Поиск

 

Холдор Вулқон

 

Синглим Анорага

 

 

 

Ғурбат саҳросининг барханларида,

Мен сени эслайман, кунда, кун ора.

Жилмайиб йиғловчи, йиғлаб жилмайгувчи,

Менинг ювошгина синглим, Анора.

 


Субҳи содиқ маҳал тақирлатсалар,

Томлар туникасин ёмғирлар чўқиб.

Ўлтирарсан балки меҳробда ёлғиз,

Сўлим сукунатда номозинг ўқиб.

 

Салқин кўчаларда юзларинг кесар,

Кўз ёшлар суюлган олмосдай оқиб.

Овозсиз йиғларсан ҳувиллаб ётган,

Акангнинг кимсасиз уйига боқиб.

 

Кўз ёшинг бебаҳо дур каби асра,

Тинсин кузги сувлар сингари асаб.

Дайди шоир аканг ховлисида куз,

Юрсин япроқлардан гербарий ясаб.

 

 

 

6 август, 2010 йил.

Кундуз соат 8 дан 4 дақиқа ўтди.

Торонто шаҳри, Канада.

 

 

 

 

 

 

 

 

ИНСОН ҲАҚЛАРИ ҲИМОЯЧИСИ БАХТИЁР ҲАМРОЕВНИНГ  ВАФОТЛАРИ  МУНОСАБАТИ  БИЛАН ТАЪЗИЯ.

 

 

 

Маҳшар куни Худои Таоло барча  нарсага  қодир бўлсада, бу дунёда поймол қилинган   Инсон ҳаққини олиб бериб, адолат  қилишда  мазлумларнинг раъига қарар экан.

Мазлум рози бўладиган миқдорда Золимнинг  савобини мазлумга  олиб  берар  экан.

Бордию  золимнинг  савоби қарзни тўлашга  етмаса, у ҳолда  мазлумнинг  гунохларини мазлум  истаган  миқдорда зулм қилган  кишининг хисобига  ўтказиб, золимни дўзахга  маҳкум этар экан.

Инсон ҳаққи шу  даражада буюк бўларкан.

Шундан келиб  чиқилса, инсон ҳақ - ҳуқуқларини ҳимоя қилиш ХУДОИ  ТАОЛО  қадрлайдиган  муқаддас  иш эканлиги  маълум бўлади.

Золимлар инсон  ҳақ ҳуқуқларини ҳимоя  қилаётганларни севмайдилар, уларни  камситиб, тахқирлайдилар, қийнайдилар  ва  ҳатто ўлдирадилар.

Аммо,  зулм қилгувчилар  ҳам ўлим  деган  элчининг  чангалидан  қутилиб  қололмайдилар, улар ҳам  ўладилар ва Худонинг ҳузурида мазлумларни ноҳақ азоблаганлари  учун жавоб берадилар.

У  ЖОЙДА мансаб, мартаба, пул, олтин,  таниш билишчилик ўтмайди.

У  ёқда хисоб - китоб фақат  САВОБ  орқали  амалга  оширилади.

Бахтиёр Ҳамроев ҳам умр бўйи мазлумларни золимлардан ҳимоя  қилиб  ўтдилар.

Бу дунёда қолиб кетадиган вафосиз  матох -пул, молу -дунё эмас, ОХИРАТДА  асқотадиган Савоб  териб, тўплаб, ўз ҳаётини ҳавф остига қўйиб, чидаб бўлмас  тахдидларга дош  бериб ишладилар, сабр қилдилар.

Илоҳим  Бахтиёр  ака Ҳамроевнинг руҳлари шод,  жойлари  ЖАННАТдан бўлсин.

Марҳумнинг  оила  аъзоларига, яқинларига, дўстларига, шогирдларига чуқур ҳамдардлик билдирамиз ва уларга  сабр -тоқат тилаймиз.

 

 

Холдор Вулқон

 

 

Ҳаёт ҳудди шу қуш  инидай  муваққат ва инсон  бир куни бу инни  кузги чуғурчуқ  каби тарк этади.(Х.В.)

 

 

Бахтиёр  Ҳамроевга

 

 

Секин  одимлайман, жуда  ҳам  секин,

Яхшиям  қўлимда  йўқ  оғир  сават.

Осмонга  туташиб  кетган  зиналар,

Бунчалар  баландсан,  тўртинчи  қават?..

 


Катта  раҳмат  сенга, қўшни  болакай,

Шу  ерда , ўтириб,  дам олай  андак.

Ерга  чўкиб  кетди  буюк  қоялар,

Чўққига  айланди  туби  йўқ  хандак.

 


Кечалар  поёнсиз бўлсада  осмон,

Йўқдир  юлдузларга  беркингани  жой.

Гўё  мени  йўқлаб  келган  одамдай,

Деразамдан    аста  мўралайди  ой.

 


Уйқум  қочиб  кетар  олис  далага,

Ҳеч  йўқ  ярим  соат  олсайдим  мизғиб.

Сезяпман,   уйимиз  теварагида,

Уч - тўртта  "Эси  йўқ"  юрибди  изғиб...

 

 

 

 

Холдор  Вулқон.

23  март, 2013  йил.

Кеч  соат  9  дан  25  минут  ўтди.

Кембридж  шаҳри,  Канада.

 

 

 

Бахтиёр Ҳамроев Ички  Ишлар  Ходимларини эркалатиб, "Эси  йўқлар"  дер эдилар.

 

 

 

 

 

Жиззах  баҳори

 

 

 

 

Юқоридаги  баҳорий  суратларни  Бахтиёр  ака  Ҳамроев  бир  пайтлар  сайтимиз  учун  юборган эдилар.

 

 

ШОНЛИ  65 ЁШЛИ  ЮБИЛЕЙИНГИЗ  МУБОРАК  БЎЛСИН, ҚАДРЛИ  РАФИҚ  МУХТОР!



Андижонда  Рафиқ  Мухтор  деган  шоир  ва  ҳушовоз  ҳофиз  бор. Тўладан  келган,  оқ  сариқ  юзли,  алпқомат  бу  одам  кулганда  Чингизхоннинг  кўзларидай  қийиқ  кўзлари  юмилиб,  қорачиқлари  кўринмай  кетади. У  кулса,  юракдан  кулади  ва  зинҳор  ичи  қора,  хасадгўй,  майда  кимсалар  каби  тиржаймайди. Осмонга қараганича дев каби қахқаха  отиб  кулади.Рафиқ  аканинг  кулаётган  чеҳраси  қуёшни  эслатади. Боладай  оқкўнгил  ва  содда  бу  шоирнинг  қорнида  гап  ётмас,  ўз  одатидан уялган шоир сир эгаларидан  кечирим  сўраб  ҳам  қўяркан; -  Нима  қилай  энди,  менинг  қорнимда  гап  ётмайдида  - дея  хижолат  чекарди. Соддалиги  шу  даражадаки,  унга  бирон  гапни  айтсангиз,  орадан  ҳеч  қанча  вақт ўтмай,  сиз  айтган  сирни  бутун  вилоят  эшитиб  бўлади. Шунинг  учун  мен,  дўстлар  билан  йиғилишганда  уларга; - Одамлар  ахмоқ  бўлиб  рекламага  пул  сарфлаб  юришибдида. Ундан  кўра,  Рафиқ  акамга  айтиб  қўйсалар,  маҳсулотини  беш  секундда  бутун  дунёга  реклама  қилиб  ташлайди - дея  ҳазиллашиб  қўярдим.  Гапимдан  хафа  бўлиш  ўрнига,  Рафиқ  акам: - тўғри - дерди  жилмайиб. Рафиқ  акам  баъзан; - Жуда  унақа  зарур  сирларни  менга  айтманглар -да деса,  унга  менинг  раҳмим  келиб  кетарди.У  шундай  қалби  беғубор, феъли  дарёдай  кенг, олийжаноб бир ИНСОН.

Сизларни  зериктирмаслик  учун  унинг  бадиҳагўйлиги  (Экспромт  шеърларга  усталиги),  аскиячилар  каби  баҳру - байтда  ҳозиржавоблигидан  бир  шингил  айтиб  берай.

Рафиқ  Мухтор  кўчада  ё  автобусларда  кетаётиб,  турли  шеър - маталлар  айтиб,  ҳаммани  ўзига  ром  қилиб  олади. Унга  бирон  одамнинг  исми  айтилса  хисоб,  бир  зумда  ўша  одамга  атаб  шеър  тўқиб  ташлайди. Бир  куни  Рафиқ  акам,  битта  қизга: - Синглим,  исмингиз  нима? - деди.  -  Мадина - деди  ҳалиги  қиз, уялиб. Рафиқ  акам  ўйланиб  ўтирмай:  - Мадина,  сиз  дунёда  едина - деса  бўладими,  ярмини  ўзбекча,  ярмини  ўрисча  қилиб. Бир  автобус  одам  кулиб,  қотиб қолган эди ўшанда. Қиз  бечара  уялиб,  қийп - қизариб  кетганди. Рафиқ  Мухторнинг  шоирлик,  ҳофизлик  хунари  ҳам  оздай,  наботот  оламидаги  тамоми  дарахт  ва  гиёхларнинг  номини,  уларнинг  у  ёки  бу  хусусиятини  беш  қўлдек  билар,  қорин  дам  бўлса,  ёхуд  бош  оғриса  нима  қилиш  керак,  унга  қандай  гиёх  дори  бўлади,  ёки  иссиқ – совуқ  мижозлар,  қабзиятлар  ҳақида  Ибн  Синога  ўхшаб, уржузалар  ёзарди.  Ёзган юзлаб уржузаларини тўплаб,  алохида китоб ҳолида нашрдан ҳам  чиқарган. Энди Рафиқ  акамнинг   табобатдаги ҳангомасидан  бир  шингил:

Бир  куни,  қандайдир  адабий  анжуман  ва  консерт  бўлдию  унга  Рафиқ  акам  иккаламиз  бордик. Анжуман  Андижон  воқеаларида  куйиб,  ер  билан  яксон  бўлган  Охунбобоев  театрида  ўтар,  биз  зал  тўридаги  ўриндиқларда  ўтирардик. Бир  маҳал,  Рафиқ  акам  кастимининг ички чўнтагидан қоғоз олдида, унга  бир  нарсаларни  ёзди. Кейин  ҳалиги  қоғозни  оғзига  солиб,   ея  бошлади. Буни  кўриб,  менинг  кўнглим  айниди.

- Ие, Рафиқ  ака, нега қоғозни ейяпсиз? - дедим мен, таажжубланиб.

- Бу дуо ёзилган  қоғоз,  бош  оғриқни  қолдиради. Сенга ҳам дуо ёзиб  берайми,  ейсанми? - деди.

- Йўқ,  раҳмат  ака,  менинг  бошим  оғримаяпти  - дедим  шошиб. Консертда Тошкентдан келган кўзи ожиз бир ҳофиз ширали овоз билан  қўшиқлар ижро этиб,  бизнинг диққатимизни тортди. Ҳофизнинг исми  Оролмирза, фамилияси Сафаров  экан.Консерт тугагач, бориб  ҳофиз  билан кўришдик. Семиз,  қориндор  ҳофиз биз  билан суҳбатлашар  экан, Тошкентча  саёз дўпписини қўлтиғига қисиб олиб, икки қўли  билан бошини ҳузур қилиб қашлади. У ўз бошини қўшқўллаб шу  даражада қашладики, унча ўсмаган сочларидан  қазғоқлар тўзғиб  кетди. Менинг шайтоним қўзиб, ҳофизга  ҳазил  қилдим.

– Сиз Оролмирза  эмас,  Қиролмирза  экансиз – дедим.

– Ҳа, ҳа, сиз Карўльмирза экансиз  деди – Рафиқ  акам ҳам,  менинг  гапимни тасдиқлаб. Бизнинг гапимизни эшитиб, ҳофиз тошкентча  дўпписини бошига кияркан, қорнини силкитиб роса кулди. Биз ҳам  кулдик. Рассом ва шоир Одилжон Нишонов,  шоир Зиё Нажмий,  тенгқур  шоир  дўстим  Адҳам  Шер, Ҳофиз Қўчқор  акам,  фотограф  Дониёр  Самад (Дониш Қаноат),  доирачи  Ҳамид  ака,  шоир  Қодир  Қалам (Коля Карандаш)  ва  бошқа  қадрдонлар  деярли  доим  бирга  юрардик. Бирга  ош  ердик. Шундай  давраларда мен Рафиқ акамни ҳоли жонига қўймай,  “Феруз” ни айтиб  беринг дея хит қилиб юборардим. Рафиқ  акам йўқ демай, созни қулоғига яқин олиб  бориб, ришталарни  обдон созларкан, “Феруз”ни бўйин томирлари бўртиб,  зўриқишдан қизариб,  ўзини тамом унитиб куйлар эди.

Рафиқ  акам:

- Ғам  тошиииииииин,   ёғдииииииирса   Фархоооод  уууууууустинаааааааааааааааааа!

–деб  авж пардаларда куйлаётганда биз завқу шавққа тўлиб,  қийқириб юборар эдик. Рафиқ акамнинг  “Чумоли” номли  қўшиғи  бўлиб,  у  бизнинг гимнимиз  эди. Энди “Чумоли”ни  айтинг  дердик. Рафиқ  акам  “Рафиқ  Мухтор  сўзи,  ижро  этади  ўзи”  деб туриб : - Чимали  чиммалийя! Майда Чиммалийя! – деб  куйлашни  бошлар,  биз  эса, самоъ  рақсини  ижро  этаётган  сўфийлар  каби  ер  депсиниб,  чарчагунимизча  оммавий  рақсга  тушардик. Шу йўсинда  ўзимизни  хурсанд қилиб яшардик. “Қўшариқ”  даҳасидаги  қабристонга  яқин  жойда  Рафиқ  акамларнинг ҳовли уйи бўларди.Ҳозир у ховли бузилиб  кетган. Ўша ҳовлини сақлаб қололмадик. Сақлашга ҳаракат қилишимиз  боиси, у ховлида  Рафиқ  акамнинг  падари  бузруквори, марҳум  ғазалнавис  шоир  Мухтор  қори (Мухторжон  Тожибоев) яшаб, ижод  қилгандилар. Ўзбекистон  Халқ  Ҳофизи Шерали Жўраев Мухторжон  отанинг  “Ғафлатда  қолсин  душманинг” деган  ғазалини қўшиқ  қилиб  ижро  этганлар. У  ховли  гарчанд  бузилиб кетган бўлсада, менинг  хотирамда  ҳамон  қад  кўтариб турибди.Эсимда, Рафиқ  акамнинг  оёқлари  қаламдай – қаламдай келадиган  кичкина,  лекин  ўта  сергак  ва  баджахл  “Куча”  деган  лайча  ити  бўларди. “Куча”га  қараб  туриб,  кулгим  қистарди. Чунки у Иван Сергеевич Тургенев ёзган  машҳур “Муму”ни  эслатар,  Рафиқ  акам бўлса,  Мумунинг бўйнига ғишт боғлаб,  дарёга чўктирган  девқомат  Герасимни ёдимга соларди. Биз  шўрва – пўрва  ичсак,  суягини  “Куча”га  отиб, унинг  хурсандчилигини,  хурмонинг  соясига  ётволиб,  ҳафсала  билан  суяк  ғажишини  кузатиб  ўтирардик.”Куча”  то  Рафиқ  акамларнинг  уйи  сносга  тушгунга  қадар,  ўша  ховлини  садоқат  билан  қўриди. Кўчиб  кетиш  вақтида  Рафиқ  акам  “Куча”ни  бировга  бериб  юбордими,  ёки  садоқатли лайча ўз  ажали  билан  ўлдими,  ҳозир  аниқ  эсимда  йўқ. Нима  бўлсада,  мен  “Куча” ни тез – тез эслаб тураман. Ўша вақтларда  биз  ижодкорлар  камтарин  ҳаёт  кечирардик. Лекин  подшохлардан  ҳам  бахтли  эдик.Бир – биримизни  қўллаб – қувватлардик,  нон  увоқ  топсак,  бўлишиб  ердик. Ўша вақтларда  Рафиқ  Мухтор  минга  яқин  ғазалларини, муҳаммасу маснавийларини,  мустахзоду  мураббаларини тўплаб,  девон  туза  бошлаган  эди. Бир куни у менга: - Холдор, девонни кўздан  кечириб ,  анча – мунча  хатоларини  тўғрилашга ёрдамлашгин – деди. Шундай  қилиб, биз девонни кўздан  кечира бошладик. Девондаги  айрим  камчиликларни,  баҳрлардаги  сакталикларни  билганимча  айтиб,  кўмаклашар  эканман,  Рафиқ  акамнинг  ёши улуғ бўлишига  қарамай,  хотираси  ва  зехни  ўткирлигига  қойил қолганман. У мен ўргатган нарсаларни жуда тез  ўзлаштириб олди ва такаббурлик  қилмай: - Арузда баъзи нарсаларни  билмас эканман, сендан ўргандим. Энди бугундан бошлаб сен менинг  устозимсан – деди.

– Э,  қўйсангизчи – дедим мен.

– Йўқ,  беҳазил  айтаяпман. Сени  энди  ўзимдан  ёш  бўлсангда,  устоз  дейман – деди  яна  Рафиқ  акам. Ҳа,  Рафиқ  акам  шундай  кичик  кўнгил,  меҳрибон,  диёнатли,  ҳалол   ва  донишманд  инсон. Яқинда  “Янги  дунё”  сайтига  кирдиму  қадрдон  акам  ва  дўстим  Рафиқ  Мухторнинг суратини  кўриб,  руҳим  ёришиб  кетди. Кейин  беихтиёр  кўзларимдан ёш чиқиб  кетди.Негаки,  бирмунча  вақт аввал шоир  дўстим Адҳам билан телефон орқали суҳбатлашар эканмиз,  Рафиқ  акамни  сўрасам,  дўстим  Адҳам: - Рафиқ  акам  сени   соғинибди. Холдорни  жуда  соғиниб  кетдим – дея  сенга  салом  ва  дуолар  йўллади - деди. Ўзи  анчадан  бери  Рафиқ акам ҳақида шеърми,  бирон  насрий нарсами  ёзиш  фикри  менга  тинчлик  бермас  эди. Бугун  мавруди экан, ниҳоят  ёздим.  Шу  ёзганларим  устозимиз,  болалардай  оқкўнгил инсон, талантли шоир ва ҳофиз  Рафиқ  Мухторнинг  62   ёшли  таваллуд  тўйларига  бир  арзимас  тўёна  бўлсин .  Халқимиз,  яқинларингиз,  дўстларингиз  ва  биз  каби  шогирдларингиз  бахтига  ҳамиша  омон  бўлинг,  Рафиқ  ака!

Ҳурмат  билан, Холдор Вулқон.




28  апрель,  2010  йил,

Кеч  соат  8  дан  30  дақиқа  ўтди.

Торонто  шаҳри,  Канада.




Қуйида Рафиқ  Мухтор  қаламига  мансуб ажойиб  бир  ғазални эътиборингизга ҳавола қиламиз. Шоирнинг  мазкур  ғазали  Андижонда  нашр  этиладиган “Иқбол”  интернет  газетасидан  олинди.





ҲУР ЗАМОН БЎЛДИ




Қувон,  дил, ер юзида кўп элатлар  биз томон бўлди,

Ҳавас бирла боқар эллар ажойиб  ҳур замон бўлди.



Неча хил аҳли миллат юртбошимиз  амрини ушлаб,

Бўлиб хеш, ақрабодай бир-бирига  меҳрибон бўлди.



Бу янглиғ нур замонни кўрмаган  Жамшиду, Искандар,

Йўқолди кир, адоват, барча миллат  жонажон бўлди.



Йигитлар мисли Фарҳод ғайрат айлаб  тоғни талқонлар,

Париваш қизларимиз номи машҳур  қаҳрамон бўлди.



Етиб чўл бағрига сув ташна тупроқларни  қондиргач,

Ки ҳар бир қатрасидан элга мўл кўл ошу, нон бўлди.



Туганмас таърифи ҳеч,  чордевон шаънига  тузсам оз,

Қоронғу тун ёришди ҳар замонам  нурга кон бўлди.



Тилингни айла гўё гулшанингда,  эй Рафиқ Рафтор,

Етишлик муддаога нур сочиб  бу кун аён бўлди.




Андижон  шаҳри.

 

 

 

 

Холдор Вулкан. Роман  "Лунные  поля". Глава 6

Беспилотники  и  бомбардировщики

 

 

 


Когда Поэт  Подсудимов  проснулся  в  дупле  тутового  дерева,  на  улице  шел  кривой  снег. Такой  аномалии  давно  не наблюдалось. Поля  уже  лежали  под  белым  пушистым  и  толстым  одеялом  снега. Поэт  Подсудимов   обрадовался тому, что  этот  снег  может   помочь помириться   с  Сарвигульнаргис.

С этими мыслями  он  вышел  из  дупла  и  спрыгнул  вниз,  словно  астронавт, который спрыгивает с  космического  корабля  на  поверхность  луны.

- Какая  красота,  Господи! Первый  снег! Он  похож  на  первую  любовь! На  гладкой  поверхности  поля  нет  ни  единого  следа! Белое  безмолвие! Даже  природа  потеряла  дар  речи  от  удивлении,  глядя  на  эту  белизну! – подумал Поэт  Подсудимов  и  умылся,     потерев лицо снегом. Потом  поел  немного  снега  и пошел,  спотыкаясь  в  глубоком  снегу,   в  сторону  полевого  стана. Не  доходя до него, он  остановился. Ему  в  голову  взбрела  мысль написать  своими  следами  на  снегу  имя  Сарвигульнаргис. Он  так  и  сделал. Шагая  по  снегу,  он  очень  крупными  буквами  написал  слова «Сарвигульнаргис,  я  Вас  люблю!». Потом  пошел  дальше к полевому стану,  чтобы  сообщить  об  уникальной  надписи   Сарвигульнаргис,  которая  наверно  спала  сейчас крепким  детским  сном,  не  зная  о  том,   что  выпал  первый  снег. Когда  Сарвигульнаргис  выйдет  из  полевого  стана,  увидев  огромную  надпись, она   густо  покраснеет  и  улыбнётся  Поэту  Подсудимову  как  в  прошлый  раз. А,  может,  они  вместе начнут  катать  снежный  ком  и  вылепят  большого   снеговика.

С этими мыслями Поэт  Подсудимов  продолжил путь в  сторону  полевого  стана, где  сейчас  спала  его возлюбленная  Сарвигульнаргис. Но  когда  он  подошел  к  полевому  стану,  то узнал,  что  приехавшие  из  города   на  помощь  хлопкоробам люди  уехали. Узнав  об  этом,  Поэт  Подсудимов,  от  бессилия,  встал на колени,  словно  человек  который  приседает  у  могилы. Потом он упал лицом  в  снег и   горько  заплакал. Он  долго  плакал,   тряся  плечами,   лежа  на  снегу. Ему  казалось,  что  всё  население  планеты  вымерло,   и  только  он  остался  жив. Какая-то  бесконечная  пустота  глядела  на  него  огромными  глазами  и  молчала. Теперь  ему  было  все равно. Он  не  боялся  даже  замерзнуть  здесь  прямо  на  хлопковом  поле,  словно  мамонт. Из-за  неосторожно  произнесенных  лихих  слов  он  лишился  такой  красивой  и  талантливой  женщины. Какой он  безмозглый  дурак!

–  Ах,  Сарвигульнаргис,  что  же  ты  так,  а? Уехала,  даже  не  попрощавшись! Я  же  хотел  пошутить,  а  ты  не поняла! Ну,  зачем  я  тогда  не  побежал  за  ней  и  не  остановил её?! Почему  я  такой  не  везучий  вообще,  Господи! – плакал  он.

Поэт  Подсудимов  не  знал,  сколько  времени  пролежал  на  холодном  снегу,  но  когда, он  медленно  замерзая,  начал  терять  сознание,  то услышал  знакомый  крик  своей  мамы  Купайсин.

– Сыноооок,  почему  там  лежи-ии-ишь?! Что  с  тобоооой?! Не  заболел  ли  ты  мой  ягнено-о-оо-ок! – кричала  она.

Поэту  Подсудимову  почему-то  стало смешно. Но  не  смог смеяться. От  бессилия  он  мог  только  слабо  улыбаться.

– Это  предсмертная  галлюцинация. Это  хорошо. Скоро  всё  закончится. Его  тело  окончательно  замерзнет,  и  он  избавится  от  мирских  забот-хлопот  раз  и  навсегда. Душа  его  успокоится навечно. Но  одного  жалко. Осиротеют  его  произведения,  которые  лежат  в  дупле  тутового  дерево в  виде  рукописей.

«В этом  году  зима  пришла  раньше  срока  и  преждевременно  выпал  снег. Это  значит, что   люди,  чтобы  не  замерзнуть,  семьями придут  сюда  в  поисках  дров и,  увидев  тутовое  дерево,  в  дупле  которого  жил  и писал  хокку  великий  поэт  двадцатого и  двадцать  первые  века  Поэт Подсудимов,  сильно  обрадуются. А  потом,  поплёвывая в  ладони,  возьмут  топор  или  пилу, завалят  тутовое  дерево,  где  находится  мой  кабинет с  бесценной   рукописью. Когда  они  распилят  дерево,  они найдут  рукопись  и  поблагодарят  Бога  за  то,  что  он  дал  им дрова  вместе  с  бумагой,  чтобы  легче  было  разводить  огонь в   очагах  - думал  он - они  не  понимают  и  не  разбираются  в  тонкостях  хокку. Читая  слово  «хокку»  они  сразу  подумают  о  хоккее,  как  его  жена  Ульпатой...»

Тут Поэту  Подсудимову  снова  послышался  голос  мамы  и  он  продолжал  думать, что это  всё  мерещится  ему. Наверно  Азраил  алайхиссалом  идет  в  облике  моей  мамы,  чтобы  унести мою  душу  к  божьему  алтарю...

С такими  раздумьями  Поэт  Подсудимов  потерял  сознание. Он  не  знал, что его  мама  Купайсин  на  самом  деле  пришла на  лыжах  с  рюкзаком  на  спине. Бедная  Купайсин  горько  заплакала,  увидев  своего  сына  поэта,  который  замерз  на  краю  заснеженного  поля. Роняя  горькие  слезы, и  крепко  держась за  пальто сына,  она потащила  его в  сторону  тутового  дерева,  словно  муравей,  который несет на себе крылья  бабочки.

– Потерпи,  мой  бедный  сынок,  потерпи  и  не  умирай! Сейчас  я  разведу  костер,  и  ты  согреешься. Господи,  хорошо,  что  я  сегодня  пришла –  говорила  она,  шагая   по  снежному  полю, пыхтя  и  тяжело  дыша.

Она  долго  тянула  тяжелого  сына  и, наконец, ей  удалось  притащить  Поэта  Подсудимова  на другой  край  хлопкового  поля,  где  стояло тутовое  дерево,  в  дупле  которого  жил главный  герой  нашего  романа. Купайсин,  несмотря  на  усталость,  быстро  собрала  сухого  хвороста  и  стала  разводить  костер рядом с замерзшим  Поэтом   Подсудимовым. Пламя костра, трепетало облизывая  холодный воздух   своим  огромным  огненным  языком  оранжево-красного  цвета.  Купайсин,  бросая  в  костер  дрова,  начала делать  массаж  сыну,  желая  привести  его  в  чувство. Она  долго  старалась  и,  наконец, Поэт  Подсудимов зашевелился  и  открыл  глаза. Купайсин  обрадовалась.

– Очнулся, сынок?! Ну, слава  Богу! – сказала  она  радостно.

Она достала  из  рюкзака термос  с  чаем. Потом  налила  чай  в  крышку  термоса  и,   охладив его, поднесла  к  губам  Поэта  Подсудимова.

– Пей,  мой верблюжонок, пей, мой  хороший  - сказала она.

Поэт  Подсудимов  выпил  чай  мелкими  глотками,   а  костер  всё  с  треском  горел. Через  час  Поэт  Подсудимов полностью  пришел  в  себя.

– Ну,  спасибо,  мама! Хорошо,  что  пришла. Я  слышал  твой  крик,  но  не  поверил,  что  тот  чужой  голос  был на  самом  деле   твой. Думал,  мираж,  галлюцинация. Если  бы  ты  не  пришла, то  я  бы  точно  умер от  холода. Спасибо  огромное  еще  раз,  мамань,  ты  снова  меня  выручила,  как  всегда - сказал  он.

Купайсин,   бросая  в  костер  хворост,   начала  говорить:

– Вчера  я  получила  пенсию и,  купив  продукты, приготовила  еду  и  примчалась  сюда,  чтобы  навестить тебя. Видимо  меня  сам  Господ  Бог послал. Слава  Всевышнему,  что  ты  пришел  в  себя. А  то  я  испугалась – сказала  Купайсин,  поглаживая  длинные   непричёсанные  волосы сына.

Мать  с  сыном  долго  разговаривали  у  костра. В  ходе  беседы Купайсин  вспомнила  детские  шалости  Поэта  Подсудимого. Она  глядела  на  огонь, притупив свой  задумчивый  взгляд, и  продолжала  говорить:

–Ты  и  в  детстве тоже  был упрямым мальчиком. Однажды  мне  позвонил  на  домашний  телефон директор  школы,   и  мы  начали  беседовать  с  ним. «Здравствуйте,  это  директор  школы товарищ  Чуталов  беспокоит - сказал он - дело  в  том,  что  у  Вашего  сына  очень  трудный  характер. Прошу  прощения, но я вынужден  сказать  всю правду. Вашего  сына  надо  воспитывать  не  в  школе,  а  в  пенитенциарном  учреждении, то есть  в  детской воспитательно-трудовой  колонии. Ваш  сын Поэт Подсудимов  вырвал  страницы из  своих  тетрадей и  книг и  сделал  из  этих  страниц бумажные  самолеты!».

- Да  Вы  не  волнуйтесь  из-за  пустяков, товарищ Чуталов, мы заплатим  за  порванные  книги  и  купим  для  нашего  сына  новые  тетради. Тем  более, если  он  сделал  бумажные  самолетики  это  надо  приветствовать,  а  не  наказывать его. Это  значит,  наш  сын  Поэт  Подсудимов  в  будущем  станет  великим  авиаконструктором – ответила я.

- Вы  не спешите  выводами,  госпожа. Масштабы  преступления  Вашего  сына  гораздо  шире,  чем  вы  думаете. Он,  то  есть  Ваш  сын  Поэт  Подсудимов, сделал  бумажные  самолетики  не  только  из  страниц  своих  книг  и  тетрадей, но  и  вырвал страницы книг  и  тетрадей своих  одноклассников. Он  даже  не  оставил   обложки, понимаете?! Потом,  когда  кончились  книги  и  тетради,  Ваш  сын  учил  делать  бумажные  самолетики учеников  других  классов  тоже.  В  результате,  вся  школа  порвала  свои  книги  и  тетради. Они  сделали  из  них  бумажные  авиалайнеры  и  военные  сверхзвуковые бомбардировщики.  Это  еще  не  всё. Шалости  Вашего  сына, которые  не  имеют  конца  и  края,  перекинулись,   словно  эпидемия,  в  другие  школы  нашего  «Яккатутского»  района,  а  потом  на  всю    область. Теперь  вот, ученики  всех  школ, гимназий  и  лицеев  нашей  необъятной  Родины  остались  без  книг  и  тетрадей! Все  книги  и  тетради  превратились  в  бумажные  самолетики! Говорят,  что  школьники европейских  государств  тоже  рвут  свои  книги  и  тетради,  чтобы  сделать  из  них  бумажные  бомбардировщики  и  разведывательные  беспилотные  летательные аппараты. Самый трагический  случай  произошел  в  нашей  школе. Когда  у  школьников  кончились  книги  и  тетради,   Ваш  сын,  трудновоспитуемый  ученик  Поэт  Подсудимов,  предложил  другим  ребятам,  взять  в библиотеке  книги  на  дом. Короче говоря, они  зашли  в  школьную  библиотеку, которой  заведовала  бедная  Манзурахон, худенькая  такая, косоглазая и  хромая  на  одну  ногу. Она  страшно  обрадовалась,  увидев  школьников-книголюбов и  с  удовольствием  выдала  им  книги. Ученики  опустошили  полки  школьной  библиотеки  за  считанные  минуты. Бедная  Манзурахон  даже  не  успела их  записать  в  картотеку. А  эти  ученики,  сволочи,  порвали  все  книги  и  сделали  из  них  бумажные  самолеты. Увидев  это,  бедная  Манзурахон  в  ужасе  побледнела  как  известь. В конце концов,   она  покончила  жизнь  самоубийством. То  есть  повесилась  с  помощью своего  нежного  шелкового  шарфа, который  она  любила  носить.  Бедняжка повесилась  прямо  на  опустевшем стеллаже. Царство  ей  небесное,  во  имя  отца  и  сына  и  святага  духа,   амин. Пусть  ей  будет  земля  пухом. Она  бы  никогда  не  повесилась  и  жила  бы  себе  спокойно до  глубокой  старости,   как  её  библиотека,  где  всегда  царила  кладбищенская  тишина. Дело  в  том,  что  в  школьной  библиотеке,  которой   она  заведовала, были  произведения  величайшего писателя  мира - книги  нашего  незаменимого  президента страны. Манзурахон не  хотела  убивать  клопов  и  вшей  в  бараках   знаменитого  на  вес  мир  концентрационного  лагеря   имени  «Жаслык»,  что  означает  «Молодость». Она предпочла повеситься,  чем  попасть  туда – сказал  директор  школы  товарищ  Чуталов. Я  тогда  чуть  не  прихватил  обширный  инфаркт. Стала  плакать. Потом  начинала  реветь от  безнадежности. Тут  директор школы  товарищ  Чуталов  начал  смеяться. Я  думала,  что  он  с  ума  сошел,  после  того  как  твое  преступление  разорило вес  мир. Но  он,  подавив смех,  сказал,  что пошутил,  мол,  сегодня  первое  апреля, праздник  лгунов. День, в  котором  сам  вождь  пролетариата господин  Владимир  Ильич  Ленин  тоже  обманывал  людей – извинился  он. Вот  такая  смешная история случилось  тогда,  сынок – сказала Купайсин  улыбаясь.

– Да-а-а, были  времена, мам – сказал  Поэт  Подсудимов,  глядя  на  горящий  костер с задумчивой  улыбкой  на  устах.

 

 

 

 

 

 

Xoldor Vulqon

Badiiy adabiyot bo‘yicha xalqaro "Naslediye" mukofotining nomzodi

Galileylarni   so‘kmaylik!

 

 

 

Yevropada  Xristianlik  fanatizmi  avj  olgan  jaholat  zamonlarida   dunyoviy  ilmga  intilganlarni,  ayniqsa  munajjim - astranom  olimlarni  omma  oldida  qatl  qilish  avjiga  chiqdi.Jordano  Brunoni  osiylikda  ayblab  "Er  yumaloq  va  u  aylanadi"  degan  qat‘iy  fikri  uchun  sharmsorlik  ustuniga  parchinladilarda,  tiriklay  yoqib  yubordilar.  Yoqib  yuborishlaridan  avval  unga  so‘ngi  so‘z  aytish  xuquqini  berib: Munajjim,  Jordano,  agar  sen  Yer  aylanmaydi   deya  o‘z  fikringdan  qaytsang seni  qatl  qilmaymiz - deyishgan.  Shunda  qaysar  Jordano  Bruno  o‘z  g‘oyasiga  sodiq  qolib: "Men  yer  aylanmaydi  deganim  bilan  Yer  aylanaveradida"  deya  javob  bergan. Bu  gapdan  g‘azablangan  juxalo  gulhanga  fonar  yog‘i  quyib,  o‘t  tortib  yuborgani  tarixlarga  yozib  qo‘yilgan.Yulduzlarga  termulib  to‘ymagan,  fazoviy  kengliklarni  sevgan  olimning  ozod  ruhi  koinotga  ravona  bo‘ladi. Cherkov  a‘yonlari  shodlanib  sevinadilar.  Vaholanki,  Yer  Jordano  Bruno  ta‘kidlaganiday  rostdan  ham  yumaloq  ekan  va  u  o‘z  o‘qi  atrofida  aylanarkan.Endilikda  bu    haqiqatni    aqli  salim  odam   inkor  etmaydi. Balki  "Injil" da  Yer  yassi,  lappak  deyilgandir. Agar  unday  deyilmagan  bo‘lsa,  hurmatli  Xristianlar  meni  ma‘zur  tutsinlar. Men  bir  dinni  ikkinchi  dindan  ustun  qo‘yib,  kamsitish  fikridan   yiroqman. Lekin  har  gal  ko‘zim  tushganda  "Qur‘oni  Karim"dagi  "Yosin"  surasining  39  oyatida  ming  yillar  avval  koinot,   sayyoralar  haqida  aytilgan   quyidagi  hikmat  hayratimni ortdiradi. Negaki,  u  paytlari  hali  Kopernik  ham,  Galiloye  Galiley  ham,  Jordano  Bruno  ham   dunyoga  kelmagan  edida.


Bismilloxu  rahmonu  rahim.


“Lashshamsu  yanbag‘ilaha an  tudrikal  Qomara  va lallaylu  sabiqun  nahari  va  kulli  fi  falaki  yasbaxuvn”


Men  mulla,  yoki  mufassir   emasman. Lekin  bu  insonni  hayratga  solguvchi  oyatni  o‘zimcha  tarjima  qildim  va  tarjimamda  xato  bo‘lsa,  Xudo  meni    kechirsin.


Na  quyosh  oyga  yeta  oladi,  na  oy  quyoshga. Ularning  barchasi  tunu  kun  falakda  suzib  yuradilar.


Qarang,  "Qur‘oni  Karim"  Quyosh  va  Oyni  falakda  suzib  yuradi  deb  ming  yillar  avval  insoniyatga  habar  bermoqda. "Va  kulli"  degan  so‘zga  diqqatingizni  qarating. Kulli ,  ya‘ni  ularning  hammasi  deya  falakda  suzib  yurguvchi  ko‘p  narsalarga  ishora  qilinmoqda. Bu  yerda  miqdor  yo‘q. Demak,  bu  ishora  son - sanoqsiz  sayyoralarga,  gallaktikaga,  kvazagallaktika  tumanliklariga  ishoradir.


Shundan  kelib  chiqiladigan  bo‘lsa,  bechora  Jordano  Bruno  ham  o‘zi  bilmagan  holda  "Qur‘oni  Karim"  oyatiga  hamohang  amalni  qilib,  zolim  fanatlarning  daxshatli  gulhanida  tiriklay  yonib  ketgan  ekan. Xudo  rahmat  qilsin  boyaqishni.

Endi  o‘sha  jaholat  zamonlarida  Jordano  Brunoning  qismati  boshiga  tushgan  yana  bir  yirik  olim   Galiloye  Galiley  haqida  to‘xtalsak. Galiley  ham  yerni   yumaloq,  va  u  aylanadi  degani  uchun   uni  qatl  qilishmoqchi  bo‘ladi  hamda  so‘ngi  so‘z  berib   fikridan  qaytishi  so‘raladi. Shunda  Galiley  o‘z  fikridan  qaytadi  va  omma  oldida   "Er  aylanmaydi"  deydi. U  ozod  qilinadi.  Lekin  qator  shogirdlari  Galileydan  yuz  o‘girib,  qo‘rqoqligi  uchun  uning  yuziga  tuflab  ketishadi. Galiley  rosa  yig‘laydi. Uning  bitta  Gans  degan  shogirdigina  tashlab  ketmaydi. Galiley  yashirin   bo‘lsada astranomik  tadqiqodlarini  yanada  jadalroq  davom  etdiradi.  U  ilmiy  tadqiqodlari,  yaratgan  formulalari  bitilgan varaqlarni  kattakon  globus  ichiga  otaveradi. Yillar  o‘tib  qartaygan  olim   ko‘r  bo‘lib  qoladi. Quvvatsizlanib  qolgan  ko‘r  olim  sadoqatli  shogirdi  Gansni  chaqirib,  qo‘li  bilan  uning  yuzlarini  paypaslab: - Gans,  rahmat  senga. Barcha  shogirdlarim  meni  tashlab  ketishdi.  Lekin  sen  ketmading. Nazarimda  mening  ham  qazom  yaqinday. Sen  Gans,  anavi  globusni  ag‘dar. Globus  ichida  mening  ilmiy  tadqiqodlarim   bor. Men  o‘lib  ketsam,  sen  qo‘lyozmalarni  saqlab,  kitobat  qil.  Kelajak  avlodlarga  asqotib  qolsa  ajab  emas - deydi. Gans  yig‘lab - yig‘lab  globusni  ag‘daradi  va  ustozining  qimmatli  qo‘lyozmalarini  tartib  bilan  dastalarkan: - Ustoz,  o‘shanda  siz  "Er  aylanadi"  deya  turib  olganingizda  sizni   qatl  etishardi  va  bu  qo‘lyozmalar  yozilmagan  bo‘lardi. Siz  to‘g‘ri  yo‘l  tutdingiz - deydi. Gans  ustozining  bu  taktikasi  haqida  boshqa  shogirdlarga  aytgach,  ular  ham  kelib,  Galileyning  qo‘llarini  o‘pib,     ko‘zlariga  surtib,  tiz  cho‘kib yig‘laydilar  va   kechirim  so‘raydilar. Galiley  ularni  kechiradi,  hamda   shogirdlari  davrasida  joni  uziladi.

Qissadan  xissa,  biz  ham  G‘afur  G‘ulom,  Hamid  Olimjon,  Uyg‘un, Turob  To‘la, Abdulla  Oripov,  Erkin  Vohidov, O‘tkir Hoshimov, Odil Yoqubov, Shukrillo, Xudoyberdi  To‘xtaboyev, Toxir  Malik, Anvar  Obidjon, Muhammad  Ali,To‘lan  Nizom, Murod  Muhammad  Do‘st, Hayriddin  Sultonov, Olim  Otaxonov, Xurshid  Do‘stmuhammad, Halima  Ahmedova,  Xalima  Xudoyberdiyeva, Usmon  Azim, [?,  Yahyo Tog‘a, Ikrom Otamurodov, Abduvali  Qutbiddin, Nazar Eshonqul, ///,Abdulkarim Bahriddin(Karim Bahriyev),Iqbol  Mirzo, G‘ulom  Mirzo, Shoim  Bo‘tayev, Eshqobil  Shukur, Abulqosim  Mamarasulov, ..., Shodiqul  Hamro,Rahimjon Rahmat,Isajon Sulton, Ulug‘bek Hamdam, Minhojiddin  Mirzo,  va  boshqa ko‘plab  taniqli  shoir  yozuvchilarimizni -  o‘zbek  Galileylarini  to‘g‘ri  tushinishimiz  kerakday  mening  nazarimda.

Axir  ular  Karimovga  qarata: - Sen  diktatorsan! - degani  bilan  Karimov  diktator  bo‘lmay  qolarmidi? Qaytaga  o‘sha, murakkab o‘tish  davrida  ularni  ham  turli  ayblovlar  bilan  qamab,  Xalq  dushmani  deya  vatandan badarg‘a  qilishi  mumkin edi.
Lekin Amerika -O‘zbekiston  aloqalari yaxshilana borayotgan  shu  kunlarda O‘zbekiston Prezidenti  Islom Karimov ham o‘z siyosatini sezilarli darajada  yumshatib, mamalakatimizda  jamiyatni  demokratlashtirayotgani  kuzatilmoqda.
Agar  ishlar  shu  yo‘sinda  olib  borilsa, O‘zbekiston tez  orada  ozod  demokratik  mamlakatga aylanishi  ham  mumkin.

 

Galileylarni  so‘kmaylik!

 

 

 

18/03/2010.

Toronto  shahri,  Kanada.

 

 

 


 

 

 

Холдор Вулқон

 

 

Ҳазрати  Мир  Алишер  Навоийнинг

“Ошиқ  ўлдим”  ғазалига  шарх.

 

 

 

Ошиқ  ўлдим, билмадим ёр  ўзгаларға  ёр  эмиш,

Оллох –Оллох,  ишқ  аро  мундоқ  балолар  бор  эмиш.

 


Ушбу  ғазал матлаъида   Ҳазрат Навоий  ёрга  бўлган  чексиз  муҳаббати  ҳақида  ёзаркан, ёрининг ўзгаларга  марҳаматлар кўргизаётганидан рашкланади  ва    ишқ  оламида   шундоқ  тенгсиз балолар борлигидан   ҳайратланади.

 

Қаддиға эл  майли  бўлғондин кўнгил  озурдадир,

Ул  алифдин зоорларнинг хосили  озор  эмиш.

 

Навоий  Ёр қаддига, яъни  гўзаллигига  эл  мойил бўлганидан рашк  туйиб, кўнгли озор топаётганини айтаркан,  сўз эмас, бир гўзал ҳарф ўйини қилади. Маъшуқасининг  қаддини  арабча алиф  ҳарфига ўхшатиб , менга  ўхшаган  васлинга  зорларга  ўша алиф  кўринишидаги  хивичдан  фақат  озор етади ҳалосми? – дея  зорланади.

 

Элга  новак  урди,  мен  ўлдим,  эрур  бу  турфаким,

Жона  етган рееш  эл  бағриға  кирган  ҳор  эмиш.

 


Эл  бағрига  ишқ  новаки,  яъни  найзаси   санчилди  лекин улар  ўрнига мен ҳалок бўлдим.  Ёр  ишқида  телбаланиб  қолган элнинг  чекаётган  азоби менинг  чекаётган  азобим  олдида  ҳеч  нарса  эмас. Менинг  юрагимни  тилиб  ташлаган фироқ  бир  ҳанжар бўлса,  элга  етган  азоб  тикон  азобичалик  ҳалос  дейилади  юқоридаги  байтда.

 

Риштаким  мухлик  ярам оғзийга  тикдим,  англадим,

Ким  кафан  жинси  қироғидин  сувирған  тор  эмиш.

 

 

(Шу  байтни жуда  яхши кўраман Х. В.) Ёр  ишқининг тиғларидан ҳосил бўлган  жароҳатим  қонини   тўхтатиш  учун  ип билан тикаётиб бундай  қарасам,  ул  иплар  кафанимнинг қирғоғидан суғирилган  толалар  экан – дейди  Ҳазрат Навоий. (Воҳ,  шунақа  мисралар  ҳам  бўлар экан! Х.В.)

 

Жонга  тахвиф  айладим тиғи  ҳалокидин  аний,

Билмадим  бу  ишдин  ул  ўлгунча  миннатдор  эмиш.

 


Ёр  тиғининг халокатини жонимга  ҳавф  билдим. Ёр  бўлса, мени  қийнаётганидан   ўлгунча  миннатдор  экан дейди Навоий.

 

Эй  Навоий, ҳўўбларни  кўрма  осонлиғ  билан,

Ким  биравким  солди  кўз,  узмак  кўнгил  душвор  эмиш.

 


Эй,  Навоий,  ишқ  аҳлига  осон  тутма,  негаки,  ёр  кўз солса,  кейин   ундан   кўнгил  узишинг  қийин  бўлар  экан –дея  ошиқ  кўнгил  қийноқларни  куйлаб,  Навоий  ғазални  якунлайди.

Бу  мисралардаги  ичкин  дардни  фақат  кимнидир телбаларча  севган  ва  унинг  васлини  истаб  қийналган одамларгина  ҳис  эта  олади.

 

 

 

 

 

27 декабрь, 2009  йил.

Кундуз  соат  2  дан  35  минут  ўтди.

Торонто   шаҳри ,  Канада.

 

 

 

 

 

Холдор Вулқон

Алишер  Навоий  шеърияти  чексиз  ва  тубсиз  бир  уммон

 



Парим бўлса учуб қочсам улусдан то қанотим бор.

Қанотим куйса учмоқдин, югурсам то ҳаётим бор.



Ҳазрати  Алишер  Навоий   юқоридаги  мисраларда зулм,  фисқу  фужур, ғийбату  бўхтон, разолату қабохатга  тўла  дунёдан  безган,  узлатга  чекинаётган  покиза  қалб  ва   руҳ  эгаси  қиёфасани маҳорат  билан  тасвирлар экан,  қанотим  бўлсаю бу разолат ва қабохат чангалзоридан иложи борича узоқроққа  учиб  кетсам.Узоқ ва тинимсиз парвоздан  қанотларим куйиб,  узилиб  тушса,  то  умримнинг  охиригача  тўхтамай  югирсам,  қалби мўридай қаро, гангир, найнов, хасадгўй, маккор, майдакаш кимсалар подасидан, саводсиз жохил оломондан  қочиб  бораверсам, қутулсам  дейди.

 

 

Чиқиб бу дайрдин Исоға невчун ҳамнафас бўлмай,

Биҳамдиллоҳ, тажарруд бирла ҳимматдин қанотим бор.

 



Қадам  боссам  оёғимга  шилимшиқ  маъсият - гунох  нажаси  ёпишгувчи  бу  малъун  дунёдан  осмонга  кўтарилиб  нечун  Исо  алайхиссаломга    ҳамнафас  бўлмайин?Ахир  менда муваққат  сароб, малъун, яни ланатланган  экани  оқилларга  маълум  дунё  хойи  ҳавасларини  тарк  этиш  учун  журъат ва ҳимматдан  яралган  бақувват  қанотларим   борку  дея  ифтиҳор  қилади.

 

 

 

Халойиқ суҳбатидин минг ғамим бордурки, муфт ўлғай,

Агар минг жон бериб билсамки, бир ғамдин нажотим бор.

 



Ўткинчи  дунё  фароғати  билан  боғлиқ,    ўта  саёз  гапларни  гапиргувчи  ғофил  ва  гумрох  кимсалар  суҳбатидан  минглаб  ғамларга  ботаман.  Ул  кимарсалар  суҳбати  муфт,  яъни  фитна,  фатонатдир. Бу  кимсалар  суҳбатида  чеккан  минг  ғам  хақиқий  ғам  эмас. Биргина  ҳақиқий  ғам  бор. У  ҳам  бўлса  охират,  бақо - боқий,  уқбо,  яъни  мангуга  саодат  топмоқ  ғами. Бу  нажот  учун  бир  марта  эмас,  минг  марта  жон  берсам  арзийди  дейди  Ҳазрати  Навоий.

 

 

 

Чекиб ағёрдин юз жавру тортиб ёоордин минг ғам,

Не ўзга хаааалқдин ғайрат, не ўўзимдин уётим бор.

 

 


Ағёрдин,  яъни  ғаюр  ғанимдин  юз  жабр  тортаман,  дўстимни  ўйлаб  минг  ғам  чекаман. Яъни  нафсим  сабаб  амал - мансаб,  иззат - ҳурмат  аталган  лаззатли  шайтон  хўрагига  интилганим  сабаб  жабрлар  чекиб,  Дўстим,  яъни  Худои таоло  йўлида  ғам  чекаман.  Лекин  ўзга  халқдан - залолат,  разолат  ва  қабохат  аҳлидан  ғайратим,(Ғайрат – ғайр, яъни  бошқача) ғайрлигим,  яъни  ўзгалигим  йўқ.  Уларга  аралашиб,  уларнинг  гунохларига  шерик  бўлиб  юрибман.Бундан  уялмайман  ҳам,  яъни  Яратган  Парвардигоримдан  ҳаё  қилмайман  - деб  афсусланади.

 

 

Кечиб кўздин ёзай бир хатки, даҳр аҳлига кўз солмай,

Бу дамким кўз саводидин қаро  кўздин давотим бор.

 

 


Шоир  бу  мисраларда "Кўзимдан  кечиб,  яъни   дунё  лаззатларига  боқмай  бир   хат  ёзай,  ҳол  илмида  иншо  этай,  КЎЗ  САВОДИга  эришай,  қалб  кўзим  очилсин. Бу  мавжуд  кўзларим  - довот,  яъни (давот) сиёхдон  бўлсин.   Сиёхдонга  ручка  суққан  каби   патқаламни  тиқиб - тиқиб  жисмоний  кўзларимни  кўр  қилай,  токи  улар  беҳаё  аёлларнинг  дину  диёнатдан  мосуво  қилгувчи,  айиргувчи  ўйноқи,  жалаб,  (яъни  жалб  қилгувчи)   фаттон(фитнали)  кўзларига  қарамасинлар,  мени  гунохларга  ботирмасинлар"  - дея  ёзади.

 

 

Тилар кўнглум қуши анқодин ўтгай юз  нарий  водий,

Мунингдек сайр этарга Қоофдин ортуқ саботим бор.

 



Кўнглим  қуши  Анқо  деб  аталган  афсонавий  қушданда  юз  водий  узоқроққа,  яъники  дунёни  тарк  этиб  фано - ИШҚ  оламига  ўтиб  кетмоқни  истайди. Бу  буюк  парвоз  учун  афсонавий  Қоф  тоғичалик  саботим,  чидамим  бор  дейилади  юқоридаги  ажойиб  мисраларда.

 

 

Навоий, билки, шаҳ кўнгли манга қайд ўлмаса, биллаҳ,

Агар кавнайнға хошоок чоғлиғ илтифотим бор.

 



Навоий ,  агар  руҳим  қуши  тинмай  учиб  талпиниб,  интилсаю,  Шох ,  яъни  Оламлар  Подшохи  Тангри Таолонинг   ишқи  менга  қайд  бўлмаса(Қайд  дегани  тузоқ  маъносини  англатади.Каманд сўзининг маъноси ҳам тузоқ тушунчасини ташийди.) У  ҳолда  (Кавнайннинг)  бу  дунёнинг  ҳам,  у  дунёнинг  ҳам   мен  учун  бир  хашакчалик  қадри  йўқ - дея  ғамгинланади,  Худои таолони  соғинади.

 

 

 

 

 

19  сентябрь,  2010  йил..

Тунги  соат  10  дан  0  минут  ўтди.

Торонто  шаҳри,  Канада.

 

 

 

 

 

 

ЯҲЁ  ТОҒА

 

 


Яҳё  ака баланд бўйли, футбол  деса  ўзини  томдан  ташлайдиган  ИНСОН ва  ўзбекнинг  энг ёниқ шоирларидан  бири.

Унинг  шеърлари ўзининг  қалбидай беғубор.Яҳё Тоға ёзган  шеърларни қийналмай ўқийсиз. Унинг "Кўклам  қалдирғочлари" номли  китобини ўқиб,  янги, бошқа  шоирларнинг  шеъриятига  ўхшамайдиган  тиниқ  шеъриятни, бетакрор шоирни  кашф  қилганман.Айниқса  "Отам  қариб  қолибди" деган  шеърини  такрор  ва  такрор  ўқийверардим. Яна  мени  ҳайратда  қўйган  нарса, Яҳё  Тоға  гарчанд  Тошкент  вилоятида  туғилган  бўлсада, Сурхондарё  Қашқадарёликларимизнинг гўзал  шевасида,  худди  достончиларимизнинг достон  айтиш  услубига  ўхшаш услуб  билан ёзилган  балладами  ё  достонини  ўқиб, ҳайратдан тошдай  қотиб  қолганман. Қайта -қайта  ўқиган  эдим  ўша  достонни. Яҳё  аканинг  ўша  юпқа  муқовали, пиёзпўсти  китоби  менинг  энг  севимли  китобларимдан  бири  эди.Ажойиб  шеърларга  тўла  ўша  китобнинг муқовасига  берилган  ранг ҳам одам  кўзига  ботмайдиган, чизилган  график суратдаги тол  дарахти, баҳорий  далаларда  ер  бағирлаб  учаётган  қалдирғоч  тасвири  ҳам ҳеч  қачон  медага  тегмайдиган бир асар эди. Ўшанда  китоб  ҳам  шоирнинг  қалбига  ўхшаш  бўлишини  англаб, ҳайратланганман.

Ҳа,  Яҳё  ака  яхши  ИНСОН  ва  буюк  ШОИР.

 

Холдор  Вулқон

 

 

 

 

Яҳё Тоға 1957 йил 20 январда Тошкент вилоятининг Кўрғонча («Юлдуз») қишлоғида туғилган. Москвадаги Олий Адабиёт курсини тамомлаган (1991). «Кўклам қалдирғочлари» (1988), «Қафасдаги бургут» (1989), «Тасалли» (1994), «Куйла, ҳофиз» (2004) каби шеърий китоблари чоп этилган.

 

 

СОҒИНЧ

 


Ғунчагаму гулга парвона

Қуш тилида хонишлар этдим.

Гарчи, бу гап сал шоирона,

Лекин сени соғиниб кетдим.

 


Товуслар сув қуйди қўлимга,

Қайтгим келди Ойдинкўлимга.

Бир гул йиғлаб чиқди йўлимга,

Лекин сени соғиниб кетдим.

 


Сайрайверди булбул мен учун,

Йиғлайверди ул гул мен учун.

Балки, бари бир пул мен учун,

Лекин сени соғиниб кетдим.

 


Юлдуз санаб бу кеча дилгир,

Эслаб қўяр мени ҳам кимдир?!

Дўстларимни унутдим бир-бир,

Лекин сени соғиниб кетдим.

 


Қанот истаб куйдим, бўзладим,

Қарчиғайдай кўкни кўзладим.

Рост сўзладим, ёлғон сўзладим,

Лекин сени соғиниб кетдим.

 


Жумла битдим далли, девона,

Шеър, деб тутдим жумла жаҳона.

Мен бир бедард болангман, она,

Лекин сени соғиниб кетдим.

 

 

 

 

 

Президиумдаги  ижодкорлар  орасида, ўнгдан биринчи  Яҳё Тоға

 

 

 

Подробнее...

 

Азиз САИД

 

 

Мен  бир  китоб  бўлсайдим

Муқоваларим йиртилиб,

Титилииииииииб -титилиб  кетсайдим

 

-дея  ёзган эди  ўзбекнинг ажойиб  шоири  Рустам  Мусурмон.

Ҳа,  ҳақиқий  шоирларнинг  шеърлари юракнинг  туб -тубидан  отилиб  чиқади. Истеъдодли  шоирлар  ҳатто  ижтимоий  мавзуларда  ёзса  ҳам  ҳудди  композиторлар  каби  сўз  билан  мусиқа  ёзадилар.

Улар  баъзилар  каби  хақорату майда ғийбатни  журналистлар  ишлатадиган техник,  газетавий  сўзлар  билан  шеърга  солиб, шикоятни, қора йиғини, қарғишни   шеър хисоблаб юрмайдилар.

Азиз  Саид  ўзбекнинг  ёниқ - ёрқин  шоирларидан  бири.Унинг  ёзган шеърлари булоқ  сувларидай  тоза  ва зилол.

Бу  тоза  булоқнинг кўзгудай  шаффоф сувларида  ой  ва  юлдузлар  жилваланаверсин!

 

 

Холдор  Вулқон

 

 

 

Азиз Саид 1961 йилда туғилган. 1979-1984-йилларда ҳозирги Миллий университетнинг журналистика факультетида ўқиган. Бир қатор нашрларда ишлаган. Айни пайтда, “Синфдош” журналининг Бош муҳаррири. Унинг “Чилтор”, “Дили қани бедилнинг”“Ғойибдан дўст билан суҳбатлар”, “Вақт манзили” сингари китоблари чоп этилган.

ДАРС

 


Бир пайтлар
Хаёлнинг илоҳий шамолларидан
Ранг олиб умрнинг қоғозларига
Қушлар сайроғини чизмоқчи бўлган,
Сўнг эса
Ҳаётнинг бешафқат дастгоҳларида
Кунларни рандалаб, тунларни қирқиб,
Кафтлари қаварган, тирноғи синган
Баҳайбат қўлларин солиб чўнтакка
(Ғилофга солинган болтами дейсиз)
Тарих муаллими кирар синфга.
– Такрорлаймиз ўтган сабоқни,
Қани сен, эй, ўрнингдан тургин.
Сўроқ бераётган маҳбусдай бошлар
«Р»ни айтолмайдиган Турғун:
– Каптазм деган ейда
Қойа тан туўилган ҳай бола
Ҳай куни оч қолай,
Ишлай
Саҳайдан то шомга қадай,
Яъни экспахта бўлай.
Бизда эса
Ҳамма пионей,
Пайтия йаҳнамо
Кўзимизга йавшан бейай.
Ўқиш учун пул тўлай
Улай.
Биз эса фақат
Қизил яйим ой жамиятига,
Сувдан қутқайувчилай жамиятига,
Табиатни асйаш,
Ёдгойликлайни асйаш,
Китобсевайлай жамиятлайига,
Яна
Календайдаги қизил баййамлайга,
Синфни йемонт қилишга...

 

 

 

"Экспахта бўлай"  деган  сўзлар -"ЭКСПЛУАТАЦИЯ бўлар"  дегани бўлса  керак. (Х.В.)

 

Подробнее...

 

Забардаст  адабиётшунос  олим, Филология фанлари  доктори, профессор

 

Умарали  Норматов

 

 

СОКИН КЎНГИЛ РОЗЛАРИ

Мақоладан иқтибос:

 

 

 

"Бир оз сукутдан кейин яна қизишиб сўзида давом этди: «Ғанимларимнинг даъвосича, гўё мен этнограф, шунчаки бахши қаламкаш эмишман. «Деновдан нарига чиқолмайсан, нарёқда нималар бўлаётганини кўрмайсан, жаҳон адабиётидан бехабарсан, модернизм нима, абсурд, онг оқими нима   - билмайсан, Нитше, Фрейд, Кафка, Жойс, Камюга тишинг ўтмайди» дея ташлансалар бўладими менга бу «билағон» нодонлар. Ишонинг, Умарали ака, мен Нитшени, Фрейдни, Кафка, Жойс, Камюларни, модернизм адабиётини улардан кам эмас, ортиқроқ биламан. Нитше «Зардушт»ини, Кафка «Жарён»ини, Камю «Бегона»си билан «Вабо»сини бир эмас, бир неча бор ўқиб чиққанман, Жойснинг «Уллис»ини ҳам «Иностранная литература»да русча таржимаси чиқмасдан бурун қўлёзмасини топиб ўқиганман, ҳатто уни ўзбекчага таржима қилишни кўнглимга тугиб қўйганман. Бу олифталарнинг модернча машқлари тақлиддан нарига ўтмайди, ёзганлари таржимага ўхшайди. Мен уларга ҳақиқий «ўзбекона модерн», «ўзбекона абсурд», «ўзбекона онг оқими» қанақа бўлишини кўрсатиб қўяман...»

 

 

СОКИН КЎНГИЛ РОЗЛАРИ


Ўтган аср 60-йилларининг охирлари, зилзиладан сўнг талабалар шаҳарчаси биқинида университет домлалари учун қурилган бинодан оиламизга ажратилган хонага яқиндагина кўчиб борганмиз. Шу орада қадрдоним Маҳмуд Саъдий тўладан келган ўртабўй бир йигитни бошлаб келди. «Танисангиз керак, талабангиз Тоғаймурод Менгноров, журналистика бўлимида ўқийди, ҳикоялар ёзади», - дея таништирди ҳамроҳини. Дарҳол танидим, у ўқийдиган гуруҳга «Эстетика ва адабиётшунслик асослари»дан дарс берганман. Эсладим: бу йигит дарсларда доимо хаёл суриб, ниманидир шивирлагандай ўзи билан ўзи овора жимгина ўтирар, дарсда бирор марта ҳам савол берганини, баҳс-мунозараларга аралашганини билмайман. Ниҳоят, синов вақти келди, билетда қўйилган саволлар бўйича шунақа булбулигўё бўлиб  гапира кетдики, лол бўлиб қолдим, ҳатто мен кўрмаган, тавсия этмаган асарларни ҳам ўқигани малум бўлди. «Ука, шунча нарса билар экансиз, нега семинар дарсларида бирор калима ҳам сўз айтмадингиз?» десам «Характерим шунақа» деб қўя қолган эди.


Меҳмонларни ичкарига таклиф қилдим. Стол теварагида чойхўрлик, қизғин гурунг бошланди. Маҳмуджоннинг таклифи билан Тоғай Мурод «Заранг таёқ» деб аталган янги ҳикоясини ўқиди. Ҳикояда кексайиб қолган чўпон ва унинг ўғли ҳақида гап борар, ота қўлидаги заранг таёқни кимга топширишни билмай хуноб, замона ёшлари, жумладан, ўғли  «подачи» бўлишдан ор қилади, бу ҳол қарияни изтиробга солади. Талаба ёшидаги ҳаваскор ёзувчидан бундоқ «тайёр» асар камдан-кам ҳолларда чиқади. Ҳикоядаги ўта ҳаётий, табиий, таъсирчан лавҳалар Маҳмуджонни ҳам, мени ҳам ўйлатиб қўйди, ҳар  иккимиз ҳам у ҳақда илиқ гаплар айтдик. Тоғай Мурод эса мақтов сўзларимизга парво ҳам қилмай, шундай бўлишини билгандай индамай ўтирарди. Орадан кўп ўтмай ҳикоя қайсидир журналда чиқди. Асар матни кейинчалик ёзувчининг «Момо ер қўшиғи» қиссасига бир оз ўзгартиришлар билан киритилди.


Одатдагидек, гурунг охирида дастурхонга ош тортилди. Девзира гуручдан манқалда тайёрланган қип-қизил фарғонача паловдан татиб кўргач, «Палов пиширишни асли фарғоналикларга чиқарган» деб қолди. Мен ҳам ўз навбатида «Тандир кабобни эса сурхондарёликларга чиқарган» деб жавоб  қилдим. Кулишдик. «Сурхондарёдан бўлсам ҳам чойхона паловни хуш кўраман, асли аждодларимиз фарғоналик-да» дея илова қилди. Бу гап чинми ёки шунчаки кўнгил учун ҳазил тариқасида айтилдими – билолмай қолдим. Орадан чорак аср ўтиб ёзилган «Отамдан қолган далалар» романидаги энг нурли сиймо «Фарғоначи Жамолиддин»ни муаллиф дилига яқин олиб чин самимий эҳтиром билан тасвир этади. Бу персонаж Тоғайнинг аждодларидан бўлса ажаб эмас.


Шу-шу Тоғай Муроднинг матбуотда чиққан ҳар бир асарини кузатиб, ўқиб борадиган бўлдим. У адабиётга шошилмай секингина кириб келди, илк машқларидан то эл оғзига тушган «Юлдузлар мангу ёнади» қиссаси чиққунга қадар ўн йилча вақт ўтди. Ҳар гал унга дуч келганимда «Нега матбуотда кам кўринасиз?» деб сўраганимда ҳамиша «Ўқияпман, ўрганаяпман, жиддийроқ нарса ёзишга тайёрланаяпман» деган жавобни олардим. Бундай жиддий тайёргарлик изсиз кетмади. Бирин-кетин «Юлдузлар мангу ёнади», «От кишнаган оқшом», «Ойдинда юрган одамлар» эълон этилди, бу асарларнинг ҳар бири адабий ҳаётимизда жиддий воқеа бўлди. Ҳамкасб мунаққидлар қатори мен ҳам бу қиссалар ҳақида кўнглимдаги гапларни айтганман, ёзганман.


Тоғай ниҳоятда босиқ, вазмин кўринса-да  таби ўта нозик, куюнчак одам эди. Сал нарсага бирдан ловиллаб кетарди. Ёзувчилар уюшмасидаги мажлислардан бирида «Она ер қўшиғи» хусусида илиқ гаплар билан баробар қисса бир оз тарафкашлик билан ёзилгани, муаллиф ўзи суймаган қаҳрамонига жамики салбий иллатларни ёпиштираверганини айтувдим, залда ўтирган  Тоғай шартта ўрнидан туриб бундай эътирозга қўшилмаслигини билдирди. Шундан кейин анчагача кўча-кўйда унга дуч келганимда ҳатто саломимга алик ҳам олмай юрди.


90-йиллар бошлари бўлса керак, янги ҳовлимизга кутилмаганда Тоғайнинг ўзи танҳо ҳолда кириб келди. Ўша кезлари шаҳарда тарқалган гриппдан азият чекиб эндигина ўзимга кела бошлаган, дилимга яқин суҳбатдошни қўмсаб ётган эдим. Боз устига орадаги гинахонликни унутиб Тоғайнинг хонадонимизга кириб келиши кўнглимни тоғдай кўтариб юборди. Одатдагидай нон-чой, Тоғай хуш кўрадиган девзира гуручидан ўчоқда тайёрланган фарғонача палов... Энг муҳими, тун ярмигача давом этган ҳам мароқли, ҳам дарду ҳасратларга тўла ҳазин суҳбат. Тоғай мени ўзига яқин олиб дилидаги жамики дарду дунёсини  тўкиб солди. Ўша куни мен Тоғайни янгидан кашф этгандай бўлдим. У ҳақдаги аввалги тасаввурларим гўё ост-уст бўлиб кетди. «Домла, Маъсумага уйланганимдан хабарингиз бор, - дея энг азиз, нозик дил розини оча бошлади. – У аломат аёл, яхши ёзувчи. Дунёда онамдан кейин мени тушунадиган, қадримга етадиган зот шу! Турмушимиз жойида. Фақат биргина армонимиз – тирноққа зормиз. Шифокорларга қаратдик. Иккимиз ҳам соппа-соғ. Аллоҳнинг ўзи бермаса иложи йўқ экан...»

 

 

Манба: Umarali Normatov сайти

 

 

 

Подробнее...