132221451_gorod_Brempton (202x216, 31Kb)

Holder Volcano

Member of the Uzbek Union of Writers


Chapter 7 of the short novel of Holder Volcano "Falling leaves"

(Translated by author)

7 chapter

Funny story of the tractor driver Sultan

- Daughter, have you collected information about the guy? -asked Raheela.

- Yes, mother, I learned that the tractor driver Sultan from the village of "Tuyamuyun", located at the foot of the Charvak mountains. According to him, near the mountain village flows the river, which originates high in the snowy peaks, where even in summer the snow does not melt. Healing water, the air crystal clear, the village is in the verdure he says. At the foot of the snowy peaks stretch for miles, pistachio, apricot and hazelnut trees, mountain ridges covered with tall thickets of wild raspberry, old spruce forests, where woodpeckers knock, run and jump squirrels in the pine trees, the chirping of birds - in short, a Paradise on earth. Here will go there, spend a day or two, and all You have, says he, will disappear forever the desire to return home, it is here in the farm Tillaquduq. If you want You can stay there for life he said.

And why is he leaving such a wonderful mountainous land here? How did he even get here? You did not ask him?- asked Raheela.

- The fact that he is out of his mountain village went to Tashkent to enter the University, but he failed, and he was ashamed to go back. He decided to work here next year to try again to enroll at Tashkent State University. Prior to that, he is graduated from proof those College and received a law tractor. And he found a job here. In short, that his fate is - explained Khurshida.

- Well, that aggravates the situation, and I'm afraid that your father will never agree to let you marry him because you're our only daughter. If you had brothers or sisters, it would be possible for you to give in marriage, at least in Canada, at least in Europe or in Africa .And I don't want you to go away in distant lands, because without you, I can slowly fade away like a kerosene lamp, which is running out of fuel. Yes, your father is strict but he loves you more than life, and that is why he is demanding to see you. In life anything can happen. In order not to happen something irreparable, we must be very careful. Especially you, because it all depends on you - said Raheela.

What if he wants to stay here and live? -Khurshida asked, not looking up from his work.

- And are you confident in this? He himself said about this?

- No. I'm just guessing.

- I don't know, daughter. You should talk to him about everything.A life of marriage is not a toy. Marriage is for life. But many lovers parted with their beloved, who immediately after the wedding, who later when there are differences and different issues between them. It's the fact that they didn't know about each other before the wedding. The world is a market and life together by. The person, who wants to buy something, must carefully inspect the goods. Or they can buy what he will soon have to throw in the trash. Well, let's say, you bought shoes in the store. In a day or two you feel it's too tight. Going back to the store and change them. A man is not shoes to be able to go and change. To not have to change after marriage, girls should be able to choose the right husband, after a careful examination and testing before getting married said Raheela. Khurshida thought then asked:

- Mom, what if I bring him here? I would talk about everything specifically in your presence.

- Not a bad option. But will he agree to this? And what will the people who see it with us? - said Raheela.

- I need to talk to him about this and bring him here - said Khurshida.

- Good - agreed Raheela.

Mother and daughter worked until lunch, during lunch, Khurshida spoke to the tractor driver Sultan, and he agreed to go there, where Khurshida with her mother. After lunch, did not wait long, the tractor driver Sultan arrived at the appointed place. After they shook hands, Raheela the first to start a conversation:

- I beg do not judge us strictly, son. Frankly, I know about your warm relations, and see that you are a good guy. Although I believe in you, but all the same I need to know the guy my daughter wants to link their fate. Don't get me wrong. In my place any mother would do the same. Khurshida told me about a mountain village where you come from. In my opinion everything is fine .But, you know, to confess, father of Khurshida strict man with a tough character, and I'm afraid he will not agree with me if I say that I intend to give her husband for you, since you live in a remote mountain village "Tuyamuyun". My question is as follows. Once you are accepted into Tashkent State University, you will go back to your village, or want to live in our area?

- To be honest, Auntie, I used to think that enrolling in Tashkent State University, I live in Tashkent. After graduation, I think to go to the native village, and there to teach lessons to students at a local school. And now I have other plans. You see, that I check young and I am only twenty-five, but I'm still not married. I'd show you my passport, so both of you have seen this,

But I left my passport at home that is in the tractor Park, where I live temporarily. I don't want to carry all the time, both in the area where the curfew, right? - He said.

After these words, Raheela, too, began to laugh.

- Oh, You Joker. And I, naive fool, believed. Don't worry. I believe you, son - she said.

- Thank you for your trust, Auntie. To be honest, though, my name Sultan, means king, but I'm really, pathetic slave of your daughter. Now I'm ready to do anything to be with Khurshida. Not to stay in these parts, I am ready even to go to the edge of the world if Khurshida wants. Day and night I thank God for what he sent me here, and Iet such a beautiful girl like Your daughter. My life acquired meaning only after I met her. I used to be a simple tractor driver. But despite this, I read a lot for example the novel "don Quixote Lamanchas". Loved the library of our village, where always reigned peace, comfort and tranquility. Come, walk between shelves, looking at books, and relax the soul. Dizzy from the fragrant smell of books, get drunk. Well, the library was for me something quiet resort, free resort, where people restore their health. Read Jack London, Tolstoy, Turgenev, Gogol, Cervantes, Hemingway, Pushkin, Kafka, Yesenin, Abdullah Kadiri, Chingiz Aitmatov and many wonderful writers and poets of world literature. Once I was asked if I wanted to earn a little in the field of sports. I grew, interesting you people of the Lord. So, who wants to earn money, especially in my situation? Of course, want. After that we went. We drove for a long time through the wilderness, crossed the desert, and went to the trailer of the truck, "lorry" of the Stalin era through the mountain passes, where we were being chased by the mute moon. A torn piece bedspread fluttered in the wind like a tattered flag on Mars. We finally arrived in a city. Walked into a building where there were people - a full house. There I was told to take off my clothes. I stand, then, in his shorts and holey t-shirt. They put my skinny arms like sticks, Boxing gloves, and one of them, says he, I am your coach, Mr. Trendeldinov, and you will participate in the world championship on Boxing. Then I accompanied with healthy big boys went to the side of the stage, enclosed by ropes resembling a sheep pen. When everyone walked out on the stage, that is, in the ring, I left my opponent, a short, bald referee with a goat's beard. When the referee introduced us, I was surprised to see his rival, with overly large heads and slanting eyes. The opponent reminded me of Bigfoot, and he continually jumped up and down. His muscular body, from head to toe was covered with tattoos. He drew on his body, the devil knows what: naked mermaid, an octopus, a dragon, devil, Rhino, skull, cemetery, graves, and crosses - in General, a gallery of creepy paintings. Despite his scary appearance, he seemed a good, honest, helpful friendly honest God-fearing man. Finally it was the long-awaited Gong. You see, slash the opponent hits me. I said that you, dear scythe rival, beat me, that said, have I done wrong?! And slash the opponent instead of stop and apologize, even stronger began to beat me. Well, I think things... Crazy to some a patient who just escaped from a psychiatric hospital. He hits and I'm freaking out screaming, through crushing blows. Wanted was to turn to the undersized bald referee with goat beard, but he could not, began to poison us with each other:

- Fight! Fight, scum fighting dogs, rabid bulldogs and pit-bull in human form! Kill, gnaw, throat each other, and tear, meat ripped up!

I said shame on you, comrade undersized bald still narrow-eyed referee with a goat's beard?! Then slash the opponent hit me in the face, and I almost fell. Look - my coach, friend of Trendildinov, also looks with interest and does not take the necessary measures of intersection to solve problems peacefully sitting at the negotiating table.

- Help, people-All! Christians! Jews! Muslims! Bhuddists! Godless atheists -Communists! Well though someone! - I shouted to the whole room.

But my voice disappeared in the noise of onlookers. And people used to to separate us, on the contrary shouting in unison:

- Go-RIL-La! Go-RIL-La! Cross eyed gorilla, kill the skinny boxer with hands like sticks!..

Well, I think, really, not a bit of pity left in this world. Well, to my happiness, came the long-awaited Gong, saving me from the apparent death. I was moving on all fours, barely reached the stool, which was missing one leg. Sitting on a stool, my nose broken, eyes lined on his forehead a lump a size of a lemon, mouth dripping bloody saliva as the count Dracula. Breathe. Suffocating. Give, grew, water. The coach opened the thermos and pours me a cut in a Cup of boiling water. I said, well, you are a greedy miser, where, grew the sugar? Eaten?

- Oh Yes! - remembered my coach friend of Trendeldinov, and pulling from his pocket bodysuits sugar "Comrating", throws in a glass. Coach Trendeldinov, says he, let's chug it down to the bottom, sugar, helps alert, which had lossed a lot of blood in the ring. Then I started to rush, let's great faster, they say, the second round started, and again sounded the Gong. One pot-bellied woman in a quilted jacket with a short, curves and skinny legs in a dirty canvas shoes without soles walked across the stage, raising high the banner with the words "Round 2". I said, comrade coach Trendeldinov, but may not be necessary, they say, stop this bloodshed? Coach, says he, no, not Sultan. People, bought expensive tickets with great hope to see a bloody hand to hand combat modern Gladiator with a fatal outcome. We, says he, now, is doomed. If you pause the fight, the crowd, very angry and could attack us and trample, stoned. Can even apply to us in the Basmanny court, so we returned them the money they spent from the family budget to buy expensive tickets. You, says he, must fight to the end. Then I drank the second glass of water, got up, and again started beating him in the literal sense of the word. When the blows intensified, I began to suspect that slash the opponent whether wearing iron gloves, or inside the glove he put lead knuckles. I'm covered in blood, yelling wildly, beckoning for help, but no one, unfortunately, never responded to my call. In the skull of my head came a solid crack from where a red fountain spurted blood. Bald and diminutive referee with goat beard did not run in the paddock and was driving around in my blood, like ice skating at the arena and shouted, pitting us all against each other. Then, to my luck, the doctor asked to suspend the combat, to cover a crack in my skull something and bandage tape, and that skinny athlete (me) can die, and the carnage will stop earlier than scheduled, greatly disappointing the audience. Only then the referee decided to give me a break. After examining my wound and measure its width and length by using a hand caliper, and the doctors were so scared, pale face as the boy was attacked by a vicious dog. In their conclusion, the crack in my head was so dangerous that through the crack was visible to my brain, like a walnut kernel. Doctors quickly after consulting among themselves, decided to cover the crack of my skull antiquated way, and they put her back a towel. When the towel disappeared in my head, they've sealed the gap with tape. Then let me again return to the ring and fight to the end. But I could no longer fight, as I lost consciousness and fell. In-about-from, so please forgive me if I say silly words that you don't like, -finished his funny story Sultan, wearing his skullcap, which he kept in his hand. After hearing his story, Khurshida and her mother laughed heartily.

- A joke is a joke, but I do not intend to part with Khurshida, even in that light, if not ask about it me she - said the tractor driver Sultan.

eb23ebae4e2f0a5747a3836a73a792433eb756231883193 (700x510, 39Kb)



Холдор Вулкан

Член Союза писателей Узбекистана


Ветром снесенный парашют

Ветер рой опавших листьев кружит,
Свистит, увядшую траву теребя.
Деревья с удивлением глядят в лужи,
Как в зеркале едва узнавая себя.

Их пожелтевшие рукописи листая,
Осень неустанно в роще ворошит.
Вдали скворцов обезумевшая стая,
Как ветром снесенный парашют.

Птичья стая над облетающим садом,
Ты выйдешь тихо во двор за дровами.
И смотришь молча задумчивым взгядом,
На улетающие гусиные караваны.

6:05 вечера.
Канада, Онтерио.


Реставратор старых картин

Пускай улетают птицы, не грусти,
Ты непоколебым могучий и силен.
Под осенним дождем редеющий,
Друг мой одинокий клен.

Бегут в укрытия промокшие дамы,
Улицы рекой из берегов вышли.
Затопляя мне взгляд разливами,
Как в водовороте кружатся мысли.

А деревья дружно пустились в пляски,
Дождь одинокий реставратор болтливый.
Он с окон смывая старые краски,
Реставрирует картины.

8:06 утра.

Летят гуси над осенними полями

Город чугунными кальянами опять,
Дымит все и задумчиво курит.
Огромными стаями крикливо летят,
Над опустелыми полями трубадуры.

Алыми гроздьями тонкая рябина,
Тянет к себе птиц и манет.
Летя над морским заливом синим,
Гуси растворяются в тумане.

Старая мельница зовя издалека,
Беспрестанно мне крыльями машет.
Кажется за полями в роще у реки,
Бьют снова друг друга наши.

7:56 утра.
Канада, Онтерио.


Играют в бильярд с громами молнии,
Бегут волны как отара кудрявых овец.
Эти шелковистые приливы вольные,
Как подол свадебного платья невест.

Нет, чайки жалобно не скулят, не лают,
Как охотничьи собаки на своре.
Они перелистывают крыльями и читают,
Шелестящие страницы море.

8:28 утра.
Канада, Онтерио




Шелковая трава на ветру шелестит,
Мчится поезд, гремят вагоны.
Где то локомотив истошно свистит,
Его даже ветер не догонит.

Воздух чист словно звонкий хрусталь,
Вечер хмельной шатается босой.
О, лунная мгла, я зверски устал,
Напои меня вечерной росой!

Остались вдали бульвары и парки,
Звезды в небе кишмя кищат.
На моих плечах на кончике палки,
Мои старые ботинки висят.

12:54 ночи.
Канада, Онтерио.



Слово о словах

Я раньше пологал, что слова тоже как люди
рождаются, влюбляются, женятся, рожают,
умножаются и они бессмертны.
Оказывается это совсем не так, то есть слова
тоже умерают, но не сами по себе.
Их убивают.
И что странно, есть у них кладбища свои,
с воротами, сделанные из твердых переплетов.
Самое странное то, что кровавых палачей слов
награждают званиями, орденами и медалями
баснословными гонорарами из госбюджета,
поошряют почетными грамотами даже.


8:28 ночи.
Канада, Онтерио.




Покойника бережно положили в гроб,
На последок его одели и обули.
Как седые одуванчики заросших троп,
Молились за него, плакали бабули.

Пас он всю жизнь на пастбище коров,
Жил честно и скромно на этом свете.
Говорят, что умер он глядя на дорогу,
Но на похороны не приехали дети.

Покойник был человеком хорошым,
Кристально чист, как воздух Кавказа.
О как плакали его осиротевшие голошы,
Рты свои открыв до отказа...

12:25 дня.
Канада, Онтерио.

Ночная метель

Белая бумага лежала на столе.
Он взял карандаш и поставил точку
в центре той бумаги и сказал:
- Как ей одиноко в этом заснеженном
и безлюдном бумажном поле!
Потом точку спешно стер резинкой
и снова произнес со вздохом: - теперь
бедная исчезла в снежной метели...
Такими словами он глядел в окно,
за которым снежинки летели.

3:07 дня.
Канада, Онтерио.


Летучие деревья

Природа медленно сходит с ума,
Птицы стаями тянутся к югу.
Осень на исходе, не за горами зима,
Скоро завоет на полях вьюга.

Деревья словно луговые фазаны,
Теряют перья в рощах тополя.
Плачет листопад золотыми слезами,
Как душа осенью опустели поля.

Думал, что деревья без крылья и перья,
Не могут летать и понятно это.
Так как к их корням словно гиря,
Накрепко привязана Планета.

Но они полетели как орлы и на лету,
Птицы на них с удивлением глядят.
Крепко держа в когтях планету,
Летят деревья по космосу, летят.

11:21 дня.
Канада, Онтерио.

На осеннем косогоре

Почему дрожат неопавшие листья,
Может они от стужи озябли?
Или остерегаются, боятся,
Моих рук, похожие на грабли?

Над полями тихо клубится туман,
Пасмурное небо хмурит.
Трубкой дымит словно шаман,
У костра седой дворник.

Теряя лес вид свой прежный,
Редеет как линялый павлин.
Безлюдные дороги как линия жизни,
На ладони осенних равнин.

6:18 вечера.
г.Бремптон, Канада.


Плавал он на плоту по дельте реки,
Двигаясь молча длинным шестом.
Огоньки деревень мерцали вдалеке,
Сквозь деревья, в сумраке пустом.

Можно прикоснуться к лотосу рукой,
На палубе лампа керосиновая горела.
Чешуя луны серебрилась над рекой,
Вода в свете лампы заалела.

О какое затишье царствует там!
Человек под сияющей луной одинок.
И стремится тихо к далеким огонькам,
Душа его как одинокий мотылек.

7:50 утра.
Канада, Онтерио.

На реке начинается ледоход

Апрель идет за подснежником в лес,
Сердце как птица, а клетка тесна.
В тишине по ночам раздается треск,
Из яйца льдов влупляется весна!

3:20 дня.
Канада, Онтерио.

На берег тихо надвигалась гроза

Человек несговорчивый, сутулый,
Угрюмый, одинокий и седой.
Увидел водолазов, которые,
Плавали под прозрачной водой.

Потревожив песчинки на дне,
Плавали они, что то искали.
Даже летящие пузырки видны,
Которые водолазы пускали.

На берег тихо надвигалась гроза,
Синий залив, бухты и причали.
Ему казалось, что тараша глаза,
Водолазы безмолвно кричали.

В такую трудную ситуацию под водой,
Каждый может попасть.
Взял свой спиннинг человек седой,
И водолазов бедных спас.

Вон они хлопают жабрами, глянь,
Задыхаются, лежат рядом.
Жаль, что наш воздух для них,
Оказался ядом.

10:05 дня.
Канада, Онтерио.

Осень дала мне пощечину листвой

Летели листья, как от костра искры,
Загорела роща, заполыхала сама.
Если бы не потушил дворник их быстро,
Сгорели бы обветшалые дома.

Чувствуется, что не за горами метели,
И поет на ветру от радости трава.
Птицы тучами крикливо улетели,
В этом я не виноват.

Тишина - безмолвная песня глухого,
В лугах туман клубится густой.
О, осень, что я сделал тебе плохого,
За что дала мне пощечину листвой?

5:55 вечера.
Канада, Онтерио.

Ты родился осенью как раз

(Посвящается моему внуку Абдусаламову Бунёдбек Азизбековичу)

Как мои осенние мысли, мой внук,
Ты родился осенью как раз.
Когда в парках клены вокруг,
Облетали, меняя окрас.

Крапивой и лопухом заросла тропа,
Тянулись гуси к югу косяком.
Осень по косогорам бежала, торопясь,
С факелом в руках и босиком.

Родился ты, когда одинокая ива,
Склонилась над рекой, вдалеке,
Как прачка, которая кропотливо,
Стирает белье в реке.

10:53 дня.
Канада, Онтерио.



Кричат чайки над туманной рекой

В осенние дни совершаются чудеса,
Как ангелы в рог трубят журавли.
Листопад читает молитву в лесах,
Прекращают забастовку муравьи.

Словно угрюмый дворник свистя,
Во дворе ветер лениво пылесосит.
Летят, кружатся и хороводят листья,
Загрустит задумчивая осень.

В туманных бульварах и в парках,
Облетают тихо золотые тополя.
Вороны на деревьях начинают каркать,
Глядя на опустелые поля.

Силуэт парома различается смутно,
Укутывается молча туманами река.
Расстаться с тобой и прощаться трудно,
Тут без крика чаек никак.


4:08 дня.
Канада, Онтерио.


Исчезая в тумане домашнем

Метель в полях безутешно воет,
Воздух горящей древесиной пропах.
Снежинки летят гигантским роем,
Заметая следы на дорогах и тропах.

У седой зимы характер коварный,
Как у горностая с пушистым хвостом.
Летит за лесами поезд товарный,
Громыхая рельсом и мостом.

Гудят в снегопаде сосновые леса,
Исчезают из виду дороги и улицы.
Снежинки летят, как будто лиса,
Щипает пух белой курицы.

Железная калитка в метели лает,
Одичалым голосом собачим.
А человек курит у окна, исчезая,
В домашнем тумане табачном.

10:22 дня.
Канада, Онтерио.


Ветер ловко играет на баяне реки,
Растягиваются как складки волны.
Зеркало половодья блещет вдалеке,
Весенний простор музыкой полный.

Молоко облаков поднимается, кипит,
В кострюле небосвода, я видал.
Деревья глядят в ожидании птиц,
Из зеркального разлива вдаль.

Я тоже птиц перелетных жду,
Держитесь деревья, не надо робеть!
Любуясь весенними разливами, иду,
Из дома снова совершив побег.

4:56 дня.
Канада, Онтерио.

Приглушенный лай доносится пса

На лунном берегу соловьи поют,
Эх, как хорошо жить на белом свете!
Сверчки в сумраке друг друга зовут,
Задувает пушинки одуванчиков ветер.

Нет грома войны и грохот канонады,
Как слезы радости искрится роса.
Стволы берез как мраморные колонады,
Приглушенный лай доносится пса.

От тихо облетающих лепестков вишен,
Сумрак как поля заснеженные белый.
Деревья в лунной безлюдной тишине,
Боятся собственной тени.

10:17 дня.
Канада, Онтерио.

Грохочут вдали железные караваны

Куда идут деревья, сонно бредя,
Неужели в лес, за дровами?
Я тишине молча внимаю, глядя,
На грохочушие железные караваны.

Несутся они в сумраке галопом,
Слышу копыт торопливый топот.
В дельте реки, где то за болотом,
Лягушачьего хора шёпот.

Рубиновая звезда полетела далеко,
Лунный свет мягкий и яркий.
Который блещет над сумрачной рекой,
Как серебристые чешуи русалки.

Туман над вечерным лугом нежно,
Как медуза в море тихо плывет.
Поплавок луны над дельтой неподвижный,
Видимо там рыба не клюёт.

4:00 дня.
Канада, Онтерио.


Холдор Вулкан

Член Союза писателей Узбекистана


Поле удодами плачет вдали

(Сборник стихов)

Эта книга посвящается памяти великого узбекского певца Батыра Закирова.

Песни великого узбекского певца Батыра Закирова так за душу берёт, что, каждый раз, когда слушаю и переслушиваю их, мне хочется плакать от душы так как его пропитанный болью голос звучит неземной, божественной израненной тоской.Я слушаю его песни и мне кажется, что не Батыр Закиров поет, а ангел небесный над облаками.Его песни похожи на освещенные луной вечера, на одиночество и покой.Он пел и поет как соловей в лунной тишине, заливаясь трелью, забывая себя.Пусть душа этого соловья покоется миром в Раю!

Холдор Вулкан
16/05/2018.5:00 дня.Канада.


Копирование, распространение, а также коммерческое использование сборник стихов "Поле удодами плачет вдали" без письменного согласия правообладателя запрещено. (Холдор Вулкан)



Небо вспахано журавлиным плугом

Осень, ты подустала как рыжая рабыня,
Звеня цепями золотых оков.
Колышется на ветру пьяная рябина,
Качая гроздьями у низких окон.

Торчат из тумана макушки сосен,
Где я растворяюсь душой и таю.
Я люблю тебя, рыжая рабыня осень,
Но, любишь ли ты меня, не знаю.

Горит твой безвредный тихий костер,
Леса и рощи полыхает кругом.
Полей опустелых широкий простор,
Небо вспахано журавлиным плугом.

2:30 дня.
Канада, Онтерио.


О как я люблю тишину на рассвете,
Когда утихают дворцы и шалаши.
Когда спят сладко как невинные дети,
Даже кровожадные палачи.

В тихом предрассветном часу сонно,
Забредят птицы, кои проснулись.
Когда, еще задумчиво и безмолвно,
Светят фонари безлюдных улиц.

В тишине река времени течет,
Трещина небосвода все шире и шире.
О небо, неужели ты японским мечом,
Сделало себе харакири?!

4:28 дня.
Канада, Онтерио.


Луна как диск, нарисованный мелом,
Шепчет на ветру сад мой зеленый.
На стене дома, как на экране белом,
Мягкие тени кленов.

Ветви деревьев качает ветер,
Такая волшебная картина живая.
Сегодня у луны творческий вечер,
Танцуют клены, ветвями кивая.

Увидев галерею вечера земного,
Вдалеке звезды сходят с ума.
Дай полюбоваться еще картиной нимного,
Не уходи, луна!

2:38 ночи.
Канада, Онтерио.

Рокочет трактор в туманном поле

Сумасшедшая осень заболела всерьез,
Трудно ей теперь все это пережить.
Она с полыхающими факелами берез,
Как участница олимпиады бежит.

Перекинулось пламя в рощи и боры,
Обуглились  деревья, оголели.
Дай Бог, чтобы птицы над морем ,
Гриппом птичьим не заболели.

Бежит осень с факелом в руках, голая,
И не толпа над ней хором хохочет.
Это в туманном и безлюдном поле,
Одинокий трактор рокочет.

8:30 вечера.

Взмахами крыльев не погасите свечи!

На крыши домов медленно роняют,
Свои багровые листья клены.
Они как не расчетливые люди швыряют,
На ветер свои миллионы.

Крикливо улетающие на юг журавли,
Я прощаюсь с вами и кричу.
Не погасите мол взмахами крыльев,
Рыжие березы как пламя свечи!

10:26 дня.

Замерзшие слезы

Плакала вьюга всю ночь на пролет,
Поседели за ночь молодые березы.
На дорогах черный зеркальный гололед,
Летят замерзшие белые звезды.

Надрывный плач вьюги я слышу
Далекие огни как глаза лисят.
Не сосульки звенящие на краю крыши,
А зимы замерзшие слезы висят.

6:36 утра.
Канада, Онтерио.



На верхных ветвях деревьев сидя,
Качаются как на качелях вороны.
Из - за тумана им наверно не видны,
Вспаханные поля и дороги.

Кричит, кортавит воронье хором,
Пугаясь от собственного крика само.
Молчат туманами укутанные боры,
Где уснули деревья давно.

Сгушаются туманы разлуки эти,
Я в них растворяюсь и таю.
Туман, где сливались наши силуэты,
Ты вспоминаешь часто, знаю.

9:24 утра.

Танец под дождем

Ночная улица как пустая дискотека,
Где все ушли, зверски устали.
Дождь льет шумно, словно из лейки,
Не нарушая природы уставы.

Он заливает улицу слезами,
Глядя на огненно -горячий танец.
Где сумрак со связанными глазами,
Танцует гордо, словно испанец.

9:21 утра.
Канада, Онтерио.

Прерванный концерт

Снег идет молча, идет он в белом,
Словно под луной цветущая сирень.
А снеговик за сараем обветшалом,
Надел ведра набекрень.

Деревья словно ангелы в роще,
Кристально чистый воздух, горный.
Под белым ковром парк и площадь,
Заболонникам снятся корни.

Вихрь начал на льду танец свой,
Заснеженные просторы ветрами пели.
Тут увидев меня с топром и пилой,
Деревья в ужасе одеревенели.

9:31 утра.
Канада, Онтерио.

Окликнет меня поезд из далека

Поеду я на родину, поеду когда то,
Переночую дома и проснусь на заре,
Разбудят меня жаворонки как солдата,
Крылатые будильники полей.

Сделав удочку как в детстве из палки,
По узкой заросшей тропинке босой,
Скрипя ведром пойду я на рыбалку,
Теряясь в траве как косарь с косой.

Останавливаюсь посреди поле и тут,
Внимаю далекому голосу кукушки.
Глдя туда, где кувшинки цветут,
И заводят песни хором лягушки.

Гляну на луговые ромашки долго,
Заискрится жемчужная роса.
Рот свой, открывшийся от восторга,
Прикрою я, чтобы не влетела оса.

Спущусь к берегу, росой умоясь,
Где шелестя волнами несется река.
Летя по мосту куйганярскому поезд,
Окликнет меня из далека.

5:43 дня.
Канада, Онтерио.

Бедные деревья

Эх, деревья, я бы впустил вас в дом,
И вы сидели бы с нами,
Не замерзая под снегом и льдом,
Погрелись бы у пламьи.

Но вы не подвижны у дороги,
В парках в садах и у ворот.
И греетесь семьями на морозе,
Как оставшийся без топлива народ.

Знаю, что у вас нет койки,
И не имеете над головой кров.
Но неужели нету у вас буржуйки,
И нимного дров?

2:08 дня.
г.Бремптон, Канада.

На трамвайной остановке

Над речкой с утра курят туманы,
Тихо, задумчиво облетают сады.
Осень в пожелтевшей одежде рваной,
Задумалась долго у воды.

А ветер важными делами занят,
То есть облогает деревья налогом.
Шепот листопада нам не понять,
Он разговаривает с Богом.

Я поймал на остановке трамвайной,
Последний лист, который опал,
Чтобы он кружась налету случайно,
Под трамвай не попал.

10:54 дня.
Канада, Онтерио.



На лодке деревянной плыл он ночью,
Мерно гребя веслами по реке.
Глядя на него, не смыкая очи,
Мерцали синие звезды вдалеке.

Плыл человек, сидя на борту спиной,
Лягушки монотонную песню заводили.
Шуршали на ветру тростники стеной,
Где цветут белые кувшинки и лилии.

Тут тихо и медленно поднялась луна,
Человек от восторга перестал грести.
От лунного света поседела тьма,
Тростник в тишине нежно шелестит.

Как околдованный сидел он на лодке,
В небе устало мерцали звезды.
В тишине слышались звонко и четко,
Звуки капающей воды с весел.

10:39 ночи.
Канада, Онтерио.



Ласточки грелись на утренном солнце

Я видел раны небосвода на рассвете,
В лугах туманы встали дыбом.
Бродил шпана, беспризорный ветер,
Кто то полоснул бритвой небо.

Сотни ласточек на проводах сидели,
Греясь на солнце, глядя на юг.
Скворечники из под ладони глядели,
На поля, где жаворонки поют.

1:07 дня.
Канада, Онтерио.





Холдор Вулкан

Член Союза писателей Узбекистана


Ветер как сапожник свистит от скуки

(Сборник стихов)

Эта книга посвящается памяти великого узбекского поэта Алишера Наваи.

Копирование, распространение, а также коммерческое использование сборник стихов "Ветер как сапожник свистит от скуки" без письменного согласия правообладателя запрещено. (Холдор Вулкан)


Летучие деревья

Природа медленно сходит с ума,
Птицы стаями тянутся к югу.
Осень на исходе, не за горами зима,
Скоро завоет на полях вьюга.

Деревья словно луговые фазаны,
Теряют перья в рощах тополя.
Плачет листопад золотыми слезами,
Как душа осенью опустели поля.

Думал, что деревья без крылья и перья,
Не могут летать и понятно это.
Так как к их корням словно гиря,
Накрепко привязана Планета.

Но они полетели как орлы и на лету,
Птицы на них с удивлением глядят.
Крепко держа в когтях планету,
Летят деревья по космосу, летят.

11:21 дня.
Канада, Онтерио.

На осеннем косогоре

Почему дрожат неопавшие листья,
Может они от стужи озябли?
Или остерегаются, боятся,
Моих рук, похожие на грабли?

Над полями тихо клубится туман,
Пасмурное небо хмурит.
Трубкой дымит словно шаман,
У костра седой дворник.

Теряя лес вид свой прежный,
Редеет как линялый павлин.
Безлюдные дороги как линия жизни,
На ладони осенних равнин.

6:18 вечера.
г.Бремптон, Канада.


Ветер ловко играет на баяне реки,
Растягиваются как складки волны.
Зеркало половодья блещет вдалеке,
Весенний простор музыкой полный.

Молоко облаков поднимается, кипит,
В кострюле небосвода, я видал.
Деревья глядят в ожидании птиц,
Из зеркального разлива вдаль.

Я тоже птиц перелетных жду,
Держитесь деревья, не надо робеть!
Любуясь весенними разливами, иду,
Из дома снова совершив побег.

4:56 дня.
Канада, Онтерио.



Тоска по весне

Весна как любовь творит чудеса,
Разбудив природу от сладкого сна.
Скоро оглушая криками небеса,
Перелетные птицы воротятся к нам.

Придет в нежных шароварах весна,
Стройная молоденькая леди.
И на высоких тополях запоет синица:
-Чка ди-ди-ди-ди-ди-ди-ди!

Услышав это на время в тиши,
Люди перестанут огороды копать.
Будут наслаждаться пением птиц,
Прислонившись к черенкам лопат.

4:53 дня.



Приглушенный лай доносится пса

На лунном берегу соловьи поют,
Эх, как хорошо жить на белом свете!
Сверчки в сумраке друг друга зовут,
Задувает пушинки одуванчиков ветер.

Нет грома войны и грохот канонады,
Как слезы радости искрится роса.
Стволы берез как мраморные колонады,
Приглушенный лай доносится пса.

От тихо облетающих лепестков вишен,
Сумрак как поля заснеженные белый.
Деревья в лунной безлюдной тишине,
Боятся собственной тени.

10:17 дня.
Канада, Онтерио.


Он не богатый и живет проще,
Иногда где то что то пишет.
В его стихах апрель в роще,
Подснежники ищет.

Не верьте, если скажет, что он,
Пишет стихи, не стихи это,
А печальной кукушки далекий стон,
На разгаре знойного лето.

В его стихах на осенних косогорах,
Зашумят березы рябины и тополя.
Золотых рубиновых листьев ворох,
И безлюдная тишина на полях.

В рощах деревья палочками махают,
Дирижируют, листву листая.
Как симфония поднимается в воздух,
Огромная журавлиная стая.

В его стихах метели свищут,
Которые ты любишь и славишь.
Он с помощью слов музыку пишет,
Нажимая на клавиш.

5:04 дня.


Грохочут вдали железные караваны


Куда идут деревья, сонно бредя,
Неужели в лес, за дровами?
Я тишине молча внимаю, глядя,
На грохочушие железные караваны.

Несутся они в сумраке галопом,
Слышу копыт торопливый топот.
В дельте реки, где то за болотом,
Лягушачьего хора шёпот.

Рубиновая звезда полетела далеко,
Лунный свет мягкий и яркий.
Который блещет над сумрачной рекой,
Как серебристые чешуи русалки.

Туман над вечерным лугом нежно,
Как медуза в море тихо плывет.
Поплавок луны над дельтой неподвижный,
Видимо там рыба не клюёт.

4:00 дня.
Канада, Онтерио.

Дождливый июль

Вот весело зашумели дожди,
Остывает, снижается жара.
От дождя укрывается каждый,
И мне в укрытие пора.

Гром гремит раскатом, вольный,
Вызывая на земле дрожь.
Дай Бог, чтобы от этой молнии,
Не перекинулось пламя в рожь.

Дождь струится рыбаловной леской,
Из дождя зашторенный тюль.
Будто за серой нежной занавеской,
Купается застенчивый июль.

10:00 утра.
город Кембридж, Канада.



Звездное небо над полем

Стебли хлопчатника в костре горели,
Искры в небо взлетали пулей.
Как огненные светлячки в лугах Карелии,
Как пчелы покидающие ульи.

C треском горел во мгле хворост,
Пламя клонилось то вправо, то влево.
Алыми искрами летящими переполнилось,
Вечное и бескрайное небо!

12:05 дня.
г.Бремптон, Канада.


Зимняя рябина

В свете фонарей ветер читает,
Белую книгу чорадейки зимы.
Срываются страницы, клочки летают,
Освещая белизной владение тьмы.

Будь осторожен, путник убогий,
Не заблудись в пурге, прямо иди!
И чтобы не пронзили насквозь тебе ноги,
Как битое стекло на дороге льды.

Заснеженное поле - белый блокнот,
Там музыка вьюги, дикий вой травы,
А бедная рябина стучит в окно,
Кисти ее в крови.

12:47 дня.

Ангелы в белом

Листья как птицы в клетке бились,
Тополиные рощи и дубравы голы.
Березы раздевшись к речке спустились,
Они утопиться решили что ли?

Кружа опавшие листья пролетел,
Растрепанными крыльями ветер.
О, тихий листопад -золотая метель,
Шепчет твоим шорохом вечер.

Осень прядет на прялке сама,
Из туманов шелкового волокна.
Чтобы натянув холст на подрамник зима,
Нарисовала белого полотна.

Зима голодная художница без хлеба,
Она свои картины нарисует мелом.
Чтобы восхищаться ее картинами, с неба,
Спустятся ангелы в белом.

9:37 утра.



Исчезая в тумане домашнем

Метель в полях безутешно воет,
Воздух горящей древесиной пропах.
Снежинки летят гигантским роем,
Заметая следы на дорогах и тропах.

У седой зимы характер коварный,
Как у горностая с пушистым хвостом.
Летит за лесами поезд товарный,
Громыхая рельсом и мостом.

Гудят в снегопаде сосновые леса,
Исчезают из виду дороги и улицы.
Снежинки летят, как будто лиса,
Щипает пух белой курицы.

Железная калитка в метели лает,
Одичалым голосом собачим.
А человек курит у окна, исчезая,
В домашнем тумане табачном.

10:22 дня.
Канада, Онтерио.


Рвя небо в клочья

Не спится людям и им не снится,
Лунное молоко, куда канут березы.
А в далеком небе рыжие ресницы,
Звездные очи и золотые слезы.

Летный сумрак белеет и в нем,
Летят пушинки одуванчиков прочь.
У всех становится день за днем,
Жизнь все короче и короче.

Не зря луна молча сияет,
Лунные ночи, ах вы лунные ночи!
Вот почему поезд крикливо рыдает,
Рвя небо как бумагу в клочья.

5:18 дня.

Рябина в метели

Рябина гроздями в холодное окно,
Стучит вновь и вновь.
С кем она дралась не знаю, но,
Из ее раны сочится кровь.

Эй, ненасытный человек, короче,
Ты у этой рябины учись.
Она в метели ягодами в роще,
Угощает голодных птиц.

За окном пляшет снежный вихрь,
У рябины рана,невыносимая боль.
Сыпятся снежные хлопья тихо,
Как на рану рябины соль.

5:57 утра.


С порывистым ветром бушует гроза,
Сверкают молнии и громы гремят.
С ужасом поднимая в небо глаза,
Время успокаевает своих времят.

Бей, небо - громадный колокол в набат,
Пробуждающие звони вали!
Пусть трясется весны зеленый кровать,
И просыпаются уснувшие дали...

Вот, прошумел дождь, образуя разливы,
А время со своими времятами утекло.
Не треснуло даже и не разбилось,
Упавшее с неба тонкое стекло!

12:18 дня.
г. Кембридж, Канада.





Холдор Вулкан

Член Союза писателей Узбекистана



На верхных ветвях деревьев сидя,
Качаются как на качелях вороны.
Из - за тумана им наверно не видны,
Вспаханные поля и дороги.

Кричит, кортавит воронье хором,
Пугаясь от собственного крика само.
Молчат туманами укутанные боры,
Где уснули деревья давно.

Сгушаются туманы разлуки эти,
Я в них растворяюсь и таю.
Туман, где сливались наши силуэты,
Ты вспоминаешь часто, знаю.

9:24 утра.

Ласточки грелись на утренном солнце

Я видел раны небосвода на рассвете,
В лугах туманы встали дыбом.
Бродил шпана, беспризорный ветер,
Кто то полоснул бритвой небо.

Сотни ласточек на проводах сидели,
Греясь на солнце, глядя на юг.
Скворечники из под ладони глядели,
На поля, где жаворонки поют.


1:07 дня.
Канада, Онтерио.


Небо вспахано журавлиным плугом

Осень подустала как рыжая рабыня,
Звеня цепями золотых оков.
Колышется на ветру пьяная рябина,
Качая гроздьями у низких окон.

Торчат из тумана макушки сосен,
Где я растворяюсь душой и таю.
Я люблю тебя, рыжая рабыня осень,
Но, любишь ли ты меня, не знаю.

Горит осени погребальный костер,
Леса и рощи полыхает кругом.
Полей опустелых широкий простор,
Небо вспахано журавлиным плугом.

2:30 дня.
Канада, Онтерио.



Да, я пронзил своим пальцем небо,
Открыв новую озоновую дыру.
Тишина в пруду молчала как рыба,
Храпел дятел в дремлющем бору.

Кто то пырнув бритвой в живот,
Выпустил заката кровавые кишки.
А сосна спокойно по косогору идет,
Держа на кончиках пальцев шишки.

10:44 дня.


Снова всемирное облысение деревьев,
Тихий листопад, унылая беспечность.
Дни как птицы без крыльев, без перьев,
Улетели стаями в вечность.

Чтобы в долговую яму не попасть,
Деревья выпустили из листьев заем.
Кружится несметный золотой запас,
И гудит ветер в кармане моем.

9:49 утра.
г. Кембридж, Канада.


Тишина бродит туманы волоча

Ромашки как бабочки не знают обид,
Колышутся на ветру, тихо дрожат.
Их нежный взгляд невозможно забыть,
Райские цветы, похожие на глаза.

Луна незаметно и медленно уходит,
В небесном своде зажелтеет полоса.
Утренняя тишина по лугам бродит,
За собой мягкие туманы волоча.

9:54 ночи.
Канада, Онтерио.

Острая нехватка

У меня есть хлеб и на зиму дрова,
Кров над головой тоже.
Мне только не хватает слова,
Дай мне слова, Боже!

Чтобы изобразить из него миг каждый,
Боль, печаль и лунный блик,
Раскаты грома, шум дождей,
Журавлей прощальный крик,

Нужны мошные слова, которые,
Разварачивают пласты плугом.
Чтобы можно было на осеннем поле,
Пахать ими в тумане глухом.

Дай мне слова, которые бы пели,
Удодом за оврагами, на краю.
Чтобы я тосковал по моей деревне,
Не только на чужбине, но и в раю!

6:51 утра.
г.Бремптон, Канада.


Полуночный дождь

Нет, дождь не плакал и слезы не лил,
Просто исполнял на улице танец.
Клокоча каплями чечёточку бил,
Словно гордый испанец.

На пустых улицах грустели фонари,
И бескрайное небо долго рыдал.
Город светящимися окнами до зари,
Глядел молча в дождливую даль.

10:28 дня.

Знойное лето

В знойных полях вдали тоскливо,
Плачут удоды, дрожит марево.
С закрытыми глазами под старой ивы,
Лежат и жвачку жуют коровы.

Летят ласточки, низко над рекой,
Луг цветущий и пышный.
В тенистых садах тишина и покой,
Где кровоточат вишни.

Бабочки налету целуются тихо,
Вкус поцелуев у ромашек на губах.
На грунтовой пыльной дороге вихрь,
Танцует с кинджалом в зубах.

1:43 дня.
Канада, Онтерио.

Бежали волны, спотыкаясь о камни

Белая бумага на столе моем лежит,
Напоминая мне белые ночи.
И зимнюю мглу где тихо снежит,
Когда город спит, не смыкая очи.

Она и раньше так безмолвно лежала,
Как лунный берег детства давный.
Где ко мне на встречу дружно бежали,
Белые волны, спотыкаясь о камни.

Чем она не рассвет тихий и бледный,
Как туманами поседевший утренний луг.
Над которым жаворонка веселые трели,
Сиротливый полет бабочек вокруг.

Как напоминает она сентябрские поля,
Где народ мой собирает хлопок.
Она больно похожа на белые тополя,
На белизну луной освещенных тропок.

От этой безлюдной безмолвной белизны,
Не сложно человеку сойти с ума.
Вдали мчится скакун железный,
И в окно молча заглядывает луна.

10:40 дня.
Канада, Онтерио.


Осенняя пустота безлюдных дорог

Пожелтели леса, поляны заалели,
Октябрь деревья как свечи зажег.
Там, где березы полыхали горели,
Бедная рябина получила ожог.

Я видел в тумане, где усиливался холод,
Смутный силуэт человека в шляпе.
И спросил у него дорогу в город,
А его рот кто то заткнул кляпом.

Пугалом огородным оказалось оно,
От одуванчиков луг стал седым.
Излить душу туманам не каждому дано,
Плача как в кабаке, пьяный в дым.

Старуха в тумане окликает, ищет,
Козла своего, который пропал.
Бармочет листопад все тише и тише,
Зима идёт туманной тропой.

10:44 дня.
Канада, Онтерио.


Сольный танец в осеннем саду


Бездомные ветры свистят тоскливо,
Птицы воздушными караванами уходят.
Облетают беспечно тополя и ивы,
От потер они с ума не сходят.

Легкоронимая осень тихо с дождями,
Причитая шепотом плачет о ком?
Тонкая рябина хвастается гроздьями,
Пляшет за низким старым окном.

Нет, в рощах клены не распяты,
Они прихода зимы с нетерпением ждут.
И широко распахнув свои объятия,
К нам огромными толпами идут.

Только одуванчик лысый на ветру плачет,
Среди крапивы и высокой травы.
Рябина свои раны ни от кого не прячет,
Танцует на ветру вся в крови.

10:00 утра.


Рваная рана ветерана

(Участникам Второй Мировой Войны посвящается)

Весенний праздник девятого мая,
Духовой оркестр играет вальс легкий.
Плачет ветеран, по улице шагая,
Вспоминая друзей и дни далекие.

Майское небо над земным шаром,
Ветер трепещет волосы ветерана.
Шагает он мерно в пиджаке старом,
В душе неизлечимая рана.

Захотелось мне поздравить его,
Праздник победы как никак.
Я хотел пожать ему руку, но у него,
Отсутствовала рука.

Его терзает невыносимые боли,
От его друзей не осталось ни кого.
На ветру как у пугало в поле,
Трепещут его пустые рукава.

3:08 дня.
г. Бремптон, Канада.




Бумага на столе как заснеженная тундра,
Куда тишина полярная легла.
Бледнеет небосвод охрой и умброй,
Рассеивается туманная мгла.

Утренний воздух свежий и молод,
Скоро в саду запоет зяблик.
С утра заядлый курильщик город,
Дымит сигарами заводов и фабрик.

Гуляет по пустынной улице ветер,
Молча бледнеет звезда вдалеке.
Дворник гребет метлой на рассвете,
Словно веслом по туманной реке.

10:18 дня.
Канада, Онтерио.

Оледенела от одиночества луна

Заглажены утюгом ветрами зимы,
Заснеженные холмы и равнины.
Устало глядят огоньки из тьмы,
Деревья как белые павлины.

Далекие звезды, покрытие инеем,
Мерцают, не нарушая людского сна.
От одиночества в небосводе синем,
Оледенела озябшая луна.

7:58 утра.
Канада, Онтерио.



В сумраке дождливом и пустом

Шелестит дождь, как из ведра льет,
И стучит в окна, не зная покой.
Тает в зеркалах тротуаров мед,
Стекая с сот непогашенных окон.

На улице дождь босиком пляшет,
На зеркальном площади чистом.
Как танцор в темном и мокром плаще,
В сумраке безлюдном и пустом.

А рябина голая от стужи онемела,
Осень, ты ее снегами укрой!
Чтобы она зимой стайку свиристелей,
Угощала красной икрой.

12:17 дня.
Канада, Онтерио.

Луна как в кружке нищего монета

За окном неугомонные сверчки,
Стрекочут, ничей не нарушая покой.
Туманы словно кудрявые овечки,
Пасутся стадами над рекой.

Лягушки о чем то самозабвенно пели,
Изрешетив своим рокотом мрак.
В пруду заснули с согнутой шеей,
Лебеди как вопросительные знаки.

А луной освещенный сумрак седой,
Как сиротливая душа поэта.
Луна дрожала под прозрачной водой,
Словно в кружке нищего монета.

9:55 ночи.
Канада, Онтерио.

Луга с испугом глядят на дымящие города

Небеса от стаи птиц загудели,
Улетели огромными стаями гости.
О, деревья вы сильно похудели,
Как узники, кожа да кости!

Вы лупите друг друга локтями,
Вдоль проселочной дороги.
Там, где вытерает рыжий октябрь,
На алый ковер осени ноги!

Даль нас тянет к себе и манет,
Тихо приближаются холода.
С испугом глядят сквозь туманы,
Луга на дымящие города.

9:50 утра.
Канада, Онтерио.


x_15d42282 (604x453, 162Kb)


Село Маслахат, где родился и вырос Холдор Вулкан.


Кўнглима орзулар солган, қишлоғим,
Олис-олисларда қолган, қишлоғим.

Келиб қоларми деб, ҳар саҳар, ҳар шом,
Кўзлари йўлимда толган, қишлоғим.

Равшан Файз





Holder Volcano

Member of the Uzbek Union of Writers

The furniture

(The story)

It was exactly six months since I stopped gambling, which brought me so much grief and suffering. Since then, I sometimes play cards, but not for money. Just for fun.
I love a game of cards called "fool." In this game Usta Garib my eternal and unlucky rival. Every time he loses to me, he's a fool. After winning the game, from these decks of cards I specifically leave two sixes and put them on the shoulders of of Garib, and then I tell him:
This is for you, shoulder straps. You are the legendary General of fools.
I remember once again we were sitting at the open Window of the Barber's shop while I and Garib were playing cards. Mentally attacking my opponent, I say:
- Usta, do you know who Osip Mandelstam is? - No - replied Garib, looking at the unfolded newspaper "Yosh leninchi" - "Young Leninist" where he had not yet picked up his deck of cards.
- Who is this Mandelstam?
He is a poet and he once wrote a poem about you.
- Yeah?.. - said Usta Garib picking up all the cards that were on the unfolded newspaper "Yosh Leninchi" He picked up a bunch of his playing cards. The playing cards in his hands resembled a Japanese fan.
- And what are the poems of ? - asked Mouth Usta Garib, adjusting the card. I answered:
- He wrote so:

Power is as disgusting as a Barber's hand.

The word "Barber" means Hairdresser. That is the power is as disgusting as hands of the hairdresser - he wrote. Not about the current government, or the era of Stalin, he wrote.
- He wrote that? And why does he writes such strange poems about me? What have I done to him? Well, damn, you serve people, you serve from the heart, you shave them, you cut them, and here you are... Customers are ungrateful... In what revision does it works, this is it...that poet?
- He hasn't worked in a while. Stalin did the right thing shooting him during his repressions, felts he died of starvation in the cold barracks, where the prisoners were fed by his blood, lice, fleas and bedbugs. Some historians write that he has gone mad from paranoia, not sleeping at nights, staring wild-eyed from his torn blanket, for fear that a the others are plotting to poison him - I said.
- Really? - Usta Garib said. - I thought he was our contemporary. But still, Stalin did the right thing, shooting him. Think about it really, why does write such bad poems? why doesen't he write about the flowers there... About a woman... About love. Or, like, wine or vodka like Omar Khayyam, right? And he, the fool, took it and scribbled about hairdressers, calling them even.
Usta Garib looked at his hands and thought for a moment. Then he said:
- Interestingly. Was Stalin a hairdresser, too? - he said looking with amazement at palms.                 
I replied:       
- Yes, he was a great hairdresser. With a huge razor, he shaved off everything that grows.
Then he is a Colleague to us, huh? Well, I just didn't know - Usta Garib
- He must have had a lot of clients? - he said.
- Yes, he had millions of clients... millions... it's huge and an acute sharp razor - ...Wow, how much of his customers rotted in prisons, under torture! Died from exhaustion, from typhus, cholera and dysentery, like flies in concentration camps located in the distant and cold Magadan and in the Gulag archipelago. Many of them drowned in the swamp during logging. Most of them were shot, and branded "Enemy of the people." With these words, I finished the game, saying victoriously:
Here you have two sixes on your suspenders. Sew it on their jacket.
- Al Qasum, how do you manage to win all the time? You must, he tells Satan Alihullana - said Usta Garib, collecting his cards.
- Do you want to play again? - he said.
I refused.:
- No, thank you. I should probably get going. look in the mirror and keep playing with your reflection. And I believe that you never will win.
But with my words Usta Garib did not react. On the contrary, through the open window stared at the street where his house was located, at the car, as if it were a meat truck. And there are people unloading something like furniture. Watching this process, Usta Garib said with surprise:
- Oh, my... What are they unloading? Furniture or something?! Perhaps Adill sent his duty goods. My wife scolds them. Well, Adill! He had to pay the debt in cash. It's against street law. That's mean. I'm not letting him of the hook. Today will go to the theif in law and I will inform them about this situation.
- Come on, Al Kasum, let's go. I'll send his furniture back now. Let him drive the debt in cash. Why do I need furniture? I don twant any furniture. I'm a villiager I dont live in the City or something...
- We ran with Usta Garib to where the car was. When we came closer, we saw one officer and four soldiers. Kalashnikovs, were hanging on the shoulders of the soldiers, and with bowed heads, the soldiers stood the iron casket. Usta Garib's, wife was hugging his son's coffin, crying. At the sight of this Usta Garib had dramatically pale face and convulsively trembling lips.
The officer approached Usta Garib, taking off his cap. Then, pointing to the address and offering condolences, they gave him a letter of command.
Usta Garib took the letter with his shaking hands and read it and screamed like a wild man:
- Oh my God! For what?!.. Salahiddun! Salahidduuuun! Son! My one and only! Oh my Salahiddun! It's my fault! Allah must have me punished for what I played dice! How we dreamed with your mother to marry you to the neighbor girl Gulbahor, who you loved!I wish I had grandchildren too!As I rejoiced then, seeing you together on the Bank of the river, among the jungles, where you talked, laughed, not noticing me.How then was filled with trills, and skylarks on a flowery meadow! I remember you both fell silent for a while, listening to the distant voice of a lonely cuckoo. Apparently cuckoo cuckoo, telling you only have a short life, and we did not understand! How am I going to live in this world without you, son! I blame myself! This, I sent you to the army! I'm sorry, my son! I'm sorry, for God's sake!
Usta Garib, hugging the coffin of his only and beloved son, cried. Then I learned that the regiment of the son of Usta Garib, who served in The Soviet Army, was stationed in Afghanistan, where he was serving afghanistan but he returned home in a coffin. I tried to somehow calm Usta Garib and his wife, but they did not listen to me.
Hearing the noise, the neighbors came out and the crowd quickly gathered. Usta Garib's wife was grieving and tearing her hair out she hit his head on an electric pole, and broke her forehead. She passed out. Blood spurted from the wound, forming a puddle of red. From the blood of his wife's head and Usta Garib's wive's head became red. The women bringing it to themselves, lifted her head and to stop blood, someone brought soot from a copper pot. Then this soot was sprinkled on the wound and bandaged with a rag to prevent the bleeding.
Usta Garib roared. I, too, could not hold back tears and cried from the heart, because Salahiddun was a good guy in Afghanistan everyone roared. Soldiers, wiping away tears in their cap, too, silently crying.
At this moment they brought a coffin into the house. By lunchtime all the relatives of Usta Garib had gathered, and on the street, sharing the grief of the poor hairdresser, stood sympathetic people, talking in a whisper.
Finally came masjide Imam Sheikh Gainutdin ibn Zainuddin, to read janaza (Islamic funeral) to the dead, and said:
- Mullah Abdusalam, you quickly go get a corpse decorator from a morgue and with him in the cemetery begin to dig a grave. Mullah Halmurza you run Let him come and wash the dead. Mullah Abidjan you put him in your car and urgently bring the welder of Ergashbay Ibn Rahimjan and with him weld it so we can cut the lid of the iron coffin.
When his words were translated into Russian, the officer approached Zainutdin Ibn Gainutdin, he began to speak. I translated his words. In particular, he said:
- I categorically forbid you, comrade, to open the lid of the coffin and demand that you comply with the laws of the Union of Soviet Socialist Republics. The Constitution says that before the law from small to large all are equal. I have a document on that Which says to open the lid on this coffin is strictly prohibited! If you dont want a new epidemic to spread all over your republica then dont open it!
But, Sheikh Gaynutdin Ibn Zaynutdin sharply rejected the words of the officer:
- You're right. Everyone is equal before the law. But the Soviet laws, that Is, the state Constitution is not for the dead. For this simple reason, you have no right to forbid us to open a coffin.
Moreover, after death the person becomes independent from any laws that are created by people. We are simply obliged to open the coffin in order to purify the body of the deceased by Holy ablution according to Sharia law and wrap it in a shroud.
Then the officer said:
- Well, all right, comrade Mullah. In that case, you must give us a written refusal so that I can report to my superiors.
-Well, - said the Sheikh Gainutdin Ibn Zainuddin. On the paper given by the officer, the Sheikh wrote a letter of explanation.
At this time, the Mullah Abidjan brought a welder with a blowtorch, who lived not far from the house of Usta Garib. They with the help of autogen began to cut the lid of the coffin. Finally they opened the lid. Mullah Abidjan removed the lid of the coffin and stood as a statue made of bronze. Those people who dared to look inside the coffin also stood as if petrified. In the coffin the son of Usta Garib did not lie there, but absolutely another, red-haired guy with a slit throat. Little yellow centipedes were running across his face.
-Mullah Abidjan began to tear. He vomited on the coffin cover. Usta Garib stared at the coffin and the officer. Then, taking out his knife from his pocket, rushed to where the officer stood with the soldiers. But we restrained him. He was screaming like a madman.
-  i'll kill you! I'll slaughter you! What kind of abuse is this?! Where's my son?! Answer the Questions?! Where's Salahiddun?!
From the mouth of Usta Garib appeared foam, like a mad dog. Frightened, the officer removed his pistol from his holster and took aim at Usta Garib. Zainuddin Ibn Gainutdin started to calm Usta Garib:
- Usta Garib, pull yourself together. Your son is probably alive and well. thank God. For he loves the grateful...
Taking advantage of the moment, the frightened officer ordered the soldiers to quickly load the coffin of a young soldier of the Soviet Army, who was stabbed in Afghanistan. The soldiers pushed the coffin back into the car, following the order of their commander, and quickly left.
The people didn't know what to do. Gainutdin Ibn Zainuddin gave a retreat to the grave diggers and corpse cleaner that washed the body and buried the dead. Then he again turned his mouth to Garib and said:
- Compose yourself, Usta Garib. Good thing they opened the coffin. God grant that your son will return home safe and sound. It turns out there was a big misunderstanding. But the young soldier is a pity. Somewhere in distant countries his parents are also waiting for him. God rest his soul. All people, regardless of their religion or race, are sons and daughters of Adam and eve. All people in the world are equal before God, and the damned war is the work of Satan! Let us pray that there will be no war in the world and that young people will not die in the hot spots of the planet. Let us pray that the son of Usta Garib will return home safe and sound. Omin!

And we all present prayed for the soldiers of the world and for the son of Usta Garib too. Then we went home.






Холдор Вулкан

Член Союза писателей Узбекистана





Село "Маслахат" расположено на берегу реки "Карадаря". В переводе на русский язык это название звучит как "Черная речка".Жизнь жителей этого села тесно связана с этой рекой.В пойме реки они пасут скот, сеют рис в рисовые поля, многие занимаются рыбаловством.По зеркальным рисовым полям бродят длинноногие белые аисты, как на ходулях, охотясь на лягушек.Плотно пообедав аисты полетят в сторону водокачек и электрических столб, где расположены их гнезда, построенные из сухих прутьев и стебли хлопчатника "гузапая". Аисты по природе немые птицы, но как они опрокинув свои головы, трещат острым клювом, похожий на горкий, красный перец!Над виноградными садами летят тучей стаи прожорливых птиц, резко изменяя свой полет, то направо то налево, образуя крыльями гудящий ветер. В тополиных рощах запоет иволга и в далеких полях плачет одинокий удод.Крутые овраги реки, похожие на качественный голландский сыр со множеством дыр, где гнездятся в норах береговые ласточки, зимародки и голубые вороны.Они гнездятся в стенах оврагов, чтобы не могли забраться к их гнездам змеи и двуногое сушество.В дельте растут старые горбатые ивы и тополя, растут также стеной камыш, шелестя на бродячем ветру, колыхаясь зеленой волной.В тихих и зеркальных затонах цветут белоснежные кувшинки, и их бутоны торчат посреди тонких круглых листьев, похожие на зеленые блины.В один из таких прекрасных дней компания друзей спустились к реке, чтобы порыбачить с помощью рыбаловной сети.Они долго возились по горло в воде как ондатры и бобры, волоча рыбаловную сеть по реке.Над ними летели чайки драчливой стайкой и нервно кричали.Вдруг один из рыбаков с диким восхищением крикнул.
-Есть! Наверно крупный сазан, метров полтора, не меньше!Я почувствовал, она уже в сети!Давайте, быстро тените сеть к песчаному берегу!
-Да, я тоже почувствовал! Крупная рыба! Тените помедленнее, чтобы она не ускользнулась, порвав сеть! - крикнул другой.Такими словами они дружно и осторожно потенули рыбаловную сеть к берегу.Вытаскивая с трудом снасти к песчаному берегу, они замерли от ужаса, увидев в сети опухший труп человека.Потом приходя в себя, они сообщили об этом милицию и долго не заставляя ждать приехали оперативники с криминалистами. Голова трупа так было изуродовано, что никто из присутствующих не мог его опазнать.После долгого обследование и составление протокола, оперативники увезли труп в морг.



Через недели, после того, как обнаружили труп неизвестного человека милиця аростововала жену Султана Савдогара Зубейду, обвиняя ее в убийстве собственного мужа на почве ревности, изуродовав его голову с помощью скалки.Труп Султана Савдагара опознали близкие по татуировке, которая в виде змеи была у него на левой руке. Мать Султана Савдагара, время от времени пала в обморок, горько плача и проклиная свою сноху. Братья покойного, избили Зубейду до полусмерти.Они бы ее убили, если во время не приехала милиция.
Зубейду арестовали в качестве подозреваемой. Отвергая обвинение, она долго и горько рыдала.Но никто не поверил на ее слова.Скопившаяся толпа требовала устроить самосуд.
-Ее нужно сжечь на костре, как ведьму, прибив в ее сердце осиновый кол! - кричал кто то из толпы.
-Нет, отдайте ее мне и я эту тварь буду волочить по улицам села и по полям, по проселочной дороге, привязав ее за конский хвост! - предлогал другой!
-Один бородатый мужик обратился к толпе с идеей, учинить Зубейде "тошбуран". То есть по шариатскому закону публично казнить ее, забросывая камнями.
Но милиция сделала всё, чтобы не допустить самосуд. Перед уходом Зубейда кричала:
- Люди добрые, поверьте мне! Я не убивала его! Неужели вы верите этому?! Это же клевета! Побойтесь Бога! Как я могу убить своего собственного мужа, отца моих детей?!Ведь я любила его и люблю больше всего на свете! - плакала она.
Она рыдала. Но слёзы её не спасли. Всё же её увезли. Расследование длилась долго. Через месяц состоялся суд. В суде она под давлением полностью осознала вину. После долгого шушуканья суд вынес приговор. Её приговорили к десяти годом лишения свободы и отправили в женскую колонию. После этого в газетах опубликовали ряд статьей, посвящённых этой теме. По телевизору передавали материал о жутком и гнусном преступлении Зубейды. Вся страна хором проклинала её. За раскрытие этого преступления следователь младший лейтенант Хуррамкардон Одыльганиювгич получил звание майора.
Детей Зубейды отправили в интернат, где воспитываются осиротевшие дети беспризорники. Зубейду лишили родительских прав и дети тоже отреклись от нее за то, что она зверски убила их любимого отца.


После шести лет, как посадили Зубейду, в селе всем на удивление появился "покойник" Султан Савдогар. Он приехал домой и, не обнаружив никого, спрашивал у соседей, где, мол, моя семья.
Увидев его живым, испуганные соседи отшатнулись. Потом обрадовались. Но эти радости быстро померкли. Люди начали прятать глаза. Они не знали, что сказать. Молчали. Женщины заплакали. Одна старуха только осмелилась рассказать все:
- Где ты шлялся, шайтан?! - сказала она плача.
Султан Савдагар на эти грубые слова обиделся даже:
- Чего вы меня ругаете, бабушка? Я же поехал в Россию не для того, чтобы танцевать, а чтобы зарабатывать деньги на жизнь! Чтобы прокормить свою семью! А там свои узбеки продали меня за какие то двесте долларов США другим узбекам - рабовладельцам и они забрали мой паспорт и мобильный телефон, чтобы я не мог позвонить домой. Потом сказали, что отправят меня в одно место, где я могу зарабатывать большие деньги. Я согласился. Нас увезли ночью и мы долго ехали на автобусе без окон, где нам трудно было дышать.На рассвете мы приехали куда, знаете?!Ну конечно не знаете. Оказывается нас переправили в Чернобыль, где когда то взорвался четвертый энергоблок Атомной Электростанции, где высокий уровень радиации. Там нас заставляли работать на плантациях, где вырашивали анашу.Мы работали в подпольных лабороториях, где изгатавливаются марихуана, представляете? Шесть лет я там ишачил, но мне ни копейку не дали гады!Мне пришлось совершить побег.Бежал ночью, когда рышут огромными стаями кровожадные волки.Чудом спасся.Переправившись на территории России, мне пришлось скрытся от полиции, огядываясь почти на каждом шагу так как у меня не было паспорта.Но, оказывается мир не оскудел хорошими людьми.Добрые люди помогли мне добраться до своей Родины.Вот такие дела... А где мои дети? Где моя жена? Неужели Зубейда вышла замуж за другого и уехала, забрав с собой детей, подумав, что меня уже нет на белом свете? - спросил Султан Савдагар.
Старуха продолжала:
- Ой, сынок, беда заглянула в твой дом. Жена твоя сидит в тюрьме! - сказала она, плача. Султан Савдагар удивился:
- Что?! Как это?.. Почему в тюрьме? А за что ее?..
- За убийство её посадили! - сказала старуха, еще больше удивляя Султана Савдагара.
- За убийство?! А кого она убила? - сказал, продолжая удивлятся Султан Савдагар.
- Тебя! - сказала старуха.
- От таких слов Султан Савдагар испугался даже. Потом сказал:
-Что вы говорите, бабушка?! Вы шутите?!Не понимаю, ей богу. Такого не бывает! Я тут жив и здоров, а они посадили мою жену, обвинив в убийстве меня? Они в своём уме?!
- Да в том-то и дело, сынок! Произошло недоразумение. Шесть лет тому назад нашли у реки труп. У трупа на левой руке обнаружили рисунок, похожий на твою. Его одежда тоже была похожа на твою. Но голова была настолько изуродована что, милиция не смогла установить личность покойного и спутала с тобой.Твоих детей отправили в интернат - пояснила старуха.
- Нифига себе! Вот гады а!Что они наделали?! О Боже мой! Боже мой!О бедная моя жена!Бедные мои дети!- сказал Султан Савдагар, сквозь слезы.
Старуха продолжала:
- Ты вот что сынок, иди сейчас же в милицию и скажи им всю правду. Может они освободят Зубейду.
Султан Савдагар побежал в сторону гузара, чтобы нанять такси и ехать прямо в тюрьму. В тюрьме, узнав о появлении Султана Савдагара и услышав его слова, начальник тюрьмы замер как вкопанный. И шокируя своих, он передал новость по инстанциям вышестоящим чиновникам.
Прокуратура тут же взялась за это дело и начали заполнять соответствующие документы. Через три дня Зубейду реабилитировали и освободили, пообещав возместить моральный ушерб, причиненный ей и наказать виновных по всей строгости закона. Обещали так же восстановить родительских прав Зубейды и вернуть им детей.В эти дни Зубейда долго плакала, услышав рассказ о скитаниях своего беднего мужа.
- Прости меня, любимая, прости - сказал Султан Савдагар, обнимая по дороге свою жену за плечи и целуя ее. Она задумчиво посмотрела на мужа и сказала:
- Почему я должна простить тебя? Ведь ты не виноват. Слава богу, вернулся домой. Теперь я счастлива...
Она так и сказала. Султан Савдагар тайно продал свою почку, чтобы оплатить лечение своей любимой жены. Но через месяц Зубейда скончалась.


12:11 ночи.

Канада, Онтерио.

eb23ebae4e2f0a5747a3836a73a792433eb756231883193 (700x510, 39Kb)



Холдор Вулкан

Член Союза писателей Узбекистана




Сегодня исполнился ровно шесть месяцев, как я завязал играть в азартные игры, которые принесли мне столько горя и страдания. С тех пор я иногда играю в карты, но не на деньги. Так, для развлечения.
Я люблю игру в карты, которая называется "дурак". В этой игре Уста Гариб мне вечный и невезучий соперник. Каждый раз он проиграет мне, оставаясь в дураках. Выиграв игру, из этих колод карт я специально оставляю две шестёрки и кладу их на плечи Уста Гариба, а затем говорю ему:
Это вам на погоны. Вы - легендарный генерал дураков.
Помню, как-то в очередной раз мы сидели у распахнутых окон парикмахерской Уста Гариба и играли в карты. Психически атакуя моего соперника, я говорю:
-  Уста, вы знаете, кто такой Осип Мандельштам?   -    Нет - ответил Уста, глядя на разложенную газету "Ёш ленинчи" - "Молодой ленинист", где лежали ещё не битые колоды карт.
-   А, кто такой этот Мандельштам?
- Это поэт и он когда-то написал стихи про вас.
- Да-а?.. - сказал Уста Гариб поднимая все карты, которые лежали на разложенной газете "Ёш Ленинчи" из-за отсутствия в его руках козыря.Игральные карты в его руках напоминали японского веера.
- А что за стихи? - спросил Уста Гариб, поправляя карты. Я ответил:
- Он писал так:

Власть отвратительна как руки брадобрея.

Слово "брадобрей" означает парикмахер. То есть власть отвратительна, как руки парикмахера - писал он. Не о нынешние власти, а об эпохе Сталина он так написал.
- Он так и писал? А почему он пишет такие странные стихи и причем тут я? Что плохого я сделал ему? Ну, блин, служишь людям, служишь от чистого сердца, бреешь их, постригаешь и вот на тебе... Клиенты неблагодарные... В какой редакции он работает этот, как его...ну этот поэт?
- Он уже давно не работает. Толи его застрелили во время сталинских репрессий, толи он сам умер с голоду в холодных бараках, где узники вскармливали своей кровью вшей, блох и клопов.Некоторые историки пишут, что он сошел с ума от безисходности, не спал по ночам, глядя безумными глазами из дырявого одеяло, боясь, о том, что его хотят отравить - сказал я.
- Да? - сказал Уста Гариб.Я думал он наш современник. Но, всё же правильно сделал Исталин, застрелив его. Подумайте сами на самом деле, зачем писать такие вредные стихи? Писал бы он про цветы, там... Про женщин... Про любовь. Или, например, про вино или водку как Омар Хайям, да? А он, этот дурак, взял и строчил про парикмахеров, называя их руки отвратительными.
Уста Гариб, глядя на свои руки, на миг задумался. Потом сказал:
- Интересно. А что, Исталин тоже был парикмахером?
Посмотрев с изумлением на Уста Гариба, я ответил:
- Да, был большим парикмахером. Огромной бритвой он сбрил всё, что растёт.
- Коллега, значит? Ну, я просто не знал - восхищался Уста Гариб
- Наверно у него много было клиентов? -поинтересовался  он.
- Да, клиентов у него было миллионы... миллионы... Он своей огромной и острой бритвой... Эххее, сколько его клиенты сгнили зажива в тюрьмах, под пытками! Умерали от истощения, от тифа, холеры и дизентерии, как мухи в концентрационных лагерях расположенные в далеком и холодном Магадане и в архипелаге Гулаг.Многие из ных утонули в болоте во время рубки леса. Большенство из них были расстрелены, под клеймом "Враг народа".  С такими словами я закончил игру, произнеся победоносно:
Вот вам две шестёрки на погоны. Пришейте на свой пиджак.
- Аль Касум, как вы умудряетесь всё время выигрывать? Вам, наверное, сам Шайтан Алайхуллаъна подсказывает - сказал Уста Гариб, собирая карты. 
Сыграем ещё раз?- сказал он.
Я отказался:
- Нет, спасибо. Я, пожалуй, пойду. А вы смотрите в зеркало, и продолжайте игру со своим отражением. И я верю что, вы когда нибудь обязательно выиграете.
Но на мои слова Уста Гариб не среагировал. Наоборот, через распахнутое окно уставился на улицу, где был расположен его дом, и на грузовик, похожий на мясовоз. А там люди разгружали что-то похожее на мебель. Наблюдая за этим процессом, Уста Гариб с удивлением сказал:
- Ё моё... Что они разгружают? Мебель что ли?! Наверно Адыл отправил свой долг товаром. Жена моя ругает их. Ну, Адыл! Он должен был отдать долг наличными. Это противоречит уличному закону. Это за падло. Этого я так не оставлю. Сегодня же пойду к разборщикам и поставлю их в курс дела. Век воля не видать.
-  А ну-ка, Аль Касум, пошли. Я сейчас его мебель отправлю обратно. Пусть гонит долг наличными. Зачем мне мебель? Без мебели обойдусь. Городской что ли...
Мы с Уста Гарибом побежали туда, где стояла машина. Когда мы подошли поближе, увидели одного офицера и четверых солдат. Они, повесив на плечи автоматы Калашникова, и склонив головы, стояли у железного гроба. Жена Уста Гариба, обнимая гроб, плакала. При виде этого у Уста Гариба резко побледнело лицо и судорожно задрожали губы.
Офицер подошёл к Уста Гарибу, снимая с головы свою фуражку. Потом, указывая на адрес и принося соболезнование, дал ему письмо командования.
Уста Гариб взял письмо трясущими руками и прочитав, заорал как дикий человек:
- О - о - о! Только не это! О, боже! За что?!.. Салахиддун! Салахиддуууууууун! Сынок! Мой единственный! Нет, нехе - е - ет! Салахиддун! Это всё из-за меня! Аллах меня наверно покарал за то, что я играл в кости! Как мы мечтали с твоей мамой поженить тебя на соседскую девушку Гульбахор, которая ты любил!Как я хотел, чтобы у меня тоже были внуки!Как я радовался тогда, увидев вас вместе на берегу реки, среди юлгуновых зарослях, где вы разговаривали, смеялись, не замечая меня.Как заливались тогда трелью полевые жаворонки над цветущим лугом! Помню, вы оба умолкли на какое то время, внимая далекому голосу одинокой кукушки.Видемо кукушка куковала, предвещая тебе короткую жизнь, а мы этого не понимали!Как мне теперь жить дальше на этом свете без тебя, сынок!Я сам виновать! Это, я отправил тебя в армию!Прости, меня, сынок! Прости, ради Бога!
Уста Гариб, обнимая гроб своего единственного и любимого сына, плакал. Тогда я узнал, что полк сына Уста Гариба, который служил в рядах Советской Армии, был дислоцирован в Афганистан, где шла кровопролитная вайна и он вернулся домой в гробу. Я старался как-то успокоить Уста Гариба и его жену, но они не слушались меня.
Услышав шум, вышли соседи, и быстро собралась толпа. Жена Уста Гариба от горя рвала на себе волосы и ударяя голову об электрический столб, разбила себе лоб. Она потеряла сознание. Из раны хлынула кровь, образуя лужу красного цвета. От крови голова жены уста Гариба стала красной. Женщины, приводя её в себя, подняли её и чтобы приостановить кровь, кто-то принёс сажу от котла. Потом эту сажу посыпали на рану и перевязали тряпкой.
Уста Гариб всё ревел. Я тоже не смог сдержать слёзы и плакал от чистого сердца, потому что Салахиддун был неплохим парнем в Матараке. Уста Гариб всё ревел. Солдаты, вытирая слёзы в пилотку, тоже молча плакали.
В этот момент занесли гроб в дом. К обеду собрались все родственники Уста Гариба, а на улице, разделяя скорбь беднего парикмахера, стояли сочувствующие люди, разговаривая шепотом.
Наконец пришёл имам масжида Шейх Гайнутдин Ибн Зайнутдин, чтобы зачитать джаназу (мусульманская панихида) усопшему, и сказал:
-Мулла Абдусалам, вы быстро идите к могильщику и вместе с ним на кладбище начинайте копать могилу. Мулла Халмурза, вы бегите за "Гассалам". Пусть он приедет и омывает усопшего. Мулла Абиджан, вы на своей машине срочно привезите сварщика Иргашбая Ибн Райимджана и вместе с ним с помощью сварки отрежьте крышку железного гроба.
Когда его слова перевели на русский язык, офицер, подойдя к Зайнутдину Ибн Гайнутдину, начал говорить. Я переводил его слова. В частности, он сказал:
-  Я категорически запрещаю вам, товарищ, открывать крышку гроба и требую, чтобы вы соблюдали законы Союза Советских Социалистических Республик. Ибо Конституция гласит, что перед законом от мала до велика все равны. Вот у меня есть соответствующий документ о том, что открывать крышку этого гроба строго запрещается! Если хотите, чтобы не распространилась страшная эпидемия на территории вашей Республики, остановитесь.
Но шейх Гайнутдин Ибн Зайнутдин резко отверг слова офицера:
- Да вы правы. Перед законом все равны. Но Советские законы, то есть Государственная Конституция не для усопших. По этой простой причине вы не имеете права нам запрещать, совершить адат.
Тем более, после смерти человек становится независимым от всяких законов, которые созданы людьми. Мы просто обязаны открыть гроб, чтобы по шариатскому закону очистить священным омовением тело усопшего и должны завернуть в саван.
Тогда офицер сказал:
- Ну, хорошо, товарищ мулла. В таком случае вы должны нам дать письменный отказ, чтобы я мог отчитаться перед своим начальством.
-Хорошо - сказал шейх Гайнутдин Ибн Зайнутдин. На бумаге, который дал офицер, шейх написал объяснительную записку.
В это время мулла Абиджан привёл сварщика с автогеном, который жил не вдалеке от дома Уста Гариба. Они с помощью автогена начали резать крышку гроба. Наконец открыли крышку. Мулла Абиджан снял крышку гроба и замер, как статуя, сделанная из бронзы. Те люди, которые осмелились посмотреть во внутрь гроба, тоже стояли словно окаменевшие. В гробу лежал не сын Уста Гариба, а совсем другой, рыжеволосый парень с перерезанным горлом. По его лицу бегали маленькие жёлтые сороконожки.
Муллу Абиджана стало рвать. Он блевал на крышку гроба. Уста Гариб глядел то в гроб, то на офицера. Потом, рывком вынимая свой нож из ножен, бросился туда, где стоял офицер с солдатами. Но мы его удержали. Он орал, хрипя, как сумасшедший.
- Убью, блядь! Зарежу, век воли не видать! Что за надругательство?! Где мой сын?! Отвечайте шакалы?! Где мой Аллаяр?!
Изо рта Уста Гариба появилась пена, как у бешеной собаки. Испугавшись, офицер вынул пистолет из кобуры и прицелился в Уста Гариба. Гайнутдин Ибн Зайнутдин начал успокаивать Уста Гариба:
-  Мулла Гариб, возьмите себя в руки. Вероятно, ваш сын жив и здоров. Поблагодарите Бога. Ибо он любит благодарных...
Пользуясь моментом, перепуганный офицер велел солдатам, чтобы они быстро погрузили в машину гроб молодого солдата Советской Армии, которого зарезали в Афганистане. Солдаты затолкнули гроб обратно в машину, выполнив приказ своего командира, и быстро уехали.
Матаракчане не знали, что делать. Гайнутдин Ибн Зайнутдин дал отбой могильщикам и гассалам, которые омывают тело усопших и хоронят. Потом он снова обратился Уста Гарибу и сказал:
-   Успокойтесь, Мулла Гариб. Хорошо, что открыли гроб. Дай Бог, чтобы ваш сын вернулся домой живым и здоровым. Оказывается, тут случилось большое недоразумение. Но и того молодого солдата жалко. Где-то в далёких странах его тоже ждут родители. Царство ему небесное. Все люди, независимо от их вероисповедания и расы - сыновья и дочери Адама и Евы. Все люди в мире равны перед Богом, а проклятая война - дело рук Сатаны! Давайте, помолимся, чтобы в мире не было войны, и чтобы не погибали молодые ребята в горячих точках планеты. Помолимся, чтобы сын Уста Гариба вернулся домой живым и невредимым. Омин!
И мы все присутствующие помолились за солдат всего мира и за сына Уста Гариба тоже. Потом разошлись по домам.

eb23ebae4e2f0a5747a3836a73a792433eb756231883193 (700x510, 39Kb)




Ўзбекистон Журналистлар уюшмаси Андижон вилоят бўлими раҳбари Назиржон Саидовга севимли ўғли Ўктамжон Саидовнинг бевақт вафоти муносабати билан чуқур таъзия изҳор қиламиз.

Марҳумнинг оҳирати обод бўлсин!

Холдор Вулқон

Оқсоқол журналистнинг сурати "Ижод.Уз" сайтидан олинди.





Holder Volcano

Member of the Uzbek Union of Writers

The execution in the electric chair

(The story)

Hurramcardon  of twenty-five, of medium height, with big cow eyes, hunched nose and black eyebrows and hair as oil.He works as an electrician in the local grid and loves his profession.Every day he's somewhere that's fixing, having climbed on high pillars on the claws.Working in a protective helmet of orange color, slightly deviating, holding in the stretch the chain around the pole and humming some funny song.At such moments, Hurramcardon  was too reminiscent of The villagers woodpecker sitting on an old pine post and knocks.Over the electric post, where Hurramcardon , floating like a huge cloud, like giant airships, and next spring the slender poplars sing Tits, bursting trills, such as: -Chka - di-di-di-di-di-di-di!The best and most interesting thing for Hurramcardon is that he can see everything from the height, at a glance, houses, yards, trees, streets, country roads, meadows and cows, cotton fields and fields of high mountain slopes and snowy peaks.

The villagers almost do not pay any attention to him. But when the electric wires were cut off in a winter blizzard or storm and the light goes out, then Hurramcardon  instantly transformed for the villagers, the most important, dear and close to heart person and even a heroic personality.How happy the villagers were when Hurramcardon panics and eliminates the problem! The population of the village old and young, even children in a loud voice, in unison they shouted: -Uraaaaaaaaa!. Hearing this for the first time, a person may even think that the angry people finally rebelled against the tyrant to make a revolution. Once the light is on, everyone, immediately forgot about Hurramcardon. And Hurramcardon in return, treating this with understanding, not offended at them. Often, the authorities themselves, to somehow save electricity, turn off the light and the village plunges into darkness. Especially in winter, when old electric kiosks explode, for weeks, sometimes months, people live without electricity, drowning their shacks and huts in the antediluvian way, eating and reading in the light of kerosene lamps, in the frosty silence. On days like these, when children do their homework in the light of a lit candle, an angry mob will curse the electricians and all the civil servants who oppress their own people, who voted for them in the elections, trusting  them with their fate, when they promised that there would be no problems with electricity and gas if the people voted for them.

With such thoughts Hurramcardon worked on the pole, and then rang his mobile phone. Hurramcardon pulled out his cell phone, turned it on.

-Hello!I hear you! - said Hurramcardon .

The man who called was silent.

-Hello! Who are you?! Why are you silent?  Speak, I'm listening! Hello!.. - said Hurramcardon surprised.

Here a man's rustling voice began to speak: - Hello! Is this electrician Hurramcardon?! Your last name is Uvadacardonov?.. Hello, man. In short you and I both know there is none. Well. Listen to me carefully and do not interrupt, do not ask who I am, where, of course, if you value your life!.. In short, your life hangs in the balance over the bottomless abyss and you have very little time.They want to arrest you today.This is because you blabbed somewhere that all the people who respect themselves in the world treat each other with aristocratic prefixes of the noble title as "Background", "Baron", "Don", "Lord", "Count". And he offered people a new idea that we too should address each other as they, having called names with the prefix "Cardon" and to write also names of citizens with the same prefix in new passports. After that, mentally calling their names with such a prefix, people laughed in unison, and could not suppress their laughter. Was it?  - friend asked.

-Yes, it was. What's wrong with that? I was kidding. Do they arrest you for a joke? - Hurramcardon was even more surprised .

- You kidding? That joke of yours on the same day, confidential informants denounced competence authority in writing, saying the idea of the citizen electrician Hurramcardon Uvadacardonov fraught with dangerous consequences for our society.To understand the scale of the ideas of a citizen of Hurramcardon Uvadacardonov enough to think about the name of our illustrious and eternally indispensable President with the same prefix "Cardon" - they wrote. After reading denounced the investigator from the fear got a dry throat. Then they raised the alarm and put you on the international wanted list. So run and look behind you. Okay, I can't talk anymore. It's dangerous. The situation is extremely serious. After our conversation you break your mobile phone with a stone and try not to talk on the phone. Sincerely, your secret friend ' said the stranger.

- What are you talking about, I was just joking that the company had fun and talked about some of our officials in the highest Government of  the authorities, who steal people's money and send them to foreign banks through zones, in the form of gold and diamonds in place in order to improve gas supply in the country and to upgrade the ageing transmission system. I did not say a word about the authorities that sell natural gas, oil and other minerals almost for free to other countries. And our poor people are drowning their huts, shacks and concrete apartments the antediluvian way in the harsh winter.That is, coal, wood or dung. Especially in winter, in the absence of electricity and gas, the population of our country suffers from the cold. Especially children. They do their homework at the light of a kerosene lamp in cold a house in the siege of Leningrad in the forties of the 20th century. When for the money stolen by some state officials of our independent country, you can easily build powerful ultra-modern power plants, hundreds of giant plants and factories, where our patrons are suffering from total unemployment even though they could work. They wouldn't travel the world looking for work and becoming slaves. If they had a normal job at home, our young fellow citizens would not have turned into marauders, in the hot spots of the planet, where they blow up and destroy beautiful cities, turning them into ruins, killing each other and innocent people, especially the homeless children...
Hello! Hello, can you hear me?! - said Hurramcardon . But from the phone he heard short beeps, similar to the beeps of the ventilator of the lungs of a patient, who died. That is, the connection was broken.

Hurramcardon  with fright, looked around and quickly went downstairs and went to the side of the block where he lives with his mother. On the way, all the people began to look for undercover policemen in civilian clothing. Before he went to his apartment, he again looked around and going inside, closed the door of his apartment. Seeing his pale face and anxious eyes, his mother became concerned.

What's wrong, son? - she asked.

- It's okay.Only, you know... there is such a thing... well, how do you explain it? More shortly... he said barely hearing the thud of boots outside the door, the fear stopped. Then, approaching the door on tiptoe, he looked through the peephole and saw the people standing there. One of them Hurramcardon immediately recognized. It was the local policeman Lieutenant Qogozcardonov, who began to knock at the door.

Who's there? Open the door - said mom of Hurramcardon.

Hurramcardon putting his index finger on his mouth and said in a whisper: - Shh, Mom, there is the Lieutenant Qogozcardonov with his squad. They want to arrest me. Don't worry, mom, it's gonna be okay. I'm going out the window right now and tell them you didn't see me. Take care of yourself, mom. I love you - said Hurramcardon, hugging his mom and saying goodbye to her. From these words the mother of Hurramcardon almost fainted.

Hurramcardon  opening the window, jumped on the booming testennou the roof of a nearby house and ran as a stuntman who performs dangerous and difficult stunts, replacing the actor on the set. After him, said the local policeman Lieutenant Qogozcardonov, people engaged in catching stray dogs. Downstairs they gathered the people and began to observe what is happening sasisa their eyes from the Sunny ray ladanyi their hands. They thought that in their hometown was a shoot action-Packed exciting feature film. Hurramcardon recklessly ran across the tin roofs. He ran and thought that in this world he ran everything as a hampster in a cage which is turning a wheel. People run because they are chased by the merciless grim Reaper. And people twist their wheels, big and small, gold, iron, wood and clay, quietly turning gray and aging at the same time. Who's got the legs for untold wealth. Even those who have paralyzed legs, too, running for a paltry pentia, who is moving with the help of crutches, who is in a wheelchair with the wheels of a bike. And the Earth, Is spinning like a mysterious wheel of the universe and so good that no one can stop it. And the blue sky was too similar to an hourglass, where seconds, minutes, hours, days, weeks, months, years, and centuries are flowing from above like the Sands of the torn bag like heaven in the hourglass of eternity... Such thoughts Hurramcardon  ran on, leaping from roof to roof, like a flying squirrel in the forest as suspense in the jungle.

-Citizen Hurramcardon ! Wait! Stop! Otherwise I will be forced to open fire with my service weapon! - shouted the Lieutenant Qogozcardonov.

Hurramcardon did not obey him. On the contrary he started to run even faster. He jumped from roof to roof like a monkey in the jungle, like a flying squirrel from tree to tree and ran recklessly. Lieutenant Qogozcardonov and the hunters ran with nets in their hand, deftly leaping from rooftop to rooftop, never losing sight of cursory Qogozcardonov. At the bottom of all this with admiration he watched the crowd of onlookers, as tourists at the canadian waterfall Niagara, over which some zipline. Then disaster struck and Hurramcardon  old fell into a deep ventilation shaft of the Khrushchev era. As he fell crashing down, he heard shouting in the dark. Someone coughed and sneezed in the soot and dust. On the roof all, still stomping their boots were the people.
-Oh, my! He's gone! As if the landing failed! To Shaytan!, where has he gone?! I really missed the bastard. - said the Lieutenant Qogozcardonov and said: Well, we'll do a stakeout on his apartment and he won't escape us! After these words, stamping the echoing roof detachment Lieutenant Qogozcardonov began to leave. When they left, in a dark ventilation shaft, someone lit a match and Hurramcardon  saw a man of about thirty-five or forty. He lit a candle. Hurramcardon  immediately asked for forgiveness from the owner for jumping into the housing.

- Nothing, the case - said man and continued.

- I am a lone writer and poet my name is Dahabebahokardon - he explained.

- I'm glad to meet you Mr. poet Dahobebahokardon. Call me Hurramcardon. I have a special secondary education. Before that, I worked as a simple fitter.

- Well, then we're almost colleagues. As you electricians are covering people's houses and roads and we poets illuminated the human soul like a brooding weary street lights in the quiet dawn - said еру poet Dahobebahokardon . Then he read his new poem.

Listening to the verses of Dahobebahokardon, Hurramcardon  took a deep breath.

- Ndaaaaa, such a great poet lives in an unlit ventilation shaft! What an injustice, my Lord! How do you even live in a hole like this covered in cobwebs? Such poets as you have to live in mansions, in the window that at night sneaks the curious moon. Where, outside the window are rings of white-trunked poplars in the wind, and the fall of the brooding maples drop their leaves in silence as tears. In the winter  twilight poets have to sit silently next to a large window, especially turning off the lights and gaze for hours on snowy a snowstorm, listening to the howling of vugi he said.

-No, Mr. Hurramcardon , on the contrary I am glad that I live in the ventilation shaft. It's much better than living in luxurious mansions. Here reigns peace and quiet. No one's bothering me here. I'm not running, I'm not in a hurry, I'm not late. Im doing what I like-said Dahobebahokardon.

Hurramcardon paused for a moment, looking at the hands of the poet of Mahabaratha covered with tattoos. Then asked:

- I apologize, Mr. poet, it is clear that you have been in prison for many years. What for?

-No, Mr. Hurramcardon , I wasn't in prison -said the poet Dahobebahokardon.

- Then why are your hands covered with tattoos? - said Hurramcardon .

AAA said Dahobebahokardon. Then went on to explain:

-I have not only my hands, almost all my body is covered with tattoos, where the text of my poems is written in small print, which can be read only with a magnifying glass. I wrote them on my body with ink and a needle so my poems wouldn't get lost. In short, I live the manuscript of his poems. That's the way I will save money to buy new shoes, but I still can not. I walk, as you can see, in these old footsteps, wrapped in my footcloths. It's like gold for the rich to me. I rarely would like to share with paper he said - then he continued,

-Mr. Hurramcardon , I'm glad you came. Although you came into my miserable home without warning, but you still are a God to me, you should be able to treat the poet more than that - said Dahobebahokardon.

- Well, I'm ready to take treats, Mr. poet. I know you want to punch me in the face for the fact that I bothered you with my stupid visit - smiled Hurramcardon .

- No, really I dont want to punch you in the face, you truly are an expensive guest. I do have some treats for you. There's got to be a piece of dried bread around here somewhere .I didn't eat it, even when I was facing starvation. I saved it for random guests. Where is it?.. With these words, the poet Dahabebahokardon began frantically fumbling in his old and tattered bag, made of fox leather.

- Don't, don't worry, Mr. poet I'm full- said Hurramcardon .

-Yes? the poet - said Dahobebahokardon, and made a sad sigh. Then he got very excited, feeling his torn jacket and pulling out the inner pocket of the pouch.

- Here, I have an excellent shag, made by me from the fallen crimson leaves of autumn maple, which sadly drops in deserted autumn parks and alleys in the misty silence. That is, I will treat you with sacred smoke -he said, hastily unleashing a ribbon from his pouch with his hands shaking with excitement.

-Mr. poet Dahobebahokardon, don't. I'm not Smoking or drinking.That is, I lead a healthy lifestyle. Sports said Hurramcardon .

-Don't be afraid, Mr. Hurramcardon. The tobacco heals - explained the poet Dahobebahokardon , stuffing his pipe with tobacco,on the thin mouthpiece, specially made of reeds. Then, lighting his pipe, took a few puffs and handed it to Hurramkardon.

Hurramcardon  picked up the phone and also made a puff. Then the toxic smoke entered his lungs and he began coughing heavily, sticking out his tongue like a sick old sheep, gasping for breath. Dahabebahokardon began to laugh. He barely was able to breathe due to him constantly laughing said: -You cough as quail, who sings in the predawn darkness of the clover field. The quail was also coughing, the quail's throat was frozen when it drank the cold dew.

- Hmmm,the tabacco that you made with fallen maple leaves which you picked up from the foggy autumn park bitter - said Hurramcardon smiling - just recovering.

Dahabebahokardon asked him about why Lieutenant Qogozcardonov and his team following him.

Hurramcardon  told in detail the reason for the prosecution thought Dahabebahokardon. Then, lighting a pipe he stuffed it with healing tabacco, made of fallen crimson leaves of the autumn maple, he began to speak.

-Yes, Mr Hurramcardon  like you - a rarity not only in our society but on the planet.Not everyone is given the courage to tell the truth about the hard life of people, risking their own lives. I envy you in white in this regard, honestly.And I live here, hiding from the stupid crowd like an eagle nesting on a high rock. Since this property has no Windows, every day I go up to the roof through a compact folding staircase to meet the dawn and sunset, sitting on a tin roof and write new poems.At night I admire the starry sky and the shining moon in silence.I especially love to look at the dawn from the roof down, watching the movement of the crowd, hurrying to work or somewhere else.The flow of crowds moving along the sidewalk as the caravan of ants and headed toward the subway.Hurrying the people obedient to remind me of grains of sand, which the winds easily control and direct them wherever it wants...

Then suddenly someone began to shout at the top:

-Oh, crap, he is here, in the ventilation pipe.Talking to his accomplice!Hurry up, comrade Qogozcardonov! - he screamed.

And again there came the sound tarpaulin boots echoing on the tin roof.Hurramcardon  and poet Dahabebahokardon with horror, stared upward, as prisoners in the deepest dungeon of the ancient Bukhara.

They are terribly scared seeing the angry policeman Lieutenant Qogozcardonov, which looked at the ventilation shaft, as in the well with a service weapon in hand.

-Come on, hands up, bastards!From us still no one can not escape!Now you end Hurramcardon ! And your accomplice too!.. Hey, you bring the rope quickly.Let them rise voluntarily, unless of course they still want to live in this world! he shouted, raising his cap slightly with the barrel of a silenced pistol.

Hearing this Qogozcardonov's heart sank.He stood with his hands raised as a warrior captured in the war.Poet Dahabebahokardon too.

-Wait, Lieutenant Qogozcardonov!I've got tranquilizer Darts! He just ran to the dog hunter, who is engaged in catching of stray dogs, and pulling from his pocket a brass tube began to throw his Darts at Hurramcardon  and his friend.But he couldn't get in.Then the Lieutenant Qogozcardonov lost patience and abruptly pushed him away.

-Oh, you poor dog hunter!Who shoots like that!Move, stupid! I'll do without your bear services, without the rope! I've got a smoke bomb that'll make them go upstairs! he said, lighting a smoke bomb, and threw it into the windpipe, which resembled an old dried-up well.

At this time, the push Lieutenant Qogozcardonov dog hunter rolled on the tin roof and barely stopped at the edge of the roof.

-Don't be afraid, Mr. Hurramcardon .Without panic.In an air duct has a back door-said in a whisper and coughing in the smoke poet Dahobebahokardon.After that, pulling out the old mattress, they opened the doorway and dived there.

Hurramcardon  with the poet Dahabebahokardon out of the doorway and ran, not looking back on the sidewalk, knocking passers-by, in order to get away. Lieutenant Qogozcardonov and his partner the dog hunter. They were still above the ventilation pipe, hoping to catch the two fugitives, that is from the pit of the ventilation pipe, filled with a caustic smoke.And runaways-adherents ran on the sidewalk with all their might, overtaking each other as participants of the sports Olympic games on a treadmill.When they started to cross the street, as if changing direction on the run, Hurramcardon  almost got hit by a truck.The driver of the truck, sharply twisted the steering wheel to the right and in a panic pressed the brakes.As a result the truck sharply left on a roadside and with a roar crashed into a column. From a powerful blow a wooden pole broke like a mast of an ancient pirate ship in the stormy sea.There were heart-rending cries of women, like whistling, swearing and screaming alarm.Fortunately, there were no casualties.The friends fled until, they began to suffocate.Here in the head of Hurramcardon came a unique idea and he forced one man bike with biker handlebars.

-Mr. poet Dahabebahokardon! Jump quickly to the back of the trunk assembly of Shaytan! - he shouted.

Poet Dahabebahokardon jumped on the trunk of a stolen bike with biker handlebars.He deftly sat on Satan's wagon, go prompt the Indians on the horse and together they raced down the sidewalk, screaming: -From the screw, dear citizens!This unit Shaytan is not working brakes!

Passers-by leaned against the walls of houses and showcases of restaurants and cafes, freeing them from the sidewalk.There was a trouble.That is Qogozcardonov's pant leg caught in the chain and the fugitives, losing balance fell to the pavement.To get rid of the two-wheeled trap, from the Shaytan unit, Hurramkardon had to say goodbye to the Trouser leg of his trousers.After that, they started running on the crowded sidewalk again.

There were screams.:

-Companion Qogozcardonov!Here they are!Shoot!We'll miss them again! - the driver of a pickup truck shouted, densely approaching the populous sidewalk.

- No, it's crowded here!I'm going to miss and shoot innocent passers-by!You are a dog hunter, go ahead and shoot poisonous darts for fugitives from his stupid brass tube! -shouted the Lieutenant Qogozcardonov.

-Well, comrade Qogozcardonov! - said dog hunter, and he drew from his pocket of his blue robe brass tube, similar to the tune, began to throw Darts, taking aim at the neck of the fugitives.But he missed and immediately fell a few passers-by, clutching his neck with his hands.

- Fool!Be careful, smelly dog hunter! - reproached the hunter of stray dogs Lieutenant Kogozkardonov, slightly raising the visor of his cap with the barrel of a service weapon.By this time the fugitives sharply changing their directions, dived into a narrow alley, where the car would not fit.

After this detachment of Lieutenant Qogozcardonov began to pursue the fugitives on foot.The persecuted ran towards the railway station.There is screaming from the unbearable pain electric Hurramcardon  started limping, clutching his leg.It turns out he stepped on a rusty nail that pierced through his leg.He could no longer walk, and fell to the ground like a sack of fertilizer.
Poet Dahabebahokardon  had to go back to help his faithful friend in the difficult moments.

- What's wrong? - he asked, running and breathing heavily.

- Vss aaahh!..A nail pierced through my leg! - said Hurramcardon .
His face twisted into a grimace of pain.

-Anything, be patient, master electrician Hurramcardon .Get up.
Let me help you with that. It's dangerous for both of us to stay here. After the squad Lieutenant Qogozcardonov, you understand? - said the poet Dahabebahokardon, trying to help to rise to his fugitive friend.

- No, don't help me.I like something better of myself... You run, I got your back.While I'll hold them off, you will have time to escape, blending into the crowd in the station the flea market.I'm sure.Goodbye, my friend the poet Dahabebahokardon! You have no right not to be saved, run for God's sake, for the sake of our long-suffering literature, for the sake of our oppressed people! said Hurramcardon , groaning from the unbearable pain.
After that Dahabebahokardon there was nothing for it but to run on.
-Goodbye, Mr. Hurramcardon ! Thank you for helping me, staying in trouble and sacrificing yourself for our friendship! - cried the poet Dahabebahokardon. His eyes glistened with tears.Saying goodbye to his friend he ran on.When he disappeared from sight, there was a detachment of Lieutenant Qogozcardonov and caught the fugitive electrician. Lieutenant Qogozcardonov sitting on the back of Hurramcardon, put lowcost handcuffs on his hands.

- Well, got the smelly electrician, evil enemy of our suffering people?! We will catch your crazy rich friend poet living in a luxury ventilation pipe!

- Ah stop... come on, chief, that hurts! Don't put pressure on my leg, which was pierced through by a rusty nail! - said Hurramcardon , lounging on the ground.

After that, he was taken to the basement of the detention center for questioning.

The investigation lasted long.The criminal case consisted of several volumes.Finally, the trial took place and the jury handed down an indictment.After all this, the Prosecutor asked the court to sentence Hurramcardon to death.

- The court having consulted on a place, decided! Since our convict Hurramcardon  worked at the will of the electrician, he will be executed in the electric chair! - the judge said.
Then ordered:

- Rise, condemned!
Hurramcardon  stood up.
- Do you understand the sentence?! - the judge asked.

Hurramcardon  replied: -Yes, your honor.

-Sit down! - ordered the judge.
Hurramcardon  sat down on the defendant bench.

- At this court session is declared closed! - the judge said, tapping with a wooden hammer.

Hurramcardon  never thought that he would ever commit such a heinous crime and will be executed in the electric chair.Oh, how his mother in court, was crying!The worst thing happened before the execution.When he heard the barking of angry dogs and keys rattled the iron door, Hurramcardon  thought with horror that the executioners coming from the dark corridor to take him to the room for the execution.But it was not .The lawyer came with the Mullah. Beardless young Mullah with a black velvet skullcap on his head with a sacred book in his hands.

-Electrician Hurramcardon , so you are going to the afterlife, I came to read your janaza by Sharia law - said the beardless Mullah with a velvet black skullcap.
Hurramcardon  was silent, looking at the Mullah indifferent gaze as a crazy person.

-I also came to say goodbye to you, my dear client Hurramcardon .I apologize that I couldn't protect you from a death sentence-the lawyer told and bitterly began to cry.

After this came two, which brought him food.

- This is your last meal.Excellent plov, cooked on a sheep fat gisar breed.Eat.If you want to drink vodka or wine lastly, tell me do not be shy-said one of them and uncorked a bottle of wine, gently pulling the tube with the aid of a corkscrew.

-No, thank you.I don't want to eat.Drink is also - said Hurramcardon .

-Well, well.If you don't want to drink, we will toast to you, that is, the sight of your soul -the other said and they drank in silence, clinking glasses, and ate.Then they took Hurramcardon , dragging him along a narrow, poorly, conferences hall.Before putting him on the electric chair, the Barber shaved his hair with a razor in the top of his head, wet his head with a wet rag so that his skull effectively passed the high voltage electric current.Then put him in the electric chair, the executioners tied the hands and feet with belts, blindfolded his eyes, a dark blindfold, so they don't jump out of their orbits during the execution.

After the judge read the verdict , Hurramcardon with a rag in his mouth thinking about that here is the main executioner nod to his assistant and he pulls the switch and scary sitebest electrical discharges like lightning in the black sky, throwing sparks and he's done.

Finally it was the time of the execution and the assistant chief executioner solemnly pulled richer.Those present in the hall covered their face with their hands, with magazines, who else than that, not to see the terrible event.But just at this time the power went out throughout the district, thereby saving Hurramcardon  from apparent death.
Hurramcardon  woke up in a cold sweat and saw his mother, who stood with a candle in her hand.

- Oh, mom, why are you holding a burning candle? - he asked with fright, thinking  that he really died after the execution and is already in the dark world.

-What is it, my lamb, I think you are sick? What to do if power each day turn the light off, under the pretext economic electricity? Turned on the TV to watch movies and again turned off the light - mom said electrician of Hurramcardon.

- Oh, thank God, mother, thank God, that all this was not in reality! - said Hurramcardon  hugging his mother.
-What happend to you, my son, did you have a nightmare? - asked the mother of Hurramcardon.
-Yes, mother, in the dream I was executed in the electric chair!Good thing the lights went out during the execution! Oh, how good it is to live without electricity!Look, mom, how the moon looks in our open window!As the distant twinkle of countless stars! Do you hear the frog choir whispering?How they croak! Kuvaс! Kuvaс! Kuvac -cac -cac - cac -cac -cac -kuvac!! And how selflessly crickets sing!  - said Hurramcardon , looking in through the open window, which gently fluttered the net curtains.

- Yes, son. Frogs are humpbacked, bug-eyed, ugly, in a word.And how they sing under the bright shining moon, in silence! - said the delighted mother of Hurramcardon.

Mother and son wondered, silently glaring through open window on moon and on distant the blue stars.

9:46 in the morning.
Canada, Ontario.