking through the window of the wagon into the night steppes, where sadly flickered distant lights. I also looked at the moon, which was running behind the train. The rhythmic tapping of the iron wheels on the rails, and the wagon rocking with a mill creak, were like a cradle for a child. I didn't notice when I fell asleep. I woke up from the noise of the tramp of feet and dull blows. I see the intruders have arrived in our compartment. They hit and kick Chemadanov, and he begs them not to kill him.
- What, you got a rat?! Thought we'd never be able to find you, huh? That so-called slave owner you sold us to, we killed and took our passports! You're scum, how many of their compatriots were sold into slavery by deception for some pennies! Scoundrel, scum! Remember when you called us donkeys? And in fact, your companion, the slave owner of the shitty, he turned out to be the biggest donkey! Because we took away from him all the money, which he collected all these years at the expense of state workers, from whom he took away passports, so that they could not go out. Now he lies in a ditch with his trousers off. Now it's your turn to be a donkey like your friend. We are not the donkey, you are! Now we will cut your tongue off, or we will throw you off the train and murder you- said the uninvited masked guests.
- Okay, okay.. Now... - said Chemadanov lying on the floor.
He started to yak like a real donkey. Uninvited guests again began to kick him everywhere. Then they together raised Chemadanov and was thrown from the train through the window. I did a double somersault and jumped down when the masked murderers left. My friends at this time having  slept, as if the bodies of the dead in the morgue. I woke them and told them, as uninvited guests threw businessman Tuhtasin Chemadanov from the train. After that, we couldn't sleep anymore.

When the train stopped at the station named Vasily Chapaev, we jumped off the train and disappeared in the dark. We fled to the village on a footpath which crossed the cemetery, and in the light of the moon I saw Qurumboy. He ran ahead of us, wearing Chemadanov's black suit over his coat, which hung on the hanger before he left. Quietly dozing, the cotton fields were under the bright moon.




October 20, 2008.
1 hour 33 minutes night.
Village, "Chapayevka".