Поиск

Холдор Вулкан

Член Союза писателей Узбекистана

 

В осеннем парке

 

(Рассказ)



Моего собеседника с шараобразной головой, сутулого, как пингвин, почти без шеи, с вздутым животом и с большой задницей, похожей на огромный рюкзак, зовут Кампиркардоном.С ним мы познакомились случайно в осеннем парке Торонто, вечером, когда мы выгуливали своих четвероногих друзей. Мой питбул по кличке Тарзан начал резвиться с его доберманом.Мы сели на скамейку парка, любуясь рыжим багровым тихим листопадом кленовой Канады.Кампиркардон держал бумажный стакан между ладонями своих рук, как бы грея их теплом грячего кофе.


- Было очень приятно с вами познакомиться, мой друг. Если честно, я раньше никогда не слышал о вашей стране.Расскажите, пожалуйста о своем народе о его культуре о его религии. Как, например, хоронят у вас людей, когда они умерают.Это мне очень интересно -сказал я на ломаном английском языке.


-Ну что же, раз это вам интересно, то слушайте -сказал Кампиркардон, глядя на свой доберман, который играл с моим питбулом по кличке Тарзан, бегая по парку, шурша опавшими кленовыми листьями. Потом продолжал:


-У нас, когда умерает человек, его не хоронят.


-А, кремируют что ли, как в Индии? -поинтересовался я.


-Нет, мой друг, у нас не кремируют.Когда кто то умирает, собираются все его близкие с родственниками, приглашают на церемонию народ, положив тело усопшего в огромный котел с водой. Потом разводя огонь, варят его, после чего аккуратно зажарив, сьедят.


Это мероприятия позволяет нам избегать лишних затрат на саван, на гроб, на могилу, на надгробные камни из черного мрамора и гранита и на поминки.Мы сэканомим таким образом землю нашей необятной независимой страны, когда численность насиления планеты растет день за днем, час за часом. Если дело пойдет такими темпами, то вскором времени наша планета станет гигантским кладбищем.Негде будет вырашивать фрукты, овощи и зерновые культуры - пояснил он.


Услышав такое, у меня челюсть отвисла от изумления.


-Нииифига себе!Вы шутите что ли?Такого не бывает! -сказал я и привстал.Потом хотел было уходить, как говориться от греха подальше, тут Кампиркардон начал смеяться.


-Вы чего, приятель, шутку что ли не понемаете? Садитесь, я пошутил - сказал он, смеясь, мелько хлебая кофе и дымя сигарой в зубах.
-Ну и ваши шутки - сказал я, тоже смеясь.


-Шутка с шуткой, но, оказывается в некоторых странах люди едят наших четвераногих друзей в ресторанах с соусом и салатом.Боже, какое кощунство! А вот совсем недавно я читал статью на интернете о том, что в Центральной Азии едят даже осла! Не где нибудь в чайхане, а в ресторанах! Эта новость шокировала меня больше всего -сказал Кампиркардон.


-А, понятно. Вы работаете правозащитником и защищаете прав животных да? - сказал я.


-Да, нет, я не правозащитник.Ну, как вам объяснить то? Короче мне жалко ослов, так как я тоже потомственный осел, в прямом смысле этого слово.Да да, не удивляйтесь, мой друг -сказал Кампиркардон.


-А вы опять шутите? - сказал я, собираясь встать и уйти.Но Кампиркардон снова меня остановил.


- Нет, мой друг, на сей раз я говорю вполне серьезно.Знаете, иногда человеку дико захочется кому то излить душу. Я насквозь вижу, что вы по природе неплохой человек.Вот и решил я рассказать вам обо всем.

Короче, моя бабушка перед своей смерти рассказала мне все это с горькими слезами на глазах.Ее предсмертные слова я помню до сих пор и наизусть. Она сказала:

-Сынок, все эти годы я скрывала страшную тайну от тебя.Что бы ни было, ты, всеравно должен знать об этом и я освободясь от этого тяжелого груза, полечу в небеса, как фея к Всевышнему Богу.Сынок, ты не человек, а осел!Да да, породистый осел! -сказала она, поглаживая мне голову.А я безмолвно плакал, тресясь всем телом, сидя у матраса моей умерающей бабушки,набитого отходами хлопка, утирая тайком слезы с глаз, подумав о том, что бабушка моя бредит на смертном одре.

Но тут дядя мой, с сочувствием глядя на меня сквозь слезы, сказал, что бабушка говорит правду о том, что я в самом деле осел.

А бабушка моя все продолжала говорить:


-Кампиркардон, Сынок, мы нашли тебя новорожденным малышом посреди высоких трав, в горах, где мы с твоим дедом и дядей жили и пасли отару овец.Кругом горные склоны и снежные вершины, где ползли облака, по ущелиям и по перевалом, словно серые драконы.Мы нашли тебя, благодаря нащей огромной собаки по породе алапай, по кличке Кайтмас, которая забеспокоилась, услышав твой плач.Там ты лежал, завернутым в старую и рваную фуфайку.О как я плакала тогда, беря тебя на свои руки, бедненький мой ослёнок, думая, какие бездушные безжалостные люди бросили такого беспомощного крохотного новорожденного малыша и оставили одну в горах, где рышут по ночам голодные волки.Как тогда заргемели раскатистые громы прямо над нашими головами и засверкали страшные молнии в потемневшем небе.Начал лить ведром внезапный шумный летний дождь и я побежала в сторону юрты, построенный из войлока.Увидев тебя твой дед, царство ему небесное, обрадовался как маленький, говоря, что у нас теперь двое сыновей.Но, услышав твой плач, мы замерли от страха.Потому что ты не плакал, а кричал как ослёнок.То есть иакал.Мы испугались.Но несмотря на это, я постаралась тебя успокоит.Накормила тебя коровьим молоком из бутылочки, с помощью которой мы кормили иногда осиротевших телят.Глядя на тебя твой дед предложил отнести тебя обратно туда, где мы тебя нашли.


-Это не человеческое дитя и когда он вырастит, он станет подлым, завистливым, мерзким и мелким типом и источником несчастье.Пускай сьедят его волки -сказал он.


-Нет, он останется здесь и я сама позабочусь о нем! Он человек.Только у него ишачий голос.Со временем он избавится от этого и станет норьмальным ребенком - сказала я твердо.Таким образом ты стал полноправным членом нашей семьи.Начал расти, играя среди овец, лягая их ногами и больно кусая их как ослы.Потому что в горах не были дети.До аулов и горных деревень было далеко.Все проблемы начались потом.Когда тебе стукнуло школьный возраст, ты должен был пойти в школу и учиться среди норьмальных ребят. А ты был с характером осла, все еще лягал, валялся на траве, поднимая руки и ноги вверх, терся боком о деревья и громко кричаль вполдень, вытенув свою шею вперед и закрыв глаза от удовольствия.По этому мы не отдали тебе в школу.Я сама начала тебя учить.Наконец мне удалось отучить тебя лягать, кусать, треться об дерево и кричать некрасивым басом как ослы.Теперь вот, я ухожу из жизни и я хочу, чтобы ты учился в вузах, не закричал случайно в полдень как твои предки -сказала она на последок.Потом умерла.А дальше сам все помню.Учился, стал депутатом парламента страны и позже конгрессменом в конгрессе, благодаря своим единомышленникам и друзьям.Все меня уважали как хорошего человека, как доброго и честного руководителя, никто, даже наивный народ не догадывался о том, что я не человек, а осел!Они не знали, как я ворую народные деньги, различными способами и переправляю сворованные миллиарды через офшорные зоны в зарубежные банки, как говориться на свой черный день.Не знали как я рейдерским захватом отбирал чужой бизнес, бесплатно приватизируя крупные заводы и фабрики на имя своих сыновей и дочерей.После того, как начались массовые народные волнения против коррупции и мерзкой диктатуры, я бежал вместе с тираном, бывшим диктаором, из страны, оставляя свою семью, сначало в Европу, а потом сюда, на Запад.Здесь я потерял буквально все.Проиграл все свои состояния в покер в казино.Вы думаете, что этот доберман проклятый моя собака? Не а. Я выгуливаю собаку одного эммигранта и каждый день кормлю ее, купаю, чищу ее роскошную двухкомнатную конуру с подвалом и получаю за это еженедельную мизерную зарплату.Сам раньше жил в бесплатном шелтере для бездомных.Но там оказывается живут не очень хорошие люди.Поэтому мне пришлось изменить свое жилье.Я сейчас живу в вентиляционной трубе одного заброшенного дома.Там темно и сыро, горят глаза бешенных крыс.Поздней осенью и зимой я коротаю дни в супермаркетах, чтобы погреться.Вечером снова возвращаюсь в вентиляцинную трубу сквазь метель.Боюсь замерзнуть или умереть от голода.Но так как я осел, иногда умудряюсь утолить свой голод охапками сухой травы, собирая их на поле, когда воет вьюга и несутся поземки, напоминающие балерин, которые танцуют легко на цыпочках.О если бы вы знали о том, как мне иногда хочется идти, послушно волоча телегу с пьяным и злым хозяином у которого в руках вертится пропеллером свистящий длинный кожанный кнут. Как хочется треться о дерево, лопать траву, мирно и молча пастись в туманных лугах.Моя ишачая душа тоскует по летним знойным полям, над которым звонко поют жаворонки, заливаясь трелью, где плачут удоды и доносится печалний голос одинокой кукушки издалека. Хочется громко крикнуть, вытянув свою шею вперёд, как осел на летных полях, где люди собирают сено, где дрожит над проселочной дорогой июльское марево... Такими словами мистер Кампиркардон умолк на миг.Я думал, что он вот вот засмеется и скажет, что снова пошутил.Нет, наоборот он начал плакать, треся плечами.Мне жалко стало его и я не знал как его успокоит.Тут Кампиркардон резко подняв свою постриженную в полубокс голову, начал говорить:


-Нет, я в такой жестокой безжалостной стране, где человек лишится своего многомилярдного состаяние за считанные минуты и окажется на улице, больше не буду жить!Я лучше поеду в свою страну и там буду покорно работать, волоча телегу на рынках, где люди бойко торгуют бананами, ананасами и апельсинами!Пускай меня посадят на сто лет!Пойду и упаду в ноги нового президента страны, попращу у него прощения, роняя свои крупные слезы на его почищенные гуталином хромовые сапоги с длинными и коженными голенишами!


Услышав шум Кампиркардона прохожие начали оглядываться назад.
Я позвал, свистя свою собаку по породе питбул, по кличке Тарзан, чтобы уходить побыстрее домой.Но Кампиркардон, как бы стараясь остановить меня, сказал:


-Эх, вы.Я думал, что нашел наконец хорошего человека и самого верного друга на свете.А вы как все остальные люди сомневаетесь в том, что я осел.


Такими словами мистер Кампиркардон начал громко кричать скрипучим голосом как осел на летнем сеновале, вытянув свою шею вперёд и закрыв глаза от удовольствия.


- Чиййй - о! Чий о, чий о! Чий -оооооооооооооооо!



11/08/2018.
5:49 дня.
Канада, Онтерио.

 




 

Лариса Кузьминская



Родилась в г. Ялте. Более 20 лет жила в Таллине в Эстонии. С 1987 года живёт в Москве. Поэт, член Союза писателей России, член Московской писательской организации. Стихи и переводы эстонской поэзии были опубликованы в разные годы в газетах «Литературная газета», «Литературная Россия», в журнале «Огонёк», в сборниках и альманахах: «День поэзии», «Поэзия», «Молодая  гвардия»,  «Работница»,  в  эстонских  русскоязычных изданиях – в журнале «Радуга» и «Таллин», в коллективных сборниках Латвии, Украины, Швеции, переводились на польский и шведский язык. Автор 7 поэтических сборников и 1 аудиодиска – мелодекламация «Под знаком осени». В июле 2007 года основала Региональный Общественный Фонд содействия развитию современной поэзии «СВЕТОЧ». Является автором – составителем коллективных сборников  стихов  проекта  «БИБЛИОТЕКА  СОВРЕМЕННОЙ ПОЭЗИИ». За 12 лет существования проекта издала более 150 коллективных и авторских сборников стихов. Награждена орденом В. Маяковского, медалью И. Бунина.

 



Из очень тонких, нежных нитей

Марине Цветаевой



Из очень тонких, нежных нитей
Плетутся судьбы у поэтов,
Из озарений и наитий...
Четверостиший и сонетов.

Они не ищут вечной славы
И не желают быть в фаворе,
Как самоцветы без оправы,
Как блики солнца на фарфоре.

Из очень тонких, нежных нитей
Плетутся судьбы у поэтов,
Стихи их вечная обитель,
И грустен взгляд их на портретах.



Лужица.Книжица. Узница. Гвоздь

М.Ц.


Зеркало – лужица –
Вот и смотрись...
Ведь недоступна небесная высь...
Стерпится, сдюжится.
Тонкая книжица –
Вот и листай...
Будет страница одна, что из ста...
Будет и ижица.
Вольная узница...
Вот и летай...
Только снежинкою белой не тай...
Слову союзница.
Лужица. Книжица.
Узница. Гвоздь.
С ветки упала пунцовая гроздь.
Слёзы и кровь – бесполезная жижица.
Тело с душою летают поврозь.



Нитка тонкая судьбы

Марине Цветаевой



Нитка тонкая судьбы
Стала толстою верёвкой,
Стала смертью и воровкой...
Бесполезные мольбы.

Ты бездомна тут и там...
Ты Вселенной звёздной гостья,
И горят рябины гроздья
На пути, ведущем в храм.

Не отпета, но воспета...
Тонким кантом переплёта,
Ведь рождённой для полета
Ты была. Сама планета.

Море. Осень. Берег дальний...
Живописнейший триптих.
И летит твой вечный стих
В мир прекрасный и бескрайний.



Я спрошу сегодня у цветов



Я спрошу сегодня у цветов,
Что в молчанье дремлют у пруда,
Где как небо синяя вода:
«Где мой берег, долгожданный кров?»

Не ответят спящие цветы,
Им вопрос мой странный не знаком,
У пруда их вечный кров и дом,
Их стихия – бездна немоты.

Ну а мне Бог подарил язык
И вручил мне сушу и моря,
Значит, в мире этом я не зря,
И звучит мой стихотворный крик.



Скользнет луч лунный на чело



Скользнёт луч лунный на чело...
Бумаги тронет лист,
В руке хрустальное стило
И белых штор батист.

И в этом лунном мираже...
Ко мне строка придёт...
Подарит новый мне сюжет.
В мир окна распахнёт,

И воск струящийся свечи
Застынет, словно лёд,
Истают лунные лучи.
Рассвет свой свет прольёт.

Закрою тонкую тетрадь
И отложу стило...
Повсюду солнца благодать
И летнее тепло.

 

Глядеться в зеркало



Глядеться в зеркало
и видеть в нем весь мир...
Таким талантом наделён поэт,
И ритм струится звуком кастаньет...

И в такт вибрирует космический эфир.
И сам поэт, как инопланетянин...
Не приспособлен в этом мире ни к чему,
И то ему поставлено в вину.

Дитя Венеры он – венерианин...
Гармония и мир несовместимы...
Но как поэту это воспринять?
И путь его не обернётся вспять.

Пути Господни неисповедимы...



 

 

Холдор Вулкан

Член Союза писателей Узбекистана

 


Друг мой верный старый и седой



Ветер пасет белых барашек на море,
Бежит кудрявая отара овец.
А море все поет с чайками в хоре,
Качаясь словно пьяный певец.

Летят трубачи лебеды белые,
Ветер на волнах катается шальной.
Как бестрашные серферы смелые,
Над изумрудно - зеленой волной.

Промытые чистой прозрачной водой,
Камушки шуршат, слышу их храп.
И как друг верный старый и седой,
Клешнями мне махает краб.



12/08/2018.
12:35 дня.
Канада, Онтерио.


Осень идет под зонтиком ярким



Осень шепчет в роще, пустит сплетни,
Опустели дождливые аллеи и парки.
Промок поредевший шиповник у плетня,
Идет прохожая под зонтиком ярким.

Город какой то задумчивый и серый,
Небо протекающий низкий потолок.
Далекие холмы как волнами на берег,
Выброщенный кашалот.

Через небо вброд переходит осень,
Слезы в небеса превращая сама.
Мне жаль птиц бездомных, очень,
В лужах лежат перевернутыми дома.



10/08/2018.
9:43 утра.
Канада, Онтерио.


Внезапный дождь



Гром споткнулся о пустое ведро,
Загремел он, наверно ему больно.
Как в темном заброшенном метро,
Щелкали зажигалкой молнии.

Как зашумел внезапный и гулкий,
Радостный шелестящий дождь!
Молнии, все освещая переулки,
Искали кого то, вытаскивая ножь.

Дождь перестал, как и начался резко,
У природы раслаблены нервы.
Трепещет тихо оконная занавеска,
А на дорожках дождевые черви.



09/08/2018.
12:04 дня.
Канада, Онтерио.


Утро



Словно заснеженная тундра бумага,
Куда тишина полярная легла.
Он с ручкой как с сигарой в зубах,
Бледный как предрассветная мгла.

Дворник машет метлой на рассвете,
Молча, как веслами по туманной реке.
Гуляет по пустынной улице ветер,
Бледнеет одинокая звезда вдалеке.

Утренний воздух свежий и молод,
В саду еще звонко не запел зяблик.
Снова с утра закуривает город,
Дымя сигарами заводов и фабрик.



09/08/2018.
10:18 дня.
Канада, Онтерио.

 


Подробнее...

 

Холдор Вулкан

Член Союза писателей Узбекистана

 

Собаки в сумраке тявкают печально



Закат зализывая свои рваные раны,
Проводит птиц в далекие края.
Поля утопает в вечерние туманы,
Запутается в паутине трава.

Ветер на губной гармошке от скуки,
Играет рассеянно и тихо свищет.
Но эти волшебные и печальные звуки,
Глухая тишина не слышет.

Свечи дальних звезд зажигает тьма,
Она безмолвная, но все понемает.
Осторожно заглядывая в окно луна,
Нежным светом комнату заливает.

Собаки в сумраке тявкают печально,
В тишине безлюдной, вдалеке.
Словно параходы, которые встречая,
Окликают друг друга на реке.




28/07/2018.
8:00 утра.
Канада, Онтерио.


Дикий мед вечерних окон



Деревья шепчут, совершают моления,
Выбрасывая золото на ветер.
А закат варит из солнца варенье,
Уж поверьте, я это заметил.

Листья опадают плавно и осторожно,
С ветвей деревьев мешком.
Топча все это богатство можно,
Бродить одиноко по парку пешком.

Пой, ветер о пустых улицах, ты пой,
Не нарушая матушки природы закон.
Листья как безумный пчелиный рой,
Рыжий мед в сотах вечерних окон.



05/05/2018.
2:14 дня.
Канада, Онтерио.


Осенние вихри хороводят в роще



В подворотне сиротливо гуляет ветер,
Небосвод журавлиный охрип.
Как будто я один остался на свете,
Опустелый парк старый закрыт.

Осеннее небо без края и конца,
Деревья как ангелы в хоре поют.
Листья летят как билеты на концерт,
Соловья, который улетел на юг.

Вихри тихо кружа опавшую листву,
Хороводят рассеянно в роще.
Молча смотрит с деревянного моста ,
На отражение свое осень.



27/07/2018.
7:40 утра.
Канада, Онтерио.


Злая вьюга не плачь, ты пой



О седая зима куда ты подевала,
Деревья дома и фонари улиц?!
На парковке машины, не найдя одеяло,
В саван снегов плотно завернулись.

Везде бездорожье, снежные заторы,
Снегом завалены деревья и кусты.
В белой тишине оглохли моторы,
Безлюдные улицы пусты.

Город в метели как туманная даль,
Злая вьюга не плачь, ты пой!
Пускай хороводит и танцует вальс,
Кружась за окном снежинок рой.



25/07/2018.
7:35 вечера.
Канада, Онтерио.


Белая симфония



Вновь мыши летучие на охоту вышли,
Синее звездное небо надо мной.
И на ветру белые лепестки вишни,
Облетают тихо под яркой луной.

Звезды над дальным берегом пологим,
Поезд истошным криком летел.
Как снегопад молча заметает дорогу,
Белая лепестковая метель.

В прозрачном пруду уснула вода,
Где кувшинки и лилии сладко спят.
Лепестки в райских вишневых садах,
Как белая симфония летят.



25/07/2018.
10:21 дня.
Канада, Онтерио.

 


 

Подробнее...

 

Холдор Вулкан

Член Союза писателей Узбекистана

 

 

 

Дедушка Холдора Вулкана

 

1 глава повести "Далекие огни"






Бабушка Холдора Вулкана

Детство



Я задумчиво смотрел на падающий снег. Он падал, кружась, то торопливо, то тихо. Крупные белые снежинки, кружились в воздухе, словно пушинки пристреленных лебедей, собравшихся улететь на юг.

Снег падал так красиво и так густо, что я едва различал деревянный забор, стройные березы, кафе под названием "У Ахмеда" и частную лавку, которая в народе называлась "Камок", где торговала продуктами добрая дунганка по имени Халима.


Я здесь жил, днем убирал снег, рубил топором дрова и иногда топил баню. Я любил колоть дрова. Это было одно из моих любимых занятий. Когда я орудовал топором, я чувствовал себя лесорубом, который валит вековые сосны и кедры в глубине далекой тайги, где от стука дятлов дрожит воздух, где с грохотом падают срубленные деревья, пронизывая воздух запахом свежей и сочной сосновой коры. Я колол дрова и забывал на какое-то время о моем изгнании из родных мест, где я родился и вырос.

Я колол дрова, а из окна глядел на меня мой маленький сын Саид, улыбаясь и махая мне ручкой.


Проклятое изгнание не пощадило даже моих сыновей, лишив их друзей, которые остались на родине. У Саида здесь не было друзей. Он играл один, и, глядя на него, я чувствовал, как на глаза мои наворачиваются слезы. Жалко мне было сына.


Я думал о своей прошедшей жизни, которая было похожа на трагикомедию. Если хорошенько подумать, то мне представляется, что я был врожденным оппозиционером. Помню, я часто играл в футбол со своими друзьями во дворе старого, заброшенного свинарника, который располагался на берегу реки Карадарьи, где в маленьком хуторе жили каракалпаки. Хутор находился недалеко от глубоких оврагов и ущелий. Какие высокие тополя росли тогда в этом хуторе! Как шумели воробьи, оглушая своим щебетаньем всю окрестность, когда садилось солнце, скрываясь за горами Тянь-Шаня, господи!


Я вспоминаю, как-то раз мы, ребята с нашей округи, долго играли футбол, не заметив, как стало вечереть, и возвращались по пыльной дорогой домой, голодные, усталые и довольные. Приближаясь к дому, я вспомнил о заданиях, которые дал мне отец, и в сердце моем тоже начали опускаться сумерки. Отец у меня был строгим, и я чувствовал всегда его пытливый взгляд и боялся его. Я хотел зайти в дом тихо и незаметно, продвигаясь на цыпочках, как аист в рисовом поле, который шагает осторожно, чтобы не вспугнуть лягушек, надеясь полакомиться ими. Но тут вдруг появился отец и - хоп! - я попался. Начался "суд" надо мной, в котором отец единолично был одновременно и прокурором, и судьей. Он вынес мне суровый приговор и определил наказание.

Лишённый адвокатов, я оказался на улице.

В такие моменты я знал, что мне делать. Не раздумывая долго, я пошёл к дедушке с бабушкой, которые любили и жалели меня. Я попросил у них политическое убежище, и они, не требуя особых документов, дали мне убежище. Помывшись, я сел на курпачу обильного дастархана*. Накормив меня, бабушка постелила мне мягкую постель с пуховой подушкой и, поцеловав меня в лоб, пожелала мне спокойной ночи.


Низкий дом, где жили дедушка с бабушкой, имел глиняный пол, на котором была расстелена мягкая солома, покрытая ковром. Человек, который наступал на этот ковер, чувствовал себя человеком, стоящим над огромной резиновой грелкой с теплой водой.

Смотрю - дедушка мой сидит и при свете керосиновой лампы читает какую-то книгу с пожелтевшими страницами, надев очки с овальной оправой, какие люди носили во времена Антона Павловича Чехова. Бабушка латала белый яктак*, похожий на японское мужское кимоно моего деда. В лачуге царила такая арктическая тишина, что я слышал громкое, ритмичное тиканье старинных часов, похожих на голос ящерицы Геккона, которая жила в щелях не отштукатуренных стен и в сумраках охотилась за мотыльками. Дед мой в то время пас колхозных лошадей. Хотя он был пастухом лошадей, он был большим ученым, то есть муллой, который знал наизусть "Куръони Карим" и умел правильно трактовать ояты из этой священной Книги мусульман. Как он гонял лошадей на водопой! Какие были красивые лошади! Красные, белые, черные, серые, пятнистые! Как они пили воду отражаясь в воде арыка, шевеля своими смешными губами и храпя, у края арыка, где мы купались, где на ветру шумели высокие зеленые ивы и стройные тополя! Как эти лошади скакали дробя своими копытами по наших улиц, теребя на вольном ветру свои гривы словно разноцветные флаги государств мира у задании ООН!


Дед мой был стариком высокого роста, худого телосложения и с короткой бородой. А бабушка моя - напротив, была низкорослая и полная. Дедушка с бабушкой напоминали мне Дон Кихота с Санчо Пансой. Но, несмотря на различие, жили они дружно. Когда бабушка смеялась, во рту у неё виднелся один единственный сохранившийся зуб, как у зевающего бегемота. Лежа в постели, я глядел в окно низкой лачуги.


За окном сияла огромная луна, тихо поднимаясь из-за деревьев. Неподалёку стояло огромное дерево бака терек*- белый тополь, который принадлежал соседке дедушки с бабушкой по имени Куки-хола, то есть тетя Куки. Это была чересчур худая женщина, кривая на одну руку, которая высохла, к тому же она была почти без нижней челюсти и слепая на один глаз. Слепой глаз её был похож на белый камень, торчащий из щели в заборе. С непривычки, человек, увидев её в первый раз, упал бы в обморок от сильного испуга. Но эта одинокая старуха была доброй, любила детей, и мы, дети, тоже любили её и не боялись её внешнего вида. Было ли имя Куки её псевдонимом или настоящим именем, я до сих пор не знаю. Знал только, что она всю жизнь ждала своего любимого мужа, который ушёл на фронт и не вернулся домой после второй мировой войны. Она всё время ждала его, так и не выйдя замуж. Тетя Куки хотя была внешне некрасивая, но она была самой красивой женщиной внутри, то есть в душе. Я часто вспоминаю тётю и её дом с низким окном, где вечерами за окном грустно тлела керосиновая лампа, освещая её грустное лицо, покрытое тенью одиночества.

Я лежал на постели и думал о ней, но тут неожиданно дед, сняв с глаз очки с круглой оправой, сказал бабушке:
- Ну, старуха, кончай штопать! Ты ляжешь спать, в конце концов, или нет, латтапарст! Если честно, я до этого никогда не слышал такое смешное слово как латтапараст и не знал, что оно означает Женщина, которая любит тряпки. Я чуть не захохотал. Еле удержался. Я давил свой смех так, что от напряжения весь покраснел до самой шеи, набрав полный рот воздуха. Сижу и думаю, не дай бог, я захохочу, ведь они тоже могут выгнать меня из своей лачуги. Куда я пойду, на ночь глядя. Но я не смог удержать себя и взорвался. Захохотал. Смотрю, дедушка с бабушкой тоже смеются. При свете керосиновой лампы я снова увидел единственный сохранившийся у бабушки зуб, и ещё сильнее начал смеяться. Сам шайтан алайхуллаъна попутал меня. Смеюсь - и не могу остановиться.

Тогда дедушка снова сделал серьезный вид и, глядя на свои ногти, как бы подавляя смех, сказал:
- Астагфируллах, Астагфируллах!*


И мы перестали смеяться. Потом, потушив керосиновую лампу, легли спать. Утром после завтрака дед мой взял меня за руки и депортировал меня обратно, то есть отвёл домой.

 

 

 

Холдор Вулкан

 

 
Еще статьи...