Поиск

Холдор Вулкан

Член Союза писателей Узбекистана


Косой

 

(Роман)



1 глава

Луна над виноградником




Саяк лет 25, среднего роста, худошавого телосложения, черноволосый, кудрявый, курносый, с косыми глазами, белокожий, живет в поселке Куйганяр со своей молоденькой женой по имени Зебо, которая вечно недовольна своей жизнью.Она каждый день упрекает, своего мужа, пилит в том, что он мало зарабатывает и не может нормально содержать семью, как другие мужчины, которые работают в ближнем зарубежье гастарбайтерами и регулярно отправляют зеленые деньги, заокеанского производства своим женам через компании "Вестрен юнион".
Саяк наоборот, из за того, что любит свою работу, не стремится к высоким цельям, таким, как построит роскошные коттеджи или приобрести автомобилей иностранного производства.У него интересная работа, есть кусок хлеба и он этим доволен.Он летом работает сторожом виноградного сада.У него есть высокий шалаш, похожий на строжевую вышку лагерей исправительных колоний, откуда окрестность видна, как на ладони.Саяк сидит в этом шалаше, отпугивая птиц с помощью баклуши, сделанные из под пустых железных банок рыбной консервы и под банок кока колы, подвешанные на проволоки, натянутые от балки шалаша к деревьям.Он кричит на весь голос, громко хлопая в ладоши.Когда он дергает проволоки баклушек, раздается оглушающие звуки железяки, отгоняя стаи прожорливых птиц прочь.Он из высокого шалаша глядит долго на стаи птиц, которые летят тучей над виноградным садом, создавая шум птичьего бурана своими крыльями, резко изменяя свое направления, то туда, то сюда, словно снесенные ветром парашюты.
Ночью, Саяк зажигает керосиновую лампу и сидит один, чистья стволов своего охотничьего ружья двустволки шомполом и протирая тряпкой его деревянный приклад до блеска.Вокруг горящей керосинки молча и задумчиво вращаются седые мотыльки.Небо над шалашом переполняется до краев синими и оранжевыми звездами.Потом наступает самые любимые моменты Саяка.Он восторженно наблюдает за луной, которая медленно и безмолвно поднимается над сентябрскими хлопковыми полями, над тополиными и ивовыми рощами, освещая окрестность, словно мошный прожектор.Такая тишина, что можно услышать гудение комариного роя, похожее на далекий и надрывный плач плакалшиц на пышных похоронах.Из далека доносятся усталые голоса бродячих собак.Лунный сумрак зазвенит от голосов неугомонных сверчков в унисон с хором лягушек, которые поют в болотах и тростниках берега реки "Кашкалдак".Под луной безлюдные проселочные дороги и даже тропинки видны, как днем.На берегу реки в глубоких оврагах густо растут юлгуны и шиповники, посреди которых можно обнаружать норы барсуков и лисиц, звери которые любят не только полакомиться курами и помишкаться, но и не брезгают сочными спелыми, сладкими гроздями винограда.Под сияюшей луной лисиц можно увидеть даже не вооруженными глазами из далека.Лиса быстро двигается, нюхая землю, как бы попутно определяя запахов. Иногда остановится на миг, осторожно нюхая воздух.Вот в таких трепетных моментах Саяк, вскинув ружье на плечо, внимательно прицеливается.Потом как пальнет!Дттиш!Дттиш!Ночная тишина вторит раскатистым эхом грохоту выстрела, как в горных ущелиях.Перепуганные птицы, спящие на ветвях близлежащих деревьев, от испуга полетят восвояси.В безлунные ночи Саяк прицеливается зверям между глаз, которые горят в темноте, как яхонты и жмет на курок.
Он предпочитает лунных ночей одиночеству и тишину.Луна, неспешно совершая свое путишествие по небу, долго бродит над безлюдными полями.Саяк снимая верхнюю одежду укрывается ватным одеялом, который называется "курпа" и ложится спать, думая о своем прошлом, глядя на несметные мерцающие алмазом звезды бескрайных небес и на луну, которая беспечно светит над спящим поселком "Куйганяр" и над дальными хлопковыми полями.Думает о своем далеком и трудном детстве.Своего отца, который злоупотреблял алкоголем, пил не просыхая неделями и месяцами, уходя в запой. Придя домой пьяным, он бил маму Саяка, волочил ее, как сани по двору.Мама Саяка плакала кричала, а он пытался как - то ее защитить, но ему было не в силах остановить своего сильного, как бык злого и пяного вдрызг отца.Соседи тоже молчали, хотя прекрасно слышали крики о помощи бедной мамы Саяка.Они вместо того, чтобы помочь, наоборот, тайно и с большим интересом наблюдая из за щели глинянных дувалов, смеялись от души.Однажды, его отец взял детский трехколесный велосипед Саяка и направился на улицу, чтобы поменять его на водку.О, как бегал тогда Саяк за своим отцом, умоляя, чтобы он не продал его любимый велосипед.Но он ударил его локтем по лицу и разбил ему нос.Из разбитого носа Саяка, сочилась кровь.Через год отца Саяка не стало. То есть его сбил огромный грузовик "Камаз" и он умер прямо на месте происшествие.После похорон отца заболела и его мама.Несмотря на осенние холода, Саяк в целях помочь своей больной маме, решил работать, заниматься мытьем легковых автомобилей, которые спускались с горных перевалов и остановливались у дороги, чтобы перекусить и отдохнуть в местной чайхане.Дули холодные ветры снежных вершин с горных склонов. Саяк стоял на обочине, беспрестанно крутя мокрую тряпку, как пропеллер самолета, чтобы как - то привлечь внимания богатых водителей.Тут один водитель остановил свой автомобиль на обочине и Саяк предлогал ему свою дешовую услугу.Водитель согласился. Маленький Саяк, черпнув ведром ледяную воду из арыка и вжимая тряпку, усердно начал работать.Пока он чистил грязные колесы, и мыл стекла автомобиля, руки его покраснели на морозе и начали болеть суставы пальцев его опухшых рук.Когда стали коченеть пальцы его рук, он старался пригреть их своим дыханем.Потом снова продолжал работать.Он работал не покладая рук, думая о своей больной маме и сильно обрадовался, когда водитель дал ему денег.Правда небольшые, но дал.Саяк, чтобы сэканомить денег, вернулся домой голодным, не позволяя себе сьесть что - нибудь на ужин. Собрав все деньги, которые он заработал честным трудом, побежал домой, чтобы обрадовать свою маму.Но когда зашел во двор, там он увидел соседских женщин и одна из них обняв Саяка горько зарыдала.
-О, бедный Саяк, ты теперь остался совсем один! Теперь нету твоей мамы! -сказала она рыдая и поглажывая ему голову. Как плакал тогда Саяк, о как плакал, обняв тело своей покойной мамы, тресясь всем телом! После похорон его хотели отправить в детский дом, где воспитовались осиротевщие деты, но его бабушка не отдала его в детский приют, обещая сама воспитывать Саяка и выростить.
Саяк познакомился с Зебо, в школе, когда он учился в десятом классе. В те времена он ходил в школу неохотно, как беспородистая, не охотничья собака, которая хозяин ведет на охоту, волоча ее за собой, словно сани в сторону болот, где он хочет пальнуть из ружья, пристрелив уток и гусей.Школа для Саяка была, как исправительная колония, где он себя чувствовал узником. Учителя казались ему злыми надзирателями тюрьмы а директор школы напоминал ему начальника исправительной колонии, который он видел в кино.Саяк сидел за партой, расположенной у окна, которое иногда будет открыто, где он сделав бумажные самолётики из тетрадного листа, запускает в полет.Он первым выбегал из класса во время перемен, особенно тогда, когда окончится уроки, чувствуя себя заключенным освобожденный по амниции.Летом на каникулах Саяк с утра до вечера пас корову в пойме реки "Кашкалдак".Пока его буренка паслась с другими коровами на лугу, он со своими друзьями купался в реке, над которой неслись стаями драчливые чайки, дружно и шумно крича.С приходом задумчивого сентября, его дни снова становились пустыми, грустными, как сама осень, как глаза осла с печальным взглядом.Вопросы учителей казались ему допросами под пыткой в следственном изоляторе.Однажды Саяк с рюкзаком на плечах пошел в школу, шурша опавшими листями осенних кленов.Попутно спланировав совершить побег из школы.Но увиданное в начале урока, резко изменило его планы и ему пришлось отложить побег на другой день.

-Так, тихо, товарищи ученики!У нас новая ученица из города!Познакомтесь, ее зовут Зебо!Фамилия Ниязова!Документы показывают, что она училась на отлично в своей школе -сказал классный руководитель, учитель Увадагуппиев.

Ученики молчали.Зебо тоже.Она глядела из под земли на свои новые одноклассники большими оленьими глазами, краснея от смущения и играя кончиками своих косичек.Эта тощая, черноволосая и черноглазая новая ученица с длинными коровьими ресницами оказалась очень превлекательной девушкой.Ее тонкая и нежная шея, ее алые губы, напоминающие поспевшую черешню, белая кожа, гладкие руки, словно из слоновой кости, тонкие и длинные, как у музыкантов пальцы рук просто околдовали Саяка.

-Ну, Ниязова, садитесь за парту рядом с учеником Сатыбалдиевом.Его Саяком зовут.Он у нас неуспевающий ученик.Вот вы ему и поможете -сказал учитель Увадагуппиев, указывая новой ученице парту, где сидел Саяк, как загипнотизированный.

Зебо села за парту.Учитель Увадагуппиев обратился к Саяку.

-Чего ты уставился на меня, школьник Сатыбалдиев?! Чем - то недоволен?! Ты, это, даже не вздумай обидеть ее!Не то я сам лично напишу жалобу на тебе участковому милиционеру товарищу Когозкардонову, и он отправит тебя в детскую колонию, понял?! -сказал он.

-Понял, товарищ Увадагуппиев, понял...Чуть что милиция, детская колония...Да я не на вас смотрю, а на нее, то есть на новую ученицу.А что мне делать, если у меня такие косые глаза?! -сказал Саяк.

Услышав это ученики хором засмеялись.А Зебо еще сильнее покраснела.

Учитель Увадагуппиев захохотал даже, глядя в потолок, показывая гланды и крупные зубы, похожие на зубы бобра, который построит дамбу в лесной речке, легко перегрызая ветви деревьев и даже сваливает небольшие деревья. Он долго смеялся над Саяком, угорая от смеха.Потом, еле задавив свой смех и утирая слезы своим клетчатым дырявым носовым платком, сказал:

-Ну ладно, садитесь, товарищ школьник Сатыбалдиев.

Саяк присел, думая о том, как хорошо что он косой.Теперь никто не будет подозревать, когда он смотрит на эту красивую девушку Зебо.Наивный учитель Увадагуппиев тоже подумает, что Саяк смотрит в доску...
Такими мыслями Саяк долго лежал в высоком шалаше, похожий на сторожевую вышку исправительных колоний, глядя на луну и даже не заметил, как заснул.





2 глава

Любовь с первого, косового взгляда





Саяк, лежа в высоком сторожевом шалаше снова начал думать о своем прошлом, о том, как начал встречаться со своей женой Зебо в далекой юности. Он во время уроков и даже на переменах никак не мог оторвать тогда свои косые глаза от Зебо.Помнит он тот день, когда окончились уроки и школьники спешно беря свои портфели, рывком бросились к выходу, радостно и дружно крича, как чайки на берегу море. Саяк тоже выбежал из школы и быстро догнав Зебо, стал идти с ней в ногу, все еще не отрывая свой косой взгляд от нее.От волнения сердце его учащенно билось, словно свободалюбивая птица в клетке.Наконец он взяв себя в руки, начал говорить:

-Ну, как, Зебо, понравилась вам наша школа?

-Да - ответила Зебо, красиво улыбаясь и зажмурив глаза от лучи сентябрского солнца.

-А деревня наша? -спросил Саяк, чтобы не прерывался разговор, словно кинолента старинного киноаппарата, которая с шорохом обрывалась в летних кинотеатрах на самом интересном месте индийского конофильма про любовь, где безумно влюбленный в Радху Сундар, играя на рояле, поет печальную песню о неверном друге, глядя в потолок, чтобы не уронить кипящие слезы на глазах.
Типа:
Дост дост на раха, пиаар пиаар на раха,
Зиндагииии хамееейн тера, айтубааар на раха.
И друг больше не друг, и любимая больше не любимая,
Жизнь я больше не верю в тебя, больше не верю...

-Все очень красиво в вашей деревне.Широкие поля и луга, где бабочки бродят, как в раю. Я часто замираю на тропинке, посреди лугов, когда тоскливо поет одинокий удод в полден за знойными полями, вдали.Я раньше часто приезжала сюда к моей бабушке и влюбилась в деревенские пейзажи - сказала Зебо.
-Пейзажи? О, вы рассуждаете как художники и поэты- удивился Саяк.
Зебо заулыбнулась в ответ.
Саяк продолжал разговор: - А вы видели нашу реку "Кашкалдак"?
-Да, видела.Только из далека. Помню, я даже внимала там голосу кукушки. Высокие овраги, зеленые рисовые поля на берегу, где несутся чайки над волной.Просто глаз не оторвать! - ответила Зебо.
-Вы правы, Зебо.Ничем не сравнить зеленые луга в пойме реки, рисовые поля, старые ивы и тополя в дельте, шумящие на ветру по колено в воде с гнездами птиц на своих ветвях.Камыши, растущие стеной на берегу и цветущие белые кувшинки в тихих, зеркальных затонах. А на острове мы пасем коров, исчезая в юлгуновых зарослях и в высокой сочной траве.Вечером, когда мы устало воротимся домой, переходя реку вброд, погоняя караван сытых коров с тельятами, запоют лягушки хором вдали и засияет луна. Коровы с телятами воротятся домой, мыча по пыльной деревенской дороге - похвастался Саяк.

-Да, я тоже обожаю деревенскую тишину в лунных вечерах.А у нас в городе, шум, пронзительные звуки тормозов машин и душераздирающие вои сирен.Когда мы жили в городе, бабушка моя иногда приезжала к нам в гости и она долго не могла оставаться там.Старалась как можно быстрее возвращаться домой, сюда в свою родную деревню.
-А кто ваша бабушка? -спросил Саяк.
-Бабушка Сатти - ответила Зебо.
-А, Сатти хола? Она очень хорошая старуха.Ну, та, которая живет в низком покосившемся домике, рядом с водокачкой да? - сказал Саяк.
-Да, та самая - подтвердила слова Саяка Зебо.
-Вы приехали со своими родителями или одна? -продолжал интересоваться Саяк, словно следователь городской прократуры.
-Вместе с моим отцом. Мои родители развелись.Мама моя больше не живет с нами... -сгрустнула Зебо.
Потом продолжала: - Она вышла замуж за другого человека и уехала с ним в другой город.
-О, извините ради бога, Зебо.Я не знал, что у вас родители развелись... вы уж простите меня, я кажется, сам того не замечая насыпал соль на вашу еще не зажившую свежую рану -виновато просил прощения Саяк.
Зебо грустно вздохнулась, одобрительно качая головой, как бы принимая извинение Саяка за свой неуместный вопрос и продолжала рассказывать свою историю.
-Мама хотеле увезти меня за собой, но я не пошла с ней.Потому что она была не права.Она все время ссорилась с моим отцом, назвав его неудачником, нищим голодранцом, поднимала скандалы, кричала, плакала, разбивая тарелки и вазы, говоря мол какая она несчастливая и зачем вообще она вышла замуж за моего отца.Она каждый день обещала, что скоро уйдет из дома и больше не вернется к нам никогда.Она так и сделала. Ушла с другим.После этого отец мой спился.Он перестал бриться и часто возвращался домой пьяный на четвереньках.Но никого не обижал.Наоборот, когда он выпивал, стал еще добрее.Гладил меня по голове и плакал, просил прощения за то, что он нехорошый отец.Недавно мой отец пообещал мне и моей бабушке, что он бросит пить спиртное раз и навсегда.Теперь вот, по просьбей моей бабушки мы с отцом приехали сюда.Отец мой пристроился даже на работу трактористом - сказала она.
-Это хорошо, что отец ваш бросил пить.Одного жалко, что ваши родители развелись.Ну ничего, вы сильно не переживайте.Моя бабушка часто говорила мне, что от своей судьбы не убежишь - сказал Саяк, стараясь успокоит Зебо.
Зебо молча шагала, шурша опавшими листьями.
Саяк тоже.С облетающих осенних кленов и тополей, которые росли вдоль дороги тихо опадали желтые и багровые листья.Наконец они дойдя до водокачки, на которой аисты соорудили огромное гнездо из стебли хлопчатника, остановились.
-Ну вот, я пришла -сказала Зебо, красиво улыбаясь.
Саяку не хотелось растаться с красивой девушкой.Когда Зебо начала бежать домой, он спешно крикнул вслед за ней:
-Если хотите, я вам покажу красивые места нашей реки.
Зебо задумалась и почему то покраснела.Потом ответила:
-Хорошо.Но я должна спросить разрешения у моей бабушки.Если она разрешит... -скзала она.
-Хорошо, Зебо, хорошо.Договорились.После обеда я буду ждать вась здесь -сказал Саяк, облегченно.
-Хорошо -сказала Зебо и открыв скрипучую калитку, направилась во двор.Саяк стоял, глядя вслед за ней своими косыми глазами, до того, пока она не исчезла из виду.
Потом радостно сделал жесть рукой, как бы потягивая за невидимую веревку сигнала, который издает гудки на старинном речном пароме в тумане.После этого он тоже побежал домой с преподнятым настроением.
На улице гулял одинокий осенний ветер, сиротливо кружа опавшие листья.

 

 

Подробнее...

 

Холдор Вулкан

Член Союза писателей Узбекистана

 

Далаказан

(Повесть)




Любое коммерческое использование повести Холдора Вулкана "Далаказан" запрещено без предварительного письменного согласия автора.

(Холдор Вулкан)




Глава 1

Ограбление банка средь бела дня




В банк неожиданно ворвалась вооруженная до зубов банда грабителей в масках, с дикими криками, угрожая пристрелить как куропатку каждого, кто осмелится оказать малейшее неповиновение или сопротивление. Они приказали всем сотрудникам банка лечь на пол и не двигаться.
- Тот, кто попытается поднимать голову, тут же получит пулю в лоб! - крикнул один из них.
Одного из сотрудников банка, лет сорока, высокого роста, худошавого телосложения, с носом, похожий на клюв орла по имени Далаказан, бандиты подняли, направив на него нервно дрожащими руками дуло автомата:
-Ставай, гад! Ты нам поможешь совершить ограбление века!Давай, падла, открой сейф и быстро положи деньги в эти мешки! Попытаешься подать сигналы ментам, нажимая на кнопку тревоги, то тебе хана, моментально превратишься в труп! Давай шевелись задницей! -крикнул бандит, изо всех сил ударив ногами по заднице Далаказана.
-Хорошо, хорошо! Я сделаю все, что вы прикажете!Только, прощу вас, не убивайте меня!У меня семья и несовершеннолетние дети! -умолял их Далаказан. Он покорно шел в сторону кассы, высоко подняв свои худые руки, как молодой солдат в горячей точке планеты, который только что попал в плен.Но он неожиданно повернувшись назад, молняносными движениями повалил бандита на пол и быстро отобрал у него автомат "Калашников". Потом нажал на курок автомата, чтобы обезвредить банду грабителей и спасти сотрудников, но выстрела не последовало.

 

 

Подробнее...

 

Холдор Вулкан

Член Союза писателей Узбекистана

 

 

 

Дедушка Холдора Вулкана

 

1 глава повести "Далекие огни"






Бабушка Холдора Вулкана

Детство



Я задумчиво смотрел на падающий снег. Он падал, кружась, то торопливо, то тихо. Крупные белые снежинки, кружились в воздухе, словно пушинки пристреленных лебедей, собравшихся улететь на юг.

Снег падал так красиво и так густо, что я едва различал деревянный забор, стройные березы, кафе под названием "У Ахмеда" и частную лавку, которая в народе называлась "Камок", где торговала продуктами добрая дунганка по имени Халима.


Я здесь жил, днем убирал снег, рубил топором дрова и иногда топил баню. Я любил колоть дрова. Это было одно из моих любимых занятий. Когда я орудовал топором, я чувствовал себя лесорубом, который валит вековые сосны и кедры в глубине далекой тайги, где от стука дятлов дрожит воздух, где с грохотом падают срубленные деревья, пронизывая воздух запахом свежей и сочной сосновой коры. Я колол дрова и забывал на какое-то время о моем изгнании из родных мест, где я родился и вырос.

Я колол дрова, а из окна глядел на меня мой маленький сын Саид, улыбаясь и махая мне ручкой.


Проклятое изгнание не пощадило даже моих сыновей, лишив их друзей, которые остались на родине. У Саида здесь не было друзей. Он играл один, и, глядя на него, я чувствовал, как на глаза мои наворачиваются слезы. Жалко мне было сына.


Я думал о своей прошедшей жизни, которая было похожа на трагикомедию. Если хорошенько подумать, то мне представляется, что я был врожденным оппозиционером. Помню, я часто играл в футбол со своими друзьями во дворе старого, заброшенного свинарника, который располагался на берегу реки Карадарьи, где в маленьком хуторе жили каракалпаки. Хутор находился недалеко от глубоких оврагов и ущелий. Какие высокие тополя росли тогда в этом хуторе! Как шумели воробьи, оглушая своим щебетаньем всю окрестность, когда садилось солнце, скрываясь за горами Тянь-Шаня, господи!


Я вспоминаю, как-то раз мы, ребята с нашей округи, долго играли футбол, не заметив, как стало вечереть, и возвращались по пыльной дорогой домой, голодные, усталые и довольные. Приближаясь к дому, я вспомнил о заданиях, которые дал мне отец, и в сердце моем тоже начали опускаться сумерки. Отец у меня был строгим, и я чувствовал всегда его пытливый взгляд и боялся его. Я хотел зайти в дом тихо и незаметно, продвигаясь на цыпочках, как аист в рисовом поле, который шагает осторожно, чтобы не вспугнуть лягушек, надеясь полакомиться ими. Но тут вдруг появился отец и - хоп! - я попался. Начался "суд" надо мной, в котором отец единолично был одновременно и прокурором, и судьей. Он вынес мне суровый приговор и определил наказание.

Лишённый адвокатов, я оказался на улице.

В такие моменты я знал, что мне делать. Не раздумывая долго, я пошёл к дедушке с бабушкой, которые любили и жалели меня. Я попросил у них политическое убежище, и они, не требуя особых документов, дали мне убежище. Помывшись, я сел на курпачу обильного дастархана*. Накормив меня, бабушка постелила мне мягкую постель с пуховой подушкой и, поцеловав меня в лоб, пожелала мне спокойной ночи.


Низкий дом, где жили дедушка с бабушкой, имел глиняный пол, на котором была расстелена мягкая солома, покрытая ковром. Человек, который наступал на этот ковер, чувствовал себя человеком, стоящим над огромной резиновой грелкой с теплой водой.

Смотрю - дедушка мой сидит и при свете керосиновой лампы читает какую-то книгу с пожелтевшими страницами, надев очки с овальной оправой, какие люди носили во времена Антона Павловича Чехова. Бабушка латала белый яктак*, похожий на японское мужское кимоно моего деда. В лачуге царила такая арктическая тишина, что я слышал громкое, ритмичное тиканье старинных часов, похожих на голос ящерицы Геккона, которая жила в щелях не отштукатуренных стен и в сумраках охотилась за мотыльками. Дед мой в то время пас колхозных лошадей. Хотя он был пастухом лошадей, он был большим ученым, то есть муллой, который знал наизусть "Куръони Карим" и умел правильно трактовать ояты из этой священной Книги мусульман. Как он гонял лошадей на водопой! Какие были красивые лошади! Красные, белые, черные, серые, пятнистые! Как они пили воду отражаясь в воде арыка, шевеля своими смешными губами и храпя, у края арыка, где мы купались, где на ветру шумели высокие зеленые ивы и стройные тополя! Как эти лошади скакали дробя своими копытами по наших улиц, теребя на вольном ветру свои гривы словно разноцветные флаги государств мира у задании ООН!


Дед мой был стариком высокого роста, худого телосложения и с короткой бородой. А бабушка моя - напротив, была низкорослая и полная. Дедушка с бабушкой напоминали мне Дон Кихота с Санчо Пансой. Но, несмотря на различие, жили они дружно. Когда бабушка смеялась, во рту у неё виднелся один единственный сохранившийся зуб, как у зевающего бегемота. Лежа в постели, я глядел в окно низкой лачуги.


За окном сияла огромная луна, тихо поднимаясь из-за деревьев. Неподалёку стояло огромное дерево бака терек*- белый тополь, который принадлежал соседке дедушки с бабушкой по имени Куки-хола, то есть тетя Куки. Это была чересчур худая женщина, кривая на одну руку, которая высохла, к тому же она была почти без нижней челюсти и слепая на один глаз. Слепой глаз её был похож на белый камень, торчащий из щели в заборе. С непривычки, человек, увидев её в первый раз, упал бы в обморок от сильного испуга. Но эта одинокая старуха была доброй, любила детей, и мы, дети, тоже любили её и не боялись её внешнего вида. Было ли имя Куки её псевдонимом или настоящим именем, я до сих пор не знаю. Знал только, что она всю жизнь ждала своего любимого мужа, который ушёл на фронт и не вернулся домой после второй мировой войны. Она всё время ждала его, так и не выйдя замуж. Тетя Куки хотя была внешне некрасивая, но она была самой красивой женщиной внутри, то есть в душе. Я часто вспоминаю тётю и её дом с низким окном, где вечерами за окном грустно тлела керосиновая лампа, освещая её грустное лицо, покрытое тенью одиночества.

Я лежал на постели и думал о ней, но тут неожиданно дед, сняв с глаз очки с круглой оправой, сказал бабушке:
- Ну, старуха, кончай штопать! Ты ляжешь спать, в конце концов, или нет, латтапарст! Если честно, я до этого никогда не слышал такое смешное слово как латтапараст и не знал, что оно означает Женщина, которая любит тряпки. Я чуть не захохотал. Еле удержался. Я давил свой смех так, что от напряжения весь покраснел до самой шеи, набрав полный рот воздуха. Сижу и думаю, не дай бог, я захохочу, ведь они тоже могут выгнать меня из своей лачуги. Куда я пойду, на ночь глядя. Но я не смог удержать себя и взорвался. Захохотал. Смотрю, дедушка с бабушкой тоже смеются. При свете керосиновой лампы я снова увидел единственный сохранившийся у бабушки зуб, и ещё сильнее начал смеяться. Сам шайтан алайхуллаъна попутал меня. Смеюсь - и не могу остановиться.

Тогда дедушка снова сделал серьезный вид и, глядя на свои ногти, как бы подавляя смех, сказал:
- Астагфируллах, Астагфируллах!*


И мы перестали смеяться. Потом, потушив керосиновую лампу, легли спать. Утром после завтрака дед мой взял меня за руки и депортировал меня обратно, то есть отвёл домой.

 

 

 

Холдор Вулкан

 

 

Холдор Вулкан

Член Союза писателей Узбекистана

 

Жестокая расплата

(рассказ)




- Мехмет, сынок, ты прости меня, если я сам того не замечая огорчил тебя когда-нибудь. Я люблю тебя больше всего на свете - сказал Султан Санджар Саваш, обнимая своего сына и поглаживая его голову.


Мехмет удивился, услышав слова своего отца Султана Санджара Саваш.


- Отец, почему ты так говоришь? Тебе еще слишком рано проститься с нами. Ты еще долго будешь жить на этом свете, и будешь править страной до глубокой старости. Дай Бог тебе крепкого здоровья и долгую жизнь. Я тоже люблю тебя больше жизни, отец! Люблю так же мою маму и моего брата Ахмеда - сказал Мехмет, обнимая отца.


У Султана Санджара Саваш на глазах появились слезы, и, чтобы не показывать их сыну, он еще крепче обнял его и поцеловал в голову. Губы его тряслись, и с его глаз невольно покатились слёзы, сначала по лицу, а потом по густой бороде, словно утренняя роса, которая осыпается с листьев травы, которая колышется на ветру. В ту ночь Султан Санджар Саваш не спал, нервно похаживая туда-сюда по огненно-красному ковру. Он чувствовал себя словно хищник в клетке, который беспрестанно ищет выхода на свободу. Потом он позвал своего старшего сына принца валиахда(наследника трона) Ахмеда, и они долго беседовали. В ходе разговора Султан Санджар Саваш намеревался сказать принцу Ахмеду что-то важное, но не смог. После того, как принц Ахмед ушел к себе спать, Султан Санджар Саваш горько заплакал, тряся плечами и причитая:


- О, Боже всемогущий, ты дал мне больше чем я просил! Я стал великим султанам! Но я не знал, что корона и трон бывают столь безжалостными и потребуют таких жертв! Если бы я знал об этом раньше, то я бы никогда не стал султанам! Наоборот, я повесил бы на свою шею торбу попрошайки и жил бы всю жизнь нищим! О, Боже, как счастливы эти твои нищие голодранцы, которые живут в трущобах! Я завидую им белой завистью! Они абсолютно свободны и довольствуются куском хлеба. Ходят, где хотят, и уходят, куда им вздумается. Шагают без охраны по тропинке на широких полях, где гуляют ветры и поют жаворонки, заливаясь трелью. Останавливаются посреди утреннего ржаного поля, где над рожью беззаботно летят веселым роем белые бабочки как в раю. Потом снова идут, куда глаза глядят. Нищий, в отличие от меня, может совершенно свободно бродить по летним лугам, по пояс в высокой траве, где задумчиво летят на ветерку пушинки одуванчиков, словно медузы в море.Он часами может внимать далекому стуку дятла и печальному голосу одинокого удода, который поет где то за полями, зовя его как далекое детство. Слушать журчанье речки, густо заросшей белыми ромашками, дудниками и донниками лугов. Даже может ночевать в копнах сена на поле под звездным небом, любуясь молча сияюшей луной в тишине, слушая монотонные, первозданные песни сверчков и хоровое кваканье далеких лягушек, похожие на шепот. Считать далекие синие звезды и устало уснуть. Просыпаться в предрассветном часу, когда запоют перепелки, напоминая кашель седого сторожа, который подметает территорию, ритмично махая метлой.Замерает он, глядя на бледнеющий небосвод, где тает и медленно исчезает последняя звезда и туго растягиваясь по горизонту рвутся бледно -желтые тучи, напоминая весннюю борозду.Твой нищий умывается прозрачной росой, завтракает, чем ты, боже, пошлешь, и отправляется в дальнюю дорогу. Нищий даже не думает о возможности отравления: съест свой скудный завтрак, поблагодарит тебя и снова отправится в путь, пешком по тропе заросшей с двух сторон высокой и густой травой. Он здоровается с крестьянами на полях, кивая им головой, с дружелюбной улыбкой на устах. Останавливается на миг, прислушиваясь к печальному голосу кукушки, который доносится из далёкой тополиной рощи. У нищих нет тяжелого груза ответственности. Они живут легко, сбрасывая с плеч все ненужные грузы. Они живут счастливо и легко, в гармонии с природой.


А я? Я ни на шаг не могу выйти из крепости без усиленной охраны. Не могу передвигаться свободно, как простой человек, не могу не только свободно гулять по полям и лугам, но даже не могу спокойно пройтись по улицам столицы своей империи. Живу с непреодолимым страхом в сердце. Не сплю ночами, опасаясь, не поднимет ли бунт разгневанный народ, словно тайфун на побережье океана, разрушающий всё на своем пути. И с содроганием думаю, а не повесит ли меня на самую высокую виселицу у входа на центральный базар столицы, сбросив меня с моего трона, народ, который не доволен моей политикой. Сердце мое заливается кровью, когда я начинаю думать о моих чиновниках-подхалимах в своем окружении,которые легко отвернутся от меня, когда я лишусь трона султаната, и именно они первым будут поливать меня грязью, восхваляя нового султана! Они будут вилять своими задницами перед новым правителем, вскидывая ему брови и улыбаясь губами, похожими на бутон росистой утренной розы.


Думаю, думаю и не могу уснуть до утра. Даже снотворные лекарства мне не помогают.


Оказывается, быть правителем не так легко, как я раньше это себе представлял. Я убедился в том, что быть правителем - это все равно, что гореть в аду при жизни и кипеть заживо в адском котле. За что мне такая кара, Господи?! Разве это жизнь, Боже, подумай Сам! Ведь даже бездомная собака, и та счастливее меня в сто раз! Теперь вот, меня ждет еще одно невыносимое тяжелое испытание. Ну, за что, ты меня караешь, Боже?! Что я тебе сделал плохого?! - плакал Султан Санджар Саваш.


Он долго плакал. Потом вызвал своего премьер-министра вазира аъзама. Вазир аъзам пришел, не задерживаясь долго. Вернее, его привели навкери, в руках которых ноги вазира аъзама не коснулись даже землю. Он был в длинном восточном халате с белой чалмой на голове. У него не только длинная борода и волосы были белоснежными, но и брови тоже были такого же цвета.


- Вызывали, мой Господин, Султан всех султанов мира? - спросил вазир аъзам , не глядя в глаза Султана Санджара Саваш, и низко кланяясь.


- Да, вазири аъзам. Ты, это, скажи мне, неужели у нас нет другого пути, чтобы решать возникшие проблемы? - спросил Султан Санджар Саваш, глядя своему министру с надеждой.


Вазири аъзам на миг умолк, погружаясь в раздумье. Потом сказал:


- Нет, мой султан, к сожалению у нас нет другого выхода, кроме как... ну, Вы сами знаете... Если хотим, чтобы наша великая империя не рухнула, то мы просто вынуждены принять такое решение. Иначе нельзя. То есть это твердое решение принято улемаи кирамом на закрытом заседании. Что касается принца Мехмету, он намного уступает принцу Ахмеду в смысле мышления, ума и здоровья. О, мой султан всех султанов мира! Если бы Вы знали, как мне трудно говорить Вам обо всем этим, ой как трудно! Но я вынужден сказать Вам об этом, так как я являюсь Вашем главным советником. Мне жаль... - сказал вазири аъзам, печально склоняя голову.


-Будьте вы все прокляты! Немедленно убирайся отсюда, негодяй! И чтобы ты больше не попадался мне на глаза! - истерично закричал Султан Санджар Саваш, и рука его потянулась к мечу.


Вазири аъзам стоя на колени и низко опустив свою голову перед Султаном Санджаром Саваш горько заплакал, тряся своей белоснежной бородой и костлявыми плечами.


- Рубите мою голову, о мой султан всех султанов мира! Рубите! Лучше умереть от вашего меча, чем видеть Вас в таком положении! - плакал он, роняя слезы.


- Уведите его немедленно! - заорал Султан Санджар Саваш своей охране и тоже заплакал, отвернувшись в сторону и вытирая слезы.


Охрана увела Вазира аъзама.


Ранним утром палач привел приговора в исполнение, отрубив голову спящему молодому принцу валиахду Мехмету острым исфаханским мечом и стёр белой простынёй алую кровь с лезвия меча.


Перед тем похоронить принца валиахда Мехмета, привели принцессу, чтобы она смогла попрощаться со своим сыном, о смерти которого, она еще не знала. Увидев страшную картину, принцесса упала в обморок.


Султан Санджар Саваш, обнимая своего убитого младшего сына Мехмета, рыдал, трясясь всем своим телом.


- Прости меня, сынок, за то, что я принес тебе в жертву! Прости, ибо у меня не было другого пути! Пришлось так поступить лишь ради того, чтобы не рушилась наша империя в ходе борьбы за трон между тобою и твоим братом в будущем. Мне пришлось так жестоко расплатиться за сохранение престола. Да прибудет твоя душа в зеленых садах вечного Рая, мой любимый сын Мехме-е-ет! - плакал он.



05/04/2014 год.
1:20 дня.
Канада.г.Бремптон.

 

x_15d42282 (604x453, 162Kb)

 

 

Холдор Вулкан

Член Союза писателей Узбекистана

 

Ключ

(рассказ)





Когда письмо Главнокомандующего Военно-Воздушными Силами и Сухопутными Войсками Генерала Томаса Яккабалона и его заместителя, полковника Паскаля Салваторе Алфонса де Валдемара дошло до президентского аппарата, Пресс-секретарь Президента, Господина Аполлона Габриеля Толедо Пуэрто Карлоса Доменика, глубоко задумался, пристально глядя на конверт, не зная что делать.
Тут прозвучала страшная команда охраны:

- Внимание, все сотрудники президентского аппарата! Закройте двери своих кабинетов на засов и освободите коридор! Господин Президент идет! - закричала охрана в жестяный рупор. Пресс-секретарь Президента замер как на фотографии по стойке смирно. Наконец в коридоре появился Президент в окружении усиленной охраны. Через некоторое время Президент страны Господин Аполлон Габриель Толедо Пуэрто Карлос Доменик подошел и на миг остановился у входа своего шикарного любимого шарообразного кабинета. Перед тем, как войти в свой кабинет, он бросил беглый взгляд на стол Пресс-секретаря, где лежали куча писем.

- Ну, какие новости? Что за письма? Опять от народа, что ли? Ох, как надоели эти сволочи анонимщики своими вечными жалобами. Как будто нет у меня других дел, кроме как читать эти дурацкие письма, где они пишут только о своих проблемах. Нет среди них хоть одного человека, который мог бы писать не о своих проблемах, а о проблемах, если не глобального масштаба, то хотя бы о тех, которые касаются проблемам нашего государства. Ну-ка, дай-ка мне этот большой красный конверт. Тут я вижу, чего-то неординарное. Это письмо либо от руководителей других государств, либо из дипломатических корпусов стран содружество - сказал, как бы угадывая, Президент страны Господин Аполлон Габриель Толедо Пуэрто Карлос Доменик, беря и с интересом разглядывая конверт. Потом широко улыбнулся, глядя на адрес письма.

- Ни фига себе, письмо из психбольницы! - воскликнул он и засмеялся, тряся всем телом. - Хувах-хах-хах-хах-хах-хаааах! Иехх-ххах-хах-хах-хааааа! Ваххахахахахахаааа! Смотрите, письмо из психиатрической больницы?! Ё-моё... Я впервые получаю такого рода письмо на протяжении 45-летнего своего президентства, честное слово! А интересно, о чем пишут они? Это должно быть смешно... - сказал Президент страны, Господин Аполлон Габриель Толедо Пуэрто Карлос Доменик, вытирая в свой огромный клетчатый дырявый платок слезы,которые наворачивались на глаза от смеха.
Войдя в свой шарообразный кабинет он распечатал конверт и с интересом начал читать письмо пациентов психбольницы, Главнокомандующего Военно-Воздушными Силами и Сухопутными Войсками генерала Томаса Яккабалона и его заместителя полковника Паскаля Салваторе Алфонс де Валдемара.

"Президенту нашей любимой страны господину Аполлону Габриель Толедо Пуэрто Карлос Доменику.

Господин Президент!

Хотя здоровые люди нас считают дураками, чокнутыми, но мы, пациенты центрального дурдома столицы нашей независимой страны, как ни парадоксально, являемся самыми интеллектуальными, самыми гениальными людьми на планете. У нас есть знаменитые поэты мыслители, философы всех мастей, есть экстрасенсы, ясновидящие, предсказатели, великие ученые, астронавты, доблестные непобедимые полководцы, телепаты, читающие чужие мысли, объявившие себя пророками и даже богами, кочевниками времени, властелины вселенной, защитники гуманоидов в солнечных системах и в туманностях вселенной, великие оперные певцы с голосами сопрано, баритоном, тенором. Есть среди нас также опальные лидеры оппозиционных партий, правозащитники пьянь да рвань, то есть не состоявшиеся ваши "коллеги". Тут возникает вопрос: почему нашему государству нельзя воспользоваться бесплатными услугами этих способных, талантливых пациентов в решении возникших проблем на политической арене мира? Решать вопросы нашими силами, силами пациентов нашего дурдома в области обороны. Мы часто слышим о том, что в горячих точках нашей планеты погибают сотнями, иногда и тысячами ни в чём не повинных психически здоровых молодых солдат нашей страны. А что если призвать нас, психопатов, параноиков и шизофреников в армию в место здоровых ребят, в душевном смысле этого слово? Во-первых, мы сильные, здоровые, смелые, отважные люди. Во-вторых, мы ничего не боимся, и нам нечего терять. В-третьих, мы не будем тут сидеть, сложа руки на дотациях, как говорится, на шее у нашего бедного независимого государства тогда, когда в горячих точках умирают наши безвинные молодые соотечественники. Нас не интересует ни деньги, ни должность, ни премии, ни звания, ни ордена и медали. Не нужны нам также ни квартиры, ни семья и ни прочие совсем ненужные вещи. Мы, то есть доблестные и храбрые душевнобольные нашей родины, можем защитить наши территории от любых захватчиков, включая инопланетян! И мы думаем, что на фронте нам будет гораздо веселее, чем здесь, в скучном лечебном центре, поверьте, Господин Президент. Я не устаю повторять, что мы очень способные люди и, стоит только нас учить, как пользоваться огнестрельным оружием, как управлять Зенитно Ракетным Комплексом, бомбардировщиками и истребителями и как угонять их, как летать на военных вертолетах типа, "Акула", "Апачи", использовать атомные подводные лодки с крылатыми межконтинентальными баллестическими ракетами и так далее, то я уверяю Вас и гарантирую, что наши братья по болезни быстро освоят эту сверхсовременную военную науку, не хуже чем психически здоровые талантливые курсанты. Они будут свободно летать на современных сверхзвуковых самолетах бомбардировщиках как ястребы и бомбить насаленные пункты в горячих точках планеты, сравнивая с землей красивые города, православные и католические храмы, мечети, синагоги, жилые кварталы, заводы и фабрик, школы, больницы, аптеки, детские сады в аккурат, не оставляя там ни одной живой души. Будьте уверены в том, что армия шизофреников и параноиков, используя Зенитно-Ракетные Комплексы, будет сбивать тысячи гражданских авиалайнеров с сотнями пассажирами на борту, попадая ракетами в десятку, чтобы потом в этом чудовищном преступлении обвинить ВВС и ПВО противника!

С огромным уважением,
Главнокомандующий Военно-Воздушными Силами и Сухопутными Войсками
Генерал Томас Яккабалон.

Заместитель Генерала Томаса Яккабалона, полковник Паскаль Салваторе Алфонс де Валдемар."


Прочитав письмо несколько раз, вдоль и поперек, Президент страны, Господин Аполлон Габриель Толедо Пуэрто Карлос Доменик задумался, глядя затуманенным взглядом в бронированное пуленепробиваемое окно своего кабинета, похожий на бункер Гитлера.

-Ндаааа, вот это письмо! Они в отличие от здоровых людей в душевном смысле этого слово, писали не о своих проблемах, наоборот, пишут о наболевших проблемах нашего общества и об укрепление обороноспособности нашей многостродальной страны. Хотя это письмо из психлечебницы, но всё же стоит подумать об их инициативах. Тем более, что они обещают защищать Отечество совершенно бесплатно. Если осуществим их мечты, то тут же уменшатся финансовые расходы на оборону, на армию, на вооружение, на провианты, на одежду и на кирзовые сапоги без подошв миллионы и миллионы пар для наших солдат и офицеров. Сэканомим денежных средств колоссального размера, которые мы ежегодно выделяем из государственного бюджета.

А эти наши шизофренники готовы вовевать в любой точке планеты, защишая интересы нашей страны, без военного обмундирования, босиком.Им не надо платить ежемесячную получку. Они обещают выполнять любую задачу партии, в любое время суток, даже на сорокапятиградусном морозе зимой и пятидесятипятиградусной жаре в пустыне. Эвон сколько сили и денежные средства будут сэканомлены! Почему мы раньше не думали об этом проекте? Этим живым роботам нечего терять. Ведь они камикадзе -самоубийцы и не боятся смерти. А эти наши, так называемые, солдафоны и офицеры, при первой же опасности разбегаются, или, лежа в окопах, простреливают себе ногу и героем возвращаются домой, звеня гроздьями орденов и медалей на груди. Если честно, я не получал такого предложения даже от своих военных специалистов, от экспертов, которые получают ежемесячную зарплату в огромном размере в долларах. Паразиты! Никакого толка от них! Я должен признаться, что раньше хохотал до слез, слушая анекдоты про душевнобольных. Видимо, зря я смеялся тогда. Наоборот, надо было плакать и рыдать в огромный и дырявый клетчатый платок. Вот как они рассуждают! Надо же, такие гениальные люди томятся в дурдомах нашей необятной страны! А мы этих гениальных людей якобы лечим! Мне кажется людям, которые считают себя здоровыми давно пора идти к врачам психиатрам и лечиться как следует, пока не обострились их душевные болезни. Да, эти люди с неуравновешенной психикой, люди, склонные к насилию опасно для общество. Но если отнестись к этому умом, то я уверен на сто процентов, что мы можем решить много проблем. Мы возложим всю ответственность их докторам, санитарам и воспитателям, призвав их вместе со своими пациентами в армию, и отправим в горячие точки планеты. Сегодня в мире устанавливают тотальный контроль не только над народом и над Средствами Массовой Информации, над оппозицией, но и даже над цунами, над тайфунами, землетрясениями, извержениями вулканов и т.п. А мы что, хуже их что ли? Мы тоже умеем установить контроль над больными, через их врачи в белых халатах, у которых есть сверхсовременные снаряжения, электрошокеры, успокаивающие препараты - транквилизаторы и прочные смирительные рубахи с длинными рукавами. Самое главное - мы автоматически избавимся от ненужных пикетов и митингов, которые организовываются со стороны крикунов правозащитников, грантоедов, защищающих права матерей миллионов погибших солдат, которые возвращаются домой в герметичных цинковых гробах с поле боя, где они героически погибают, защищая экономические и геополитические интересы нашего государства. А смерть душевнобольных на поле боя, не вызывает жалости не у кого, наоборот, вызывает неконтролируемый смех и люди будут смеяться от души, увидев по телику или услышав об их нелепой смерти в кровопролитных боях. Короче говоря, этот законопроект я немедленно должен представить на рассмотрение парламента страны.Пусть наши, так называемые малограмотные депутаты - дармоеды обеих палат и сенаторы - подхалимы, обсуждают и утверждают этот стратегический вопрос в закрытых заседаниях парламента без свободных журналюг, единогласно в первом чтении проекта. Ясное дело, что эти так называемые депутаты и сенаторы с рабской психологией никогда не проголосует против того, что я предлагаю им. Мне не стоит сильно беспокоиться по этому поводу - подумал Президент страны, Господин Аполлон Габриель Толедо Пуэрто Карлос Доменик, закуривая золотую трубку с бриллиантовыми украшениями, набитую дорогоценным ароматизированным табаком

Президент страны господин Аполлон Габриель Толедо Пуэрто Карлос Доменик перед тем, как представить проект на рассмотрение парламента, решил сперва тайно повстречаться с авторами секретного письма и дал указание своим силовикам, чтобы они организовали тайный переговор с авторами уникального проекта из психушки. Силовики четко и аккуратно выполнили приказ Президента, и привезли двоих гениев в смирительной рубахе босиком и без головного убора и, переодев их в костюмы чиновников и в белые рубахи с накрахмаленными воротниками и с тугими галстуками на шеях. Они работали так ювелирно, что даже помощники Президента страны господина Аполлона Габриель Толедо Пуэрто Карлос Доменик, увидев тех двоих больных в штатском, приняли их за высокопоставленных гостей из-за рубежа и спешно отдали честь, замирая как палки. В ходе разговора выяснилось, что эти двое способны не то, что там решать проблемы касающиеся укрепление обороноспособности страны, но и создавать совершенно немыслимые фантастические вещи, придумывать уникальные, неслыханные идеи и гипотезы.

Президент Аполлон Габриель Толедо Пуэрто Карлос Доменик, крепко обняв обоих, заплакал.

- Простите, господа, и не удивляйтесь. Это слезы счастья на моих глазах искрятся и дрожат, как далекие звезды в декабрьском холодном небе нашей независимой страны, когда народ наш топит свои буржуйки вонючим кизяком, еле узнавая друг друга сквозь завесу едкого дыма, кашляя, словно хмурые дворники в густом тумане осеннего парка. Я хочу попросить у вас прощения, господа, за наших врачей психиатров, которые неправильно поставив диагнозы, упрятали вас в психиатрические больницы нашей страны, принудив выпить отвратительные жидкости и таблетки. Воспитатели амбалы били вас как боксерские мешки, подвешенные в спортивных подпольных тренировочных залах. Прошу так же прощения, за наших соотечественников, которые смеялись до упада и смеются до сих пор над вами, рассказывая друг другу смешные анекдоты про вас, ржут, угорают! Я сегодня воочию убедился в том, что вы, так называемые больные душевной болезнью, в тысячу, а то и миллионы раз умнее, чем наши депутаты и чиновники -взяточники! Оказывается, мы по ошибке заперли в психушки гениальных людей не только нашей страны, но и планеты! Я завтра же издам указ о том, чтобы выпустить всех ваших братьев по болезни из психушек нашей независимой страны и вместо них запереть самих медиков, врачей-психиаторов и воспитателей. Прикажу, чтобы немедленно арестовали всех моих помощников - подхалимов, поэтов и писателей - лизоблюдов, чиновников и депутатов -взяточников и министров-дармоедов. Они ничего не делают, но получают большие зарплаты в американских долларах, а граждане нашей страны из-за тотальной безработицы уезжают в другие страны, надеясь найти там хоть какую-нибудь работу. Они согласны даже на грязные работы, ради того, чтобы найти кусок хлеба и прокормить свою семью. Работают дворниками и сторожами, трудятся в мусорных свалках, почти бесплатно. Все, я буду проводить кадровую перестановку во всех сферах нашего общество, то есть назначу своими главными помощниками вас обеих, а также прикажу, чтобы депутатами парламента обеих палат и сенаторами Конгресса назначали только тех людей, которые ранее лечились в психических больницах нашего многострадального и необятного государства. Губернаторы областей и районов, в том числе председателей колхозов и махаллинских комитетов, тоже будут назначаться из гениальных людей, то есть из ваших братьев по болезни. Все губернаторы и председатели нынешней системы теперь будут пожизненно и принудительно лечиться в психиатрических больницах до тех пор, пока они полностью не выздоравливают. Вы оба сейчас же можете принять пост любого министра, с чем и поздравляю вас заранее, господа! - сказал Президент, завершая свою речь.

Генерал Томас Яккабалон с Паскалем Салваторе Алфонс де Валдемаром в свою очередь выразили огромную благодарность Президенту Аполлону Габриелю Толедо Пуэрто Карлос Доменик, за теплый прием, за взаимопонимание и высокое доверие. Перед тем уйти, полковник Паскаль Салваторе Алфонс де Валдемар обратился к Президенту Аполлону Габриель Толедо Пуэрто Карлос Доменик :

- У меня небольшой сюрприз для Вас, господин Президент, закройте глаза - сказал он.

Президент закрыл глаза с голливудской улыбкой на устах.

- Теперь откройте, Господин Президент! - произнёс полковник Паскаль Салваторе Алфонс де Валдемар, улыбаясь беззубым ртом.

Президент Аполлон Габриель Толедо Пуэрто Карлос Доменик открыл глаза и, увидел ключ, который протянул ему полковник Паскаль Салваторе Алфонс де Валдемар.

При виде ключа у Президента екнуло сердце, и расширились его глаза.

- Ну, спасибо Вам, господин полковник Паскаль Салваторе Алфонс де Валдемар! Какой Вы честный человек! Где Вы его нашли? Он же лежал в кармане моих брюк!..

С этими словами Президент Аполлон Габриель Толедо Пуэрто Карлос Доменик быстро проверил карманы своих брюк и покраснел от стыда, обнаружив в кармане своих брюк дырку, откуда возможно упал ключ на ковер.

- Я нашел этот ключ вот здесь, под этим креслом, где я сидел. Дай, думаю, подберу его и отдам Господину Президенту нашей страны Аполлону Габриелью Толедо Пуэрто Карлос Доменик, может, думаю, Господин Президент случайно потерял ключ от своей скромной однокомнатной квартиры, расположенная на окраине столицы страны, где он живет со своей большой семьей плюс с тешей - объяснил полковник Паскаль Салваторе Алфонс де Валдемар.

- О, нет, нет, господин полковник Паскаль Салваторе Алфонс де Валдемар! Это ключ не от однокомнатной квартиры, а от ядерного чемоданчика! Вы даже не представляете себе, какой героизм Вы совершили на моих глазах перед лицом нашего многострадального народа! Вы спасли нацию! Хорошо, что этот ключ не попал в руки моих сумасшедшых министров, которым я издавна не доверяю. Ведь эти дармоеды коррупционеры, могли бы запросто продать злодеям террористам ваххабитам этот бесценный ключ за пачку зеленых купюр! А там загремела бы третья мировая атомная война! Не-е-ет, на мой взгляд Вы спасли не только нацию, но и спасли человечество и всю Вселенную от явной гибели, от термоядерной войны! Я Вас награждаю Орденом Героя Отечества первой степени! Вы теперь национальный герой нашей страны! С сегодняшнего дня Ваше военное звание не полковник, а маршал! Спасибо Вам от имени нашего многострадального угнетенного независимого и трудолюбивого народа и от имени всего человечество, господин Маршал Паскаль Салваторе Алфонс де Валдемар! -сказал с восторгом президент.

- Служу отечеству! - крикнул Паскаль Салваторе Алфонс де Валдемар, отдавая честь президенту страны Аполлону Габриелью Толедо Пуэрто Карлос Доменик. Когда оба офицера высокого ранга вышли из дворца Господина Президента Аполлона Габриелью Толедо Пуэрто Карлос Доменика, генерал Томас Яккабалон поздравил с высоким военным званием своего соратника и брата по болезни.

- Поздравляю Вас, Господин Маршал, с высоким званием! - сказал он, синея и зеленея от черной зависти.

- Вольно, генерал, вольно! Спасибо за поздравления - сказал маршал Паскаль Салваторе Алфонс де Валдемар, хлопая по плечу и по голову генерала Томаса Яккабалона.

Генерал Томас Яккабалон продолжал:

- Простите, Господин Маршал, с одной стороны, достичь такого успеха хорошо. Но, с другой стороны, боюсь, что мы с Вами упустили исторический шанс. Овладев ключом ядерного чемоданчика, мы бы могли заставить Президента распустить Правительство и Парламент и уйти с поста Президента. После всего этого Вы бы сегодня ночью поспали бы хорошенько, и утром проснулись бы Президентом страны! Эх, какой шанс упустили, Господи! - сказал генерал Томас Яккабалон.

- Да, ты не волнуйся, генерал латтапогон (Тряпочный погон), я не такой дурак, как ты думаешь! Когда я зашел в туалет, тайно и аккуратно снял с ключа ядерного чемоданчика слепок, придавив его на этот кусок мыла. Теперь по этому слепку мы можем изготовить дубликат ключа ядерного чемоданчика. Как говорится, еще не вечер. Есть ещё время для того, чтобы мне стать Президентом страны, а тебе - Министром Обороны! Вес мир в наших руках! - сказал маршал Паскаль Салваторе Алфонс де Валдемар с коварной и хитрой ухмылкой на устах.



28/08/2014.
3:40 дня.
Канада.г. Бремптон.


 

 
Еще статьи...