Поиск

Холдор Вулкан

Член Союза писателей Узбекистана

 

Жаворонки поют над полем

(Повесть)


Часть 2.

Любое коммерческое использование повести Холдора Вулкана "Жаворонки поют над полем " запрещено без предварительного письменного согласия автора.(Холдор Вулкан)


 

Глава 14

Скворечник на высоком шесте



Весной ученики преподавателя птичьего языка и литературы господина Далаказана Осы ибн Косы установили скворечник на высоком шесте и закрепили его крышу шкаф -школы.Через день в скворечник вселилась пара скворцов.Увидев это, ученики Далаказана страшно обрадовались.Ученик - отличник, пузатый милиционер с лысой головой со школьным ранцем на плечах даже прослезился, тайком утирая слезы радости рукавом своей гимнастёрки.А скворец, подумав, что двуногие не знают птичьего языка, начал говорить на птичьем языке.
-А ну-ка, ученик - отличник, пузатый милиционер с лысой головой со школьным ранцем за спиной, быстро переводите разговор скворцов! - приказал Далаказан Оса ибн Коса.
-Хорошо, утто учитель! - сказал  ученик - отличник, пузатый милиционер с лысой головой со школьным ранцем за спиной.Потом начал переводить.
-Глянь, любимая как радуются эти глупые двуногие ученики и его наивный учитель в рваной, полосатой пижаме. Но их вид обманчив, то есть нельзя им доверять.Они только на вид наивные. На самом деле человек самое опасное и коварное существо в мире. По словам моего отца, именно эти двуногие построили Атомную Электростанцию в далеком Чернобыле, где мы с тобой вылупились. 26 апреля 1986 года на 4-м энергоблоке той Чернобыльской АЭС случилась самая страшная техногенная катастрофа в истории планеты, выбрасывая в атмосферу 190 тонн радиоактивных веществ!Представляешь? В результате миллионы людей стали инвалидами на всю жизнь и погибли, получив смертельную дозу радиации.Самое страшное то, что тогдашные руководители горбачевские власти отправляли на ликвидацию аварии на Чернобылской АЭС, не своих любимых детей, а армию молодых солдат и эти солдаты там работали по пять часов, в три смены, получая высокие дозы облучения, убирая радионуклиды на крыше энергоблока вручную, как в кошмарном сне.
Миллионы человек превратились в беженцы, вынужденно покинув свои дома, где они родились. Оставили свой любимый край, где прошли их детство и юность, где влюблялись, женились и вырастили детей. Чернобыль превратился в город призрак. Эти злые и глупые двуногие все еще продолжают вновь и вновь наступать на одни и те же кровавые грабли - так и не поучившись уму-разуму.Они думают, что Чернобыль от них далеко и то, что там происходит им не касается.Даже не думают о зверях, которые мигрируют из зоны отчуждения в незагрязненные леса и луга соседных стран.Например, кабаны, косули, олени, лосы и даже зубры. А там охотники охотятся на них и их мясом, напичканным радиоактивными нуклидами торгуют на рынках.Соответственно, кабаны, косули, олени, лосы и зубры не зараженных территорий соседных стран Европы тоже мигрируют в зону отчуждения Чернобыля и сьедая траву, тутже получают высокую дозу радиации.Их не остановят ограждения с колючими проволоками.Особенно рыб, которые плавают в зараженнном притоке Днепра "Припять". Говорят, что в реке Припять, которая пересекает зону отчуждения, рыбаки -броконьеры занимаются незаконной ловлей зараженных радиацией рыб и эту рыбу тоннами тайно переправляют на Российские и Европейские рынки.В реке Припять и в других водоемах Чернобыля водятся гигантские рыбы - мутанты, размерами акулы. А что, если этих зараженных морепродуктов перевозят по всему миру на фурах, оснащенные холодильниками? Ведь перед такими большимы и дешёвыми рыбами у покупателей просто нет сил устоять на рынках морепродуктов мира.Кто знает, может броконьеры обеспечивают европейские магазины не только рыбами -мутантами, но и икрами, зараженными радиацией и нет никакой гарантии, что эти икры не находятся на прилавках супермаркетов западных стран.Вот совсем недавно в Японии тоже взорвался энергоблок Атомной Электростанции "Фукусимо" после того, как мощное цунами, обрушался на побережье. Тогда в результате цунами и землятрясений погибло 15 тысяч человек.Более полумиллиона человек остались без крова.Тоже страшная катастрофа, последствие которой досихпор полностью не ликвидировано. Это еще ничего в сравнение с тайными полигонами, так называемых ядерных держав, где испытывают новые и новые сверхмошные термоядерные бомбы, загрязняя воздух и окружающую среду.Если дело пойдет такими темпами, то скоро наша планета превратится на гигантский могильник ядерного отхода. Вот почему ежегодно в мире от рака умирает 8 миллионов человек!Вот почему птицы погибают от птичьего гриппа! Радиация и облучения невидимый враг всего живого, живущего на нашей планете! Жаль, что люди не понемают наш язык.Ну ладно, я полетел. Поймаю пара бабочек и стрекозу на завтрак - сказал скворечник.
Услышав слова скворца в переводе ученика - отличника, пузатого милиционера с лысой головой и со школьным ранцем за спиной, учитель Далаказан задумался.
-Ндааа, какая мудрая птица! - подумал он. Потом громко крикнул:
-Жить -жить - житталалалу - лалула! -Жить -жить - житталалалу - лалула!
Услышав его крик, самка скворца, которая сидела над крышей скворечника, сильно испугалась и улетела восвояси.

 

 

Глава 15

Интересный рассказ

 

Писатель - фантаст Хорухазонов Пахтасезон стоял в летном лугу по пояс в высокой траве, слушая трели жаворонков, которые пели самозабвенно над цветущим таппикасодским лугом, где роем порхали беззаботные бабочки , коротая свой век,  питаясь нектаром белоснежных ромашек и синих васильков.Они летели по воздуху, шатаясь как пьяные. Тут раздался веселый и радостный крик Далаказана:

- Жить -жить -житталалалу -лалула! Жить -жить -житталалалу -лалула!

Он крикливо бежал по лугу босиком, в полосатой пижаме и с тяжелым  шкафом за плечами.

Хорухазонову Пахтасезону почему то захотелось общаться, побеседовать с этим странным человеком и позвал его:

-Господин учитель, можно вас на минутку?!

Услышав его крик, Далаказан остановился.Потом прибежал к нему со своим шкафом на спине.

-Здравствуйте, господин писатель Хорухазонов Пахтасезон!Ну, как у вас дела, неуголовные, разумеется? - сказал Далаказан Оса ибн Коса, тяжело дыша.

-Все нормально, господин учитель, слава Богу, не жалуемся - скромно ответил Хорухазонов Пахтасезон.Потом продолжал: - Вы не спешите, то есть я не отнимаю ваше бесценное время, господин учитель? -спросил он.

-Нет, господин писатель.Сейчас летные каникулы, ученики мои отдыхают. А вы все пишите стихи, рассказы и романы в роскошном дупле тутового дерева? - сказал Далаказан, вежливо улыбаясь.Он устало присел, вытерая пот со лба в рукаву своей полосатой пижамы.

-Да, господин учитель, все пишу. Вчера ночью я написал очень интересный рассказ об одном гастарбайтере из наших краев, который поехал за заработками в далекую Россию. Хотите, прочту его? Он сейчас со мной вот в этой торбе - предлогал Хорухазонов Пахтасезон.

-Конечно хочу - ответил Далаказан.

Писатель Хорухазонов Пахтасезон вынул рукопись рассказа из торбы и начал читать.


Четвертая справедливость

(Рассказ)


— Куда ты собралась, на ночь глядя?! — кричала мама Ларисы — В такое время на улицах шляются всякие хулиганы и насильники, доченька!.

— Мама, я должна идти! — стала объяснять ситуацию Лариса. — Один гастарбайтер из Узбекистана, который работает вместе с нами, попал в беду. То есть, у него в семье случилось что-то неладное. Этот гастарбайтер по имени Саид — очень хороший человек. Он, бедняга, сейчас в таком состоянии, что может покончить с собой, понимаешь? Вот я и беспокоюсь за него. Дело в том, что недавно ему прислали письмо о его жене, которая изменила ему.С тех пор этот бедный гастарбайтер Саид потерял покой и стал выпивать, как бы стараясь утопить свое горе в водку. Ему сейчас опасно оставаться одному, так как в его положении человек от отчаяния может совершить всё, что угодно, вплоть до суицида. Хочу поехать к нему и попытаться утешить его в трудную минуту. Я не знаю, как но… Ведь ты понимаешь, — нехорошо оставлять в беде человека, у которого нет тут родных и близких. Он тоже человек, в конце концов.

— Опомнись, Лариса! Ты едешь не к женщине, да еще в кромешной тьме! Если этот человек из Средней Азии, то он тем более опасен! Говорят, что трудовые эмигранты нападают на девушек и насилуют! — беспокоилась мама Ларисы.

— Да не волнуйся, мамочка, ты же знаешь меня. Я занималась кикбоксингом, и, если что, — могу постоять за себя! А у насильников не бывает национальности, они везде есть. Во всех странах есть подонки, и есть герои. А честных и порядочных людей среди всех народов — большинство. Нельзя же из-за двух-трех негодяев обливать грязью весь народ. На самом деле, узбеки — очень дружелюбный народ. Ну, я — мигом — сказала Лариса одеваясь.

Она вышла во двор и, идя быстрым шагом, растворилась в ночном вихре белых снежинок.

— Ну, упрямая, непослушная девчонка, будь осторожна! — крикнула ей вслед мать.

На остановке никого не было. Лариса села в ночной автобус и заняла место у окна. В светлом салоне людей было мало. Пока ехала, Лариса всё думала о дворнике по имени Саид. За окном сквозь снежные хлопья тускло мелькали дома, светящиеся окна магазинов, ресторанов, ночные деревья, безлюдные улицы, тротуары и уличные фонари. Когда автобус останавливался на остановках, двери автобуса открывались, словно пасть фантастического зверя, входили в салон пассажиры, и за ними влетали облака крутящихся снежинок. Ночной автобус, тихий снегопад, уличные фонари, усталые, зевающие последние пассажиры, казалось, думали о том же, что и Лариса, то есть о своих возлюбленных. Кондукторша с растопыренными глазами подошла к Ларисе и попросила приобрести билет. Лариса показала ей проездной, и та ушла обратно к своему сиденью около водителя. На третьей остановке Лариса вышла из автобуса и пошла по заснеженному тротуару в сторону дома, где временно жил гастарбайтер - дворник Саид. Этот низкий, старенький дом, у окна которого росла береза, принадлежал старухе по имени Людмила Михайловна.

Его дома не оказалось.

— Он в колледже, то есть в котельной! Сидит там с Захаром! Ну, с этим кочегаром - алкоголиком — сказала Людмила Михайловна. Лариса пошла в сторону котельной. Там она заглянула в пыльное окно и увидела дворника, который пил водку с кочегаром Захаром Дмитриевичем и был изрядно пьян. Захар обхватил стакан своей волосатой рукой и сказал:

— Давай, басмач, будем здоровы! Вмажем еще по сто. Ты, это, не горюй! Да пошли они на этот самый… эти женщины! Ты же знаешь, за чьи грехи мы мучаемся в этом мире. Бог не выдворил бы нашего праотца Адама из вечного рая, если бы Ева не уговорила Адама отведать Богом запрещенный плод. Вот мы, мужики, с тех пор и страдаем из-за женщин! Женщина — это таинственное, коварное существо! Хороших женщин очень мало на этом свете, ничтожно мало, Саид! Вот я, к примеру, ишачу целыми ночами в этой котельной, глотая угольную пыль, а как перешагну порог дома — моя Клава начинает меня бранить, не останавливаясь ни на миг. Зачем, грит, вааще я вышла замуж за тебя?! Лучше бы состарилась, оставаясь девушкой! Приличные мужчины ходят в смокингах, в галстуках, бритые как огурчики, аккуратно причесанные. Ездят на собственных тачках, у каждого — толстый бумажник, напичканный долларами. А ты?! Загляни, грит, в зеркало нашего шкафа сталинских времен с дыркой сзади, и сам испугаешься собственного отражения! Ну, посмотри! Чё, боишься, да? То-то и оно! Ты, грит, похож, знаешь, на кого? Я говорю, — нет, а на кого я похож? Она, грит, на шайтана, на кочегара адских котлов! Ты, грит, небритый — домовой! От тебя разит запахом пота, гари, водки и чеснока! Если, грит, я срочно не куплю противогаз, то в один прекрасный день задохнусь от нехватки свежего воздуха и могу умереть! Я говорю, а что тут плохого?! Между прочим, запах чеснока оберегает человека от нечистых сил и вампиров! Вот, грит, она, видишь, даже нечистые силы боятся приблизиться к тебе, опасаясь заразится опасными микробами! А я?! Я, дура, живу, грит, уже столько лет с тобой под одной крышей! Работаешь в котельной, получаешь мизерную зарплату, и то — не деньгами, а углем! Когда ты вообще, как все нормальные мужики, найдешь себе престижную работу, а?! Ездил бы на заработки, например, в Узбекистан! Собирал бы там хлопок на плантациях! Не-еет, ты, грит, боишься работы!.. Потом она начинает рыдать. Знаешь, басмач, в последнее время я даже стал бояться приходить домой. Иногда, особенно когда она спит рядом со мной, громко храпя, у меня возникает желание задушить её как Дездемону, но — не могу. Короче, надоело мне это! Уеду в твой Узбекистан, говорят, там есть справедливость. Давай, выпьем за нас! За дружбу! — сказал Захар Балалайкин, завершая свой грустный монолог.

Гастарбайтер Саид лениво взял стакан с водкой в руку и, залпом выпив, поставил ее обратно на стол. Балалайкин тоже выпил и начал закусывать, запихивая в рот корку хлеба с селёдкой.

— Ты, давай, жакушывай, басмач — сказал он, пережёвываю пищу.

— Соколов даже после тринадцатого стакана не закусывает! Митрич, ты налей еще — сказал Саид.

Балалайкин наполнил стаканы прозрачной жгучей влагой, которая называется на его сленге водярой.

— Ну, тогда поехали! — сказал Захар Дмитриевич и, глядя на почерневший бетонный потолок котельный, плеснул водку из стакана в широко открытый рот и разом глотнул. И снова закусил, морщась от жгучей водки.

Саид взял стакан и начал жаловаться на судьбу:

— Как я ей верил, как я верил! Ну, зачем она так а, Дмитрич?! Я же никогда ей не изменял! Разве это справедливо?!.. У меня даже была одна дурацкая мечта, подарить ей свое собственное сердце на восьмое марта! Вот как я любил её! С этими словами дворник Саид осушил стакан и поставил его на стол.

— Ты, это самое, басмач, закуси, а то охмелеешь — сказал Балалайкин наполняя водкой стаканы.

— Нет, не буду закусывать. Я хочу захмелеть и уйти в забвение! Мне теперь неинтересен этот мир, который полон измены, предательства и несправедливости!

— Ты не ищи справедливости в этом мире, узбек! Справедливость находится здесь, в этой бутылке! Эту справедливость надо выпить и почувствовать её вкус! — сказал Захар Балалайкин, убирая пустую бутылку. Потом добавил:

— А у нас опять, как всегда, кончилась справедливость.

— Ты, не волнуйся, Дмитрич, у меня есть еще одна справедливость — сказал Саид, вытаскивая из внутреннего кармана бутылку водки. Он поставил её на стол с видом гроссмейстера, который ставит своему шахматному партнеру мат конём из слоновой кости.

При виде водки Дмитрич обалдел от радости.

— Ух ты, это у нас четвертая справедливость! — сказал он, беря бутылку в руку и целуя её как красивую девушку.

— Давай, басмач, сначала выпьем остаток справедливости, потом откроем четвертую истину — сказал Балалайкин.

— Поехали! — сказал Саид, и они выпили до дна.

Когда Дмитрич начал зубами откупоривать следующую бутылку, Лариса не выдержала. Она ворвалась в котельную и крикнула:

— Хватит! А ну-ка, прекратите сейчас же пить!

Увидев её, Балалайкин испугался. Он тут же спрятал за спину четвертую бутылку и сказал:

— Вот и твоя жена пришла из твоего солнечнего Узбекистана!

— Саид вяло усмехнулся:

— Ты чо, Митрич, какая она жена? Она мне вовсе не жена! Она Лариса! Мы с ней вместе работаем в одной фирме… она вальялшицей, а я дворником...Пра-ально, Ларисонька? Садись милая, бум пить четвертую справедливость, потом пятую, шестую и так — бесконечно! — сказал Саид.

Потом, глядя на волосы Ларисы, которые торчали у неё из-под пухового платка снова заговорил:

— Ларисонька, ты чо пугаешь меня, а?! Я испугался, подумав, что ты поседела, а, это, оказывается…. хик… это не седина, а снег! Чо, на улице снег, что ли, идет?! — спросил он.

— Да, Саид, снег идет! Пошли, проветримся! — сказала Лариса. — А чо, хорошая идея, пшли, Митрич, вылепим снежную бабу! Но, только преданную бабу, не изменяющую мужу — сказал Саид, с трудом поднимаясь с места.

— А справедливость? — сказал Балалайкин.

— Ты постав эту справедливость на стол, Дмитрич, потом выпьем — сказал Саид.

— Хорошо, басмач — сказал Балалайкин и последовал за Саидом и Ларисой, споткнувшись о лопату, лежавшую у него на пути.

Они вышли из котельной. На улице шел тихий и обильный снег.

— Ха — хах — хах хах — хаааах! Гляди, Митрич, какой… хик… с-снег! — с хохотом крикнул Саид, глядя в ночное небо, откуда падали, кружась, бесчисленные снежные хлопья.

— Да, снег похожий на справедливость! — ответил Захар, тоже хохоча.

— Ну, айда раскатывать снежный ком для снежной бабы! — сказал Саид, и они втроём приступили раскатывать снежный ком. Потом соорудили снежную бабу. Лариса принесла из котельной ведро и два кусочка угля. Они надели на голову снежной бабы ведро, а из угольков сделали ей глаза. После этого Лариса вставила в бока сооружённой «скульптуры» сухие ветки — это были руки — а из палочки получился красивый нос. Саид снял с себя шарф и намотал его на шею снежной бабы.

— Вот это скульптура!! — сказал он, глядя на снежную статую.

— Это дело надо срочно обмыть! — сказал Захар Балалайкин.

— Да, пожалуй — поддержал его идею Саид.

— Сейчас, я мигом! — сказал Захар и побежал за водкой, скрепя и спотыкаясь в снегу.

— Пошли, Саид — сказала Лариса, взяв его за рукав пальто.

— Куда? — сказал Саид.

— Как куда? Домой. Бабушка будет беспокоиться. Помнишь, ты меня проводил однажды до дома. Вот, теперь настал мой черед. Сегодня я тебя провожу до дома — сказала Лариса.

— А справедливость?! Как же без справедливости то?! Нехорошо… — сказал Саид.

— Справедливости больше нет! Напрасно ищет её твой дружок. Все равно не найдет. Я разбила её! — сказала Лариса.

Потом снова потянула Саида за рукав.

— Да, отстань ты, никуда я не пойду… хик… Я хочу пить водку! — сказал Саид.

— Нет, хватит, больше ты не будешь пить! Сейчас же пойдешь со мной! — сказала Лариса.

— Да, пусти, говорю тебе, женщина! — сказал Саид и резко дёрнул рукой, да так, что рукав пальто оторвался.

Лариса упала в снег с рукавом в руке. Саид сильно качнулся и, уставился на снежную бабу.Потом ударил ее ногой изо всех сил. -Ненавижу баб, которые изменяют своему мужу! -кричал он и с презрением затоптал разбитую снежную бабу.Тут он споткнулся и упал. Лариса подбежала к нему с рукавом в руке. Саид лежал, глядя в темное небо, и на него беззаботно падали снежинки.

— Прости, Саид, прости, я нечаянно… сказала Лариса и спросила:

— Ты, это самое, не ушибся?

Убедившись, что Саид жив, она попыталась поднять его.

— Поднимайся, Саид, пошли, дома будешь лежать… Иначе замерзнешь здесь, как мамонт в вечной мерзлоте! Гляди, какой мороз… — сказала она.

— Глупая женщина, чего ты мне привязалась?! Оставь меня в покое! Я здесь буду лежать! Ты уходи… Я никуда не пойду — сказал Саид.

— Тогда, я тоже никуда не пойду! Вместе будем замерзать! — сказала Лариса и легла рядом с Саидом.

— Уйди же ты, упрямая женщина! — сказал Саид, отталкивая её.

С большим трудом он все же поднялся. Потом, шатаясь, начал уходить  проговаривая:

— Эх, как я её любил! Как люби-и-ил, господи!..

Он плакал. Лариса взяла его шапку и оторванный рукав и последовала за ним.

Конец.

-Ну, господин учитель, рассказ понравился вам? - спросил писатель Хорухазонов Пахтасезон.

-Ндааа, хорошый рассказ - ответил Далаказан грустно вздыхая.

 

 

Глава 16

Лунная ночь

 


Хургульдиван обходила кварталы с криком, привлекая внимание горожан, в надежде продать кизяк.

-Кому кизяк! Экологически чистое топливо на зиму, сухой и душистый кизяк!Если не верите мне, можете их понюхать! Горит долго и хорошо!

Она шагала понуро, с огромным мешком на спине. Но, как всегда, ей удалось на сей раз продать только мизерную часть своего товара, деньги от которых едва хватило на хлеб и на пару леденцов для детей. Вечером она вернулась домой усталой, и дети её подбежали к ней навстречу весело крича:


— Мама! Мамочка пришла!


Поставив мешка с кизяком в землю, Хургульдиван обняла своих детей и поцеловала их в щечки. Потом вытащила из кармана своего ватного камзола бумажный сверток с красными леденцами, похожими на петушки «хурозканд» и раздала их детям. Бледнолицые, тощие дети обрадовались и принялись лизать леденцы. Глядя на радостные лица своих детей, Хургульдиван  прослезилась.


— Хургульдиван, пришла, доченька?! — спросила слепая свекровь, которая оставалась с детьми.


— Да, мама, я приехала и привезла хлеб! — отрапортовала Хургульдиван, вытирая слезы. Потом взяла пару лепешек из бизнес-сумки и принесла их на подносе к свекрови, развела огонь в очаге, поставила на огонь кумгон и приготовила чай. После этого она вместе своей свекровью и с детьми начала ужинать. На достархане, кроме хлеба, ничего съедобного не было.


— Слава богу — сказала старуха, осторожно закладывая ломтик хлеба в свой беззубый рот трясущей костлявой рукой с пальцами, похожими на бамбук. Она долго жевала хлеб с помощью десен. Когда она жевала, её подбородок касался носа.


— Ты, доченька, о нас не думай, и в городе пообедай как следует. Потому что ты беременная — сказала свекровь.


Хургульдиван ничего не сказала в ответ.


Тут появился ее пьяный муж алкаголик Тукумбой и, шатаясь начал орать:


— Рядовая Хургульдиван! Строевым шагом и с песней на выход!


Хургульдиван поднялась с места и подошла испуганно к своему мужу:


— Что вам нужно, дадаси — спросила она с испугом.


— Как будто не знаешь, что мне нужно, да?! Или ты думаешь, что я хочу затащить тебя на матрас?! Ошибаешься, дура наивная!.. Не-еет, я вижу ты снова притворяешься! А ну-ка гони бабки сюда! — кричал Тукумбой.


Хургульдиван начала умолять, как всегда, отчитываясь, как бухгалтер перед начальством:


— Дадаси, я не смогла продать большую часть кизяков! Целый день, расхаживая по кварталам города с огромным мешком на спине, еле заработала на хлеб и пару леденцов для наших детишек! Если не верите моим словам, то можете проверить товар. У меня остались деньги только на дорогу — сказала Хургульдиван, вытаскивая оставшиеся денег на дорогу из внутреннего кармана своего ватного камзола. Тукумбой жадно отнял деньги из руки Хургульдивана и сказал:


— Этого недостаточно, чтобы купить водку или вино! Найди ещё, гадина! Займи у соседей!Кому говорю! Быстро!.. — вопил Тукумбой, качаясь как маятник в школе в кабинете физики. Приняв позу каратиста, он с боевым кличем хотел нанести удар ногой по лицу жены, но промахнулся и упал с грохотом на землю. Потом утих. Хургульдиван испугалась и нагнувшись над ним послушала его сердцебиение. Он был жив. Хургульдиван успокоилась и велела своим детям принести корпачу (матраc) и одеялу с подушкой. Её дочка Зулейха и сын Мекоил приволокли вещи, которые просила Хургульдиван. Потом они все вместе с трудом уложили Тукумбой на матрас и, подложив под его голову подушку, покрыли дырявым одеялом. Вдруг Тукумбой зашевелился, поднял голову и, резко втянув в себя живот, издал звук: «Умкк!».


Хургульдиван сразу поняла, что Тукумбоя тошнит, и его вот-вот вырвет. Она велела детям принести ведро. Дети принесли ведро. Ведро было старое, мятое и почерневшее. Хургульдиван с солдатской быстротой подставила ведро, и Тукумбой начал блевать, но не в ведро, а на землю. Изо рта у него вылетали непрожёванные кусочки картофеля и мяса. Увидев это, маленькая Зулейха закрычала:


— Мясо! Смотри, Мекоил, картошка! С этими словами Зулейха начала подбирать куски мяса и есть.


— Вай, что ты делаешь, Зулейха?! Брось! Не кушай, это харам! — кричала Хургульдиван.


Зулейха заревела. А Тукумбой успокоился и уснул. Хургульдиван прогнав детей в дом, убрала блевотину мужа и вытерла ему лицо дырявым обгоревшим полотенцем. Слепая свекровь Хургульдивана плакала, лёжа на чорпое, ничего не видя.


Между тем, над деревенским небом светила луна, образуя вокруг себя огромный круг. Вдалеке, где то там, за рекой "Кашкалдак"лаяли бродячие собаки, и где то за полями хором пели весенние лягушки, заливаясь трелью. Хургульдиван уложила детей, постелив матрас рядом с Тукумбой, она легла спать. Лежала она глядя на луну и на далекие звезды и подумала об учителя птичьего языка и литературы Далаказана, который живет и работает в в своем бесплатном шкаф -школе. Как он бежит по просторам летних лугов и полей, с огромным шкафом на спине, в полосатой пижаме, босиком, громко и весело крича:

-Жить -жить- житталалалу - лалула! Жить -жить- житталалалу - лалула!

Хургульдиван думала, думала и уснула, сомкнув усталые глаза. Ей снился Далаказан, который сидел на берегу моря, где летали чайки над береговыми волнами коса глядя на поверхность воды в поисках мелких рыб.

-Кому кизяк! Экологически чистое топливо на зиму, сухой и душистый кизяк!Если не верите мне, можете их понюхать! Горит долго и хорошо!

- крикнула Хургульдиван, чтобы как то привлеч внимания Далаказана.

Увидев Хургульдивана учитель птичьего языка и литературы Далаказан Оса ибн Коса обрадовался.

-Жить -жить- житталалалу - лалула! Жить -жить- житталалалу - лалула! -крикнул он.

Потом поднял Хургульдивана вместе с ее огромным мешком и посадил на шкаф - шхуну со скворечником на мачте, после чего он начал грести. Качаясь на высоких волнах, они плыли в сторону экзотического острова, где растут пальмовые леса, над которыми летают зеленые попугаи и стая розовых пеликанов. На этом острове росли секвойи, эвкалипты, а на лианах качались различные обезяны, всякие макаки, орангутани, гиббоны и шимпанзе, беззаботно едя бананы, после чего осматривали друг у друга шерсти, в поисках блох, затем этих пойманных блох они ели словно человек, который лушит жаренные семечки подсолнечника. Хургульдиван с Далаказаном купались в изумрудно-зеленом море. Она плавала на воде с огромным мешком на спине, выкрикивая время от времени:

-Кому кизяк! Экологически чистое топливо на зиму, сухой и душистый кизяк!Если не верите мне, можете их понюхать! Горит долго и хорошо!

-кричала Хургульдиван, как бы отпугивая кроважадных акул, которые бороздя плавниками морскую поверхность, кружились вокруг неё в надежде полакомится ею. Потом она лежала на теплом белом песке рядом с Далаказаном, который лежал тут же в одних плавках и с ластами на ногах и со шкафом за плечами. Через две недели оба вернулись обратно на шкаф -шхуне и поселились в замке. На следующий день Далаказан купил билет в театр, и они вдвоем пошли в город на культурно-массовое мероприятие. Сценарий спектакля был написан о репрессированном бедном поэте в период сталинского режима. Поскольку поэт был знаменитым, пришло много зрителей, которые переполнили зал. Наконец, заиграла музыка, и открылся занавес. Зрители зааплодировали, увидев репрессированного бледного, сутулого поэта в бархатной тюбетейке и в кирзовых сапогах без подошв, сорок восьмого размера. Рано поседевший от горя и страдания, поэт почему-то плакал в огромный старой, дырявый, клетчатый носовой платок:


— Прощайте, мои бедные стихи! Прощай моя пожелтевшая рукопись! Я всю жизнь писал стихи, писал поэмы и романы о родине и народа, ни щадя себя! За это государство, вместо того, чтобы дать мне однокомнатную квартиру, присвоить мне звание народного поэта, наградить орденами и медалями, репрессировало меня! Теперь хотят расстрелять! Какое кощунство! Не-е-ет, не выйдет! Я отомщу им! Каков привет, таков и ответ! Я не хочу, чтобы мои рукописи остались властям, и чтобы они после моей смерти реабилитировали меня, воздвигнув восьмиметровый бронзовый памятник и увековечив мою память, и сделали из моих стихов флаг идеологии патриотизма! Я лучше сожгу их, как сжигают дворники осенние листья в городском парке! — сказал он.


Хургульдиван с Далаказаном думали, что репрессированный поэт в бархатной тюбетейке и в кирзовых сапогах шутит. Но он взял свою пожелтевшую рукопись из голенища своих кирзовых сапог, сорок восьмого размера, без подошв, чиркнул спичкой и сжег их словно спортсмен который зажигает олимпийский факел. В это время какой-то человек в чалме и в полосатом чапане прибежал из-за кулис на сцену и начал умолять поэта немедленно прекратить уничтожать бесценную рукопись и остановить безумие. Иначе его не простит история. Но репрессированному поэту было не до шуток. Он твердо решил сжечь рукопись, и не послушал человека в чалме. Наоборот, оттолкнул его, не подпуская к горящему костру, в котором сгорала его бесценная рукопись. Тут пришел конопатый суфлер маленького роста, лет сорока пяти, белобрысый, к тому же тощий, с короткими как у кенгуру руками и тоже вмешивался в скандал. Видимо, репрессированный поэт раньше занимался боксом. Он резко ударил конопатого суфлера кулаком в область гортани. Конопатый суфлёр маленького роста, лет сорока пяти, белобрысый, к тому же и тощий, словно копченая рыба, с короткими как у кенгуру руками и с рыбьими галазами упал на скрипучий пол, где ходить было опасно.


— Мужики-и-ии! Наших бют! — крикнул кто-то из оркестровой ямы, и толпа музыкантов во главе с дирижером напала на репрессированного поэта с бледным лицом, в бархатной тюбетейке и в кирзовых сапогах сорок восьмого размера без подошв. Музыканты были вооружены кто со скрипкой, кто с виолончелью, кто с гитарой, кто медными духовыми трубами. В этот момент кто-то успел ударить поэта по башке балалайкой, и балалайка поломалась. Началась драка. А рукопись все тлела и тлела, потом вдруг вспыхнула с новой силой, и пламя перекинулось на занавес, который загорелся. Зрители думали, что действия идут по задуманному сценарию. Но не тут-то было. На сцене и в зале вспыхнул настоящий пожар. Режиссер с жестяной воронкой в руках закричал:


— Граждане зрители! Спасайтесь если, конечно, хотите жить! Наш Театр Драмы и Комедии имени товарища Уильяма Шекспира горит!


Услышав это, зрители дружно поднялись с мест и бегом направились к выходу, давя друг друга. Учитель птичьего языка и литературы Далаказан Оса ибн Коса со своим шкафом на спине, оставив в горящем зале Хургульдивана, пулей вылетел через окно, разбив стекло в дребезги. Хургульдиван, дрожа от страха, подняла свой огромный мешок с кизяком и направилась к выходу. Театр всё горел, а репрессированный поэт победоносно хохотал, как дьявол у алтаря с перевернутым крестом. Хургульдиван тоже крикнула пронзительным голосом, похожим на свист поезда, приближающегося к разъезду и — ах! — проснулась.


Между тем на западе бродила луна, высоко в небе мерцали звезды и доносился далекий лай собак.

 

 

Глава 17

В поисках возлюбленной



Стоматолог Келсинбай совсем замучил клиента, сверля ему зуб с помощью бор - машины, кончик который жужжал словно пчела, вращаясь как пропеллер самолета, а бедный клиент орал во всю глотку, когда из его зуба потянулась струя белого дыма. Несмотря на дикие вопли клиента, Келсинбай работал спокойно, словно геолог который бурит скважины в поисках нефтяных месторождений в степях. Работал как гастарбайтер с отбойным молотком в руках, который приехал в Россию из Средней Азии за заработком. Он лечил зубы клиента и пел какую-то жуткую песню, время от времени останавливаясь и глядя в рот клиенту как в колодец.
А в это время Сарвигульнаргис мыла полы, орудуя шваброй и двигаясь, словно нападающая сборной женской хоккейной команды "Андижанка". Она так же, как и стоматолог Келсинбай, работала и пела свои любимые песни, которые обожал Хорухазонов Пахтасезон, приехавший в город, чтобы увидеться с ней.Хорухазонов Пахтасезон стоял в коридоре, словно околдованный песней прекрасной певицы, которую безумно любил. Там на топчанах, сидели клиенты, у которых болели зубы. Закончив песню "Отмагай тонг" из оперы "Тахир и Зухра", Сарвигуль Снаргис стала выжимать грязную тряпку в старом помятом ведре.
- Нус, саламалейкум, госпожа Сарвигульнаргиc-ханум! Вы думали, я Вас не найду, да? И уехали, понимаете ли, не оставив хотя бы записочку и адресочек, написав его палочкой на первом снегу.
Утром я вышел из дупла и ахнул, увидев снег, который покрыл хлопковые поля белым пушистым одеялом. Белое безмолвия царило вокруг. Как захотелось тогда крикнуть во вес голос что-нибудь, вроде "Эхе-хе-хе-хе - хе-ее-еее-еей, Сарвигульнарги-ии-ии-ис! Проснитееее-ее-еесь! Грешно спать в такое утро-оо-ооо!" Но я не стал кричать, подумав о Вашей репутации. Потом я решил, дай, думаю, пойду и порадую Сарвигульнаргис-ханум, поздравив её с первым снегом. С этими мыслями я пошел в сторону полевого стана, попутно продолжая думать о том, что вы в это время спите сладким сном, видя меня во сне. Подошел ближе к полевому стану и вижу, там, на снегу, нет ни единого человеческого следа. Ну, думаю, ёлки-палки, неужели горожане до сих пор спят, так и не зная о том, что выпал первый снег? Ну, сейчас будет им сюрприз! С такими радостными мыслями я подошел к окну, заглянул вовнутрь помещения, смотрю - а там никого нет. Увидев этот мрачный пейзаж, у меня екнуло сердце, и снег почернел перед моими глазами как копоть адского котла.
Потом внезапно я заболел. Лежу как-то на снегу, хвораю и думаю, ну, конец. Теперь нет смысла возвращаться в дупло тутового дерева, в котором я живу и пишу хокку об одиночестве. Куда мне теперь без Сарвигульнаргиз ханум? Теперь мне все равно - думал я тогда. Не помню, сколько времени я там пролежал в холодном снегу, но я начал медленно замерзать. Мне казалось, что я лежу один, среди бескрайней тундры, словно одинокий путешественник Руал Амудсен, который потерял свою собачью упряжку, и вокруг никого нет. Тут мне послышался мамин голос, и я начал улыбаться, думая, что это, наверно, идет сама старуха смерти с косой в костлявых руках, только в облике моей мамы, которая живет в доме престарелых. Но оказалось не так. Оказывается, женщина, которая окликнула меня, действительно была моей мамой, и она спасла меня от явной смерти. Она, оказывается, приволокла меня к краю заснеженного хлопкового поля и развела костер. Потом, согрев меня у костра, привела, меня в чувство, накормила и напоила горячим чаем. После этих процедур мы с мамой долго беседовали у костра, вспоминали о моем детстве и всё такое. Короче говоря, я чудом спасся. Но на следующий день температура у меня резко поднялась, и я начал страшно кашлять. Лежу в дупле тутового дерева, закопавшись в клеверное сено, и лихорадочно дрожу как трава на ветру. Бедняжка мама решила вызвать скорую помощь. Она надела свои самодельные лыжи и пошла в сторону села, через заснеженное колхозное поле, словно биатлонистка на зимней олимпиаде, которая прошла в канадском Ванкувере. Я лежу, стонаю, у меня галлюцинация, мне мерещится, что вы поете арию из оперы "Аве Мария", температура у меня высокая, я думаю, дай Бог, чтобы не загорелось клеверное сено от моей жары и не возник пожар в дупле тутового дерева. Ну, прикиньте сами, как же я мог локализовать пожар в дупле, ежели сам горел в адском пламени. Там, сами понимаете, нет поблизости не то, что там пожарной команды, но и ни одного соседа, который мог бы прийти на помощь, гремя ведрами с водой, услышав мой вопль о помощи. Наоборот, мои завистливые соседи, вместо того, чтобы погасить пламя, плеснули бы в огонь бензина или керосина. Слава Богу, через часов десять пришли пешком работники скорой помощи, объяснив своё опоздание нехваткой бензина на машину скорой помощи. Они тщательно обследовали меня, поставили диагноз "острая двустороняя пневмания" назначили лекарства, сделали несколько уколов, и так я там случайно познакомился с ними. Дежурного врача звали доктор Сатим Пати, если, конечно, память мне не изменяет. А медсестру звали Фортуной кажется, Чемоданоносецей. Я кашляю, значит, стонаю беспрестанно, думая о вас. Потом спросил у госпожы Фортуны Чемоданоносецы, мол, не знаете ли вы, случайно, красивую ничегосебехонкую женщину с божественным звонким голосом по имени Сарвигульнаргис, которая работает главной уборщицей в стоматологической поликлинике. И вдруг - на тебе. Она, ну, энто, медсестра по имени Фортуна Чемоданоносица, говорит, что Сарвигульнаргис, то есть вы, - её близкая подруга. Я грю, дык чего вы стоите тогда и рисуетесь тут, дайте мне, пожалуйста, адрес моей возлюбленной певицы, сенёриты Сарвигульнаргис-ханум. Фортуна Чамоданоносица оказалась хорошей женщиной и быстро написала ваш адрес вот на этом листочке бумаги, и мне удалось разыскать вас. Теперь я хочу, чтобы вы не прогнали меня, ударом шваброй по голове или, шмякнув меня по лицу грязной мокрой тряпкой, и вот... - сказал Хорухазонов Пахтасезон. Глядя на него, Сарвигульнаргис застыла от удивления с тряпкой в руках. Потом пришла в себя, и первым делом спешно прикрыла подолом халата своё оголенное, гладкое как атлас, белоснежное бедро, на которое страстно глядел Хорухазонов Пахтасезон, как голодный человек, который глядит на вкусный гамбургер. Она вся покраснела.
- А-аа, вы снова явились, юморист яккатутский? Небось, пришли в наш город с гастролями, чтобы тут тоже устроить какой-нибудь бесплатный юмористический вечер в надежде рассмешить публику и заодно заработать деньги? А у нас клиенты, у которых зубы болят, и им сейчас не до смеха. Ну, добро пожаловать, господин юморист. Как вы там, всё пишете смешные трёхстишия в своем дупле тутового дерева на краю хлопкового поля? А что касается моего ухода не попрощавшись с вами и не оставив записочку на снегу, где я должна была палочкой написать мой адресочек, то простите. Во-первых, я не очень хорошо знаю вас, во-вторых, у меня трое детей, тройняшки, ну, ровесники. Они учатся в шестом классе, но выглядят как ученики десятого класса. Боюсь, что мы не поместимся в дупло вашего тутового дерева - сказала Сарвигульнаргись.
- Нет! Не говорите так, Сарвигульнаргис ханум! Поместимся! Еще как поместимся! Я, между прочим, потомственный плотник, и с помощью стамески и молотка могу расширить дупло дерева до нашей свадьбы. Главное, чтобы у человека в душе было просторно. Вот тогда не то, что там пять человек, даже двадцать человек может поместиться в узком дупле и жить в толерантности. Я еще раз прошу вас, не выгоняйте меня, Сарвигульнаргис ханум, умоляю вас, не отвергайте мою любовь, ради всего святого! Я вас люблю больше жизни, Сарвигульнаргис! Без вас я пропаду! Поверьте бедному поэту, который живет в дупле тутового дерева, на краю хлопкового поля! Я сегодня пришел просить вашей руки и сердце, понимаете?! - сказал Хорухазонов Пахтасезон с искажённым от горечи лицом и, резко сняв с себя шапку-ушанку, стал вытирать глаза, полные горьких слез. Клиенты, которые сидели на топчанах, засмеялись, искривляя свои опухшие от зубной боли лица. Сарвигульнаргис не знала, что делать. Ей стало жалко Хорухазонова Пахтасезона, и она смотрела на него с сочувствием. Потом, выпрямив спину, начала говорить мягким скорбным голосом:
- Ну, будет, будет, что вы, господин Хорухазонов Пахтасезон, ну, перестаньте сейчас же плакать. Вы, прямо, как маленький, ей богу. Не плачьте. Возьмите себе в руки, вы же поэт. Поэт не должен плакать даже тогда, когда его вешают публично под грохот барабанов сурнаев и карнаев. Поэт должен идти по жизни гордо, с высоко поднятой головой и гремя чугунными цепями на ногах, подниматься самостоятельно на высокую сцену, где палачи должны привести в исполнение суровый приговор падишаха-диктатора! Потом, когда палачи начнут надевать ему на голову белый мешок от муки первого сорта Саратовского производства, он должен крикнуть что-нибудь вроде: "Да здравствует демократия! Долой диктатура!" - сказала Сарвигульнаргис, махая половой тряпкой.
- Да-ас, вы правы, госпожа Сарвигульнаргис-ханум - согласился Хорухазонов Пахтасезон, перестав плакать.
Он быстро вытер слезы и надел шапку-ушанку на половину сьеданную молю... Услышав их странный разговор, клиенты стали хихикать, забыв на время о зубной боли. Но они сразу утихли и замерли в ужасе, когда из кабинета стоматолога Келсинбая донёсся страшный вопль клиента.
- Ничего себе, там кто-то кричит о помощи! Нужно выручать беднягу! - сказал Хорухазонов Пахтасезон и побежал в кабинет стоматолога Келсинбая.
Но его вовремя удержала Сарвигульнаргис.
Тут из кабинета вышел стоматолог Келсинбай с плоскогубцами в руках, в красном халате, и в маске, весь в крови, как мясник, который работает в скотобойне и спросил:
- Что за шум здесь?! Почему вы шумите, граждане клиенты?! Вы можете потише разговаривать или нет?! Чего Вы кричите, как рыбак, который живет на побережье Аральского моря, где в штормовых ветрах десятиметровые изумрудно-зеленые волны бьются о вековые береговые гранитные скалы и где стая прожорливых чаек оглушает окрестность своими криками! Не мешайте мне работать! А то вот этими заржавелыми плоскогубцами вырву ваши здоровые зубы без наркоза - крикнул он.
Увидев окровавленные плоскогубцы стоматолога Келсинбая, и услышав его жуткие слова, Хорухазонов Пахтасезон испугался.

 

 

 

Глава 18

Письмо

 



- Господин учитель, элчига олим йок (посла не убивают), у меня есть очень важная информация для вас - сказал пузатый милиционер, ученик - отличник с лысой головой, со школьным ранцем на плечах.
-Птицы что ли проинформировали тебя о чем то? - спросил Далаказан.
-Нет, господин учитель. Я даже не знаю как вам объяснить... Давайте лучше расскажу всё по порядку.Короче я делал уроки на лугу, выполяя домашнюю задачу, изучая диалект языка полевого жаворонка, который пел, заливаясь звонкой трелью над цветущим лугом.
Смотрю, там, где проложены гигантские газапроводы дружбы, по которым идет газ нашей Родины в другие страны почти бесплатно,одна красивая женьщина собирает кизяки на зиму, положа их в огромный мешок с многочисленными заплатками.А что прикажете делать, ежели в нашем Таппикасоде нет газа и электричества. Бедная женщина, увидев меня, начала бежать с огромным мешком на плечах, как контрабандист с мешком золото.Я еле догнал ее, когда она запуталась ногами в густой траве и упала.
-Чего вы госпожа боитесь, дрожа прям как озябшая старуха пенционерка в холодной квартире в суровую зиму? - спрашиваю я ее.
-А какже не бояться? У нас все боятся милиционеров. Товарищ милиционер, пожалуйста не арестуйте меня, ради Бога.У меня маленькие дети. Одна воспитываю их. Муж мой, бросив нас поехал в Россию и там женился. Я овдавела -говорит она.
-Нет, не бойтесь меня, госпожа. Я не такой милиционер, как некоторые. Я хочу, чтобы в нашей стране тоже, как в западных странах люди не боялись от полиции.Подумайте сами, за что я должен вас арестовывать? Вы же ничего противозаконного не совершили. Я сейчас учусь в академии господина профессора Далаказана Осы ибн Косы.Изучаю птичий язык и литературу - сказал я.
Услышав это, женщина почему то резко покраснела и начала плакать в край огромного мешка с многочисленными заплатками.
Я говорю, почему вы плачете, госпожа? Не плачьте, я не собираюсь арестовывать вас и конфисковать ваши кизяки.Собирайте на здоровье и не надо краснеть и смущаться, кизяк бесплатно в нашей стране.
-Нет -говорит она- я смущалась от того, что я услышала доброе имя вашего учителя птичьего языка и литературы господина Далаказана так как я уважаю этого необычного педагога от всего сердца. Я сперва думала, что вы птицелов.Оказывается вы изучаете язык жаворонков и какой вы счастливый человек, господин милиционер со школьным ранцем на плечах.Как будто этого мало, вы являетесь учеником такого известного учителя языка и литературы пернатых, как  господина Далаказана.Я никогда себя не чувствовала счастливой, как сегодня.Как хорошо, что встретила вас! Я пол года назад написала  на имя вашего учителя письмо и никак не осмелилась отдать его господину Далаказану? Стыдилась.А вы не могли бы передать его господину учителю? - сказала она.
-Почему бы и нет? Конечно передам! - сказал я.
-Хорошо, только с одним условьем.Вы не будете открыть конверт моего письма - предупредила она.
-Ну естественно, за чем мне распечатать конверт письма чужого человека и читать его.Это нехорошо - сказал я.
-Обещаете? - снова спросила женщина.
-Обещаю - сказал я. После этого она отдала мне свое письмо и я положил его в свой школьный ранец - объяснил пузатый милиционер, ученик - отличник с лысой головой, со школьным ранцем на плечах.
-Да? Интересно. А ну - ка дай его мне -сказал Далаказан.
- Сулшаюсь! - сказал пузатый милиционер, ученик - отличник с лысой головой, со школьным ранцем на плечах и отдал секретное письмо женщины своему учителю.
Далаказан распечатал конверт и развернув лист бумаги, начал читать.
Здравствуйте, господин Далаказан!
Меня зовут Хургульдиван. Я вдова и у меня двое детей.Муж мой уехал в Россию, бросив нас и там женился.После того, как мой муж бросил нас, я дала себе слово, что никогда не буду выйти замуж.Но, после той встречи с вами, сама того не замечая я нарушила свою клятву.О как вы красиво бежали тогда по косогору и по лугам, со шкафом на плечах, босиком в поласатой пижаме, громко крича:
-Жить -жить -житталалалу -лалула! Жить -жить -житталалалу -лалула!
Я собирала кизяки на зиму, там, где мальчики и девочки Таппикасода пасли коров и овец на цветущем лугу, над которым неожиданно загремела гроза и начал лить как из ведра шумный весенний ливень.Все бежали в укрытия.Я тоже.Гремели раскатистые громы и сверкали молнии.А вы все бежали по проселочной дороге, переходя лужи вброд, танцевали со своим неразлучным шкафом на плечах, все громко и радостно крича:
-Жить -жить -житталалалу -лалула! Жить -жить -житталалалу -лалула!
После этого вышла из берегов река "Кашкалдак", затопляя полей, лугов и дорогу.Люди семьями сидя над крышей своих домов и на деревьях, спасались от новоднения, крича о помощи и давая сигналы.Тогда ваш шкаф превратился в спасательное судно и приплыв к нашей хижине на нем, вы спасли меня и мою семью. В шкафу тогда лежал еще один человек, который какраз в той ночи заболел  аппендицитом и его нужно было срочно отвезти в больницу.В противном случае ему грозила смерть.Я помню, как он плакал и просил прощения от вас, когда он узнал о  том, что вы переправили его на большую землю в своем плавучем шкафу, где вы когда то застали его голым. Я никогда не встречала такого благородного человека, как вы.С тех пор, я навсегда потеряла покой. Днем и ночью думаю только о вас.Как только закрою глаза, передо мной появляетесь вы в полосатой пижаме, босиком, с огромным шкафом за плечами.Я призираю тех, кто считают вас психом и смеются над вами.Они не правы. Наоборот, вы самый добрый, умный, мудрый, начитанный  и талантливый человек в мире.Иногда я по ночам плачу в подушку, думая о вас, представляя себе, как вам живется одиноко и спите в холодном шкафу на голодный желудок.Так же нет у вас жены, которая стирала бы вашу полосатую пижаму с заплатками и пришивала бы пуговицы к ней, приготовила бы вам еду.Кто знает, может у вас на кухне уже образовалось гора немытой посуды и ползут по стенам полчища тараканов, шевеля усами и атакуют вас ночью, когда вы спите младенческим непробудным сном, широко открыв свой рот, громко храпя. Одним словом, я свою жизнь не смыслю без вас. Я как одинокая обугленное дерево на скале, которое ударила шаравая молня любви, хочу одного, работать уборшицей в вашей шкаф - школе и учиться у вас, усердно изучая птичий язык.Будьте уверены, полы вашей шкаф школы будут блестеть как заасфалтированная улица после ливневого дождя.А чистая посуда на кухне засияет ослепительным светом как полуночная луна за окном.Кроме того мы будем развивать с вами совместный бизнес, собирая летом кизяки, а зимой реализововая их, то есть продавая оптом на базаре, где торгуют дровами. Дай Бог, чтобы многоуважаемый Президент нашей страны и действующие власти неуклонно ведут такую же политику как сейчас, бесплатно поставляя природного газа и электричества нашей страны дальным и соседным странам. Вот тогда наш бизнес будет расцветать как никогда.Вы не волнуйтесь, господин Далаказан, сухой кизяк не тяжелая вещь. Если будет тяжело, то мы установим вашему шкафу колесы от велосипеда или телеги.
С нетерпением ожидая ответного письма от вас, Хургульдиван.
Прочитав письмо Хургульдивана, Далаказан задумался.

 

 

 

Глава 19

Тайные зрители фильма интимного характера

 



Хорухазонов Пахтасезон достиг своей цели. То есть он женился на Сарвигульнаргис и теперь его радость не знала границ. Как хорошо лежать скрипя до утра вертикальной кроватью с подстеленным душистым клевером, обнимая свою жену- думал он иногда, улыбаясь сам себе. Но это счастье требовало кропотливого труда со стороны Хорухазонова Пахтасезона, и он день и ночь работал стамеской с молотком, чтобы расширить дупло тутового дерева. Работал он до самой весны, как шахтер на шахте, который, несмотря на взрывоопасный метан, дробит уголь с помощью отбойного молотка в глубине угольных шахт Кузбаса, где иногда не хватает воздуха. Ну, сами знаете, без труда не вытащишь рыбу из пруда. Думая о счастливом будущем, он не замечал усталости и работал как узник, который в целях устроить побег из колонии тайно копает туннель под камерой тюрьмы, где он мотает срок. Своим честным трудом Хорухазонов Пахтасезон превратил крохотное однокомнатное дупло в роскошную квартиру с подвалом и с чердаком. А еще он реконструировать чердак, где можно было в летнее время сидеть со своей дюбимой женой, любуясь пейзажами хлопковых полей. В подвале роскошного дупла он хотел поместить свою маму. Но она предпочла жить в доме престарелых.
После свадьбы своего единственного сына Хорухазонова Пахтасезона, Купайсин заплакала от радости.
- Ох, сынок, знал бы ты как я рада тому, что ты женился, подарив мне не один, а сразу трое внуков! Это подарок самого Бога, за мои страдания и терпение! Я по-настоящему счастлива. Спасибо тебе, сынок! Теперь мне умереть даже не страшно - прослезилась она.
Послушав мать, Хорухазонов Пахтасезон превратил подвал дупла в кухню. А на чердаке дупла стали жить приемные сыновья Хорухазонов Пахтасезона. Он со своей второй возлюбленной женой жил в средней комнате дупла тутового дерева. Хорухазонов Пахтасезон раньше и подумать даже не мог, что скоро у него появится сразу три крепких здоровых сына, причем ровесников. Оказывается, Богу не составляет особого труда, если он хочет, кому-то подарить хороших воспитанных детей. Как Хорухазонов Пахтасезон обрадовался, увидев их впервые! Один умнее другого, радостно улыбаются, глядя в землю. Еще больше радовался он, когда услышал их имена. Одного зовут Маторкардон, другого - Чотиркардон, третьего - Буджуркардон. Какие поэтические имена! - подумал он тогда. Он стал их учить навыкам охоты. Ребята оказались очень способными и самостоятельно начали охотиться на певчих птиц, расставляя петли из конских волос на ветках деревьев, которые росли на краю поля и на берегу. Они очень любили ходить вместе со своим отчимом, то есть писателем Хорухазоновым Пахтасезоном в кукурузное поле, чтобы наворовать кукурузных початков ночью, когда над полями сияет луна и таинственно мерцают звезды. При луне ходить по тропинке гораздо легче, чем в безлунную ночь. В такие дни они шли осторожно с керосиновой лампой в руках, освещая тропу и постоянно отбиваясь от комаров. В ночной тишине на ветру колыхает кукуруза, тихо шепча своими листьями похожими на сабли. Дети сорвут початок кукурузы, и раздаются звуки в ночной тишине "Ги-и-йк!" "Ги-ии-йк!", словно голоса улетающих на юг гусей, печально трубя над осенними полями Таппикасода. Как будто кукуруза стонет от боли, расставаясь со своей початкой, словно матери, у которые сыновя вернулись домой в герметичном гробу из горячих точек планеты, где идет кровопролитная война. Воровать кукурузные початки - романтика, а жарить и есть их под звездным небом у костра просто райское наслаждение! Иногда они сходили на рыбалку и вернулись в дупло с хорошим уловом. Потом ели на ужин вкусную жареную рыбу. Иногда не брезгали полакомиться дичью, пожарив птицу на костре. Однажды Маторкардон, Чотиркардон и Буджуркардон принесли в дупло полмешка картошки из чужого огорода. Вот это был тогда праздник у них! Они закапывали в золу костра картофелины и жарили их. Когда картошка была готова, они с помощью палок вытаскивали её из золы и, перекидывая картофелину из ладони в ладонь, охлаждали, обдирали кожуру и ели с солью. Уу-умх, есть сидя у костра, жареную картошечку, посыпая её солью - одно удовольствие.
В один из таких вечеров Хорухазонов Пахтасезон сказал своим приемным сыновьям, что они должны продолжать учебу в школе. На следующий день он пошел в кишлак, чтобы собирать нужные документы и зачислить своих приемных тройняшек в местную школу имени "Яккатут". Он так и сделал. У его приемных сыновей проверили уровень знаний и приняли в третий класс. Таким образом, Моторкардон, Чотиркардон и Буджуркардон стали учится в местной школе.
Однажды дети принесли повестку на собрание родителей. Получив повестку, Хорухазонов Пахтасезон со своей возлюбленной женой Сарвигульнаргис ханум страшно обрадовались.
- Ну, вот, жена, слава богу, мы с тобой тоже теперь пойдем, так же как и другие родители, на собрание. Я чувствую сердцем, что там нас учителя во главе с директором школы похвалят, за то что мы с тобой воспитали таких хороших ребят, как Моторкардон, Чотиркардон и Буджуркардон. Они дадут нашим сыновьям похвальные грамоты вымпелы, а нам с тобой подарят бесплатные путевку на курорт в Цхалтубу или в Пицунду. А может в Батуми или в  Алушту. На мой взгляд, Алушта - лучший курорт. Там на высокогорье расположено тихое прозрачное озеро "Ритца", вокруг которого растут зеленые еловые леса, где царит полярная тишина! Одним словом, красота! Там есть и плачущие камни. Может махнем туда? Славно отдохнём вместе с нашими сыновьями. Они будут гоняться с сачками в руках за бабочками и стрекозами на лужайке, а мы с тобой тихо будем кататься на байдарке, на озере "Ритца", бороздя поверхность прозрачных вод, похожую на зеркало и с восторгом любуясь белоснежными кувшинками, которые цветут как в раю.Я там напишу целый цикл рассказов о любви. Кто знает, может, отдыхающие попросят меня, чтобы я прочитал на сцене свои новые стихи - проговорил Хорухазонов Пахтасезон.
- Да, вы правы, дадаси (отец моих детей), может, после собрания они организуют благотворительный концерт, и директор школы просит меня, чтобы я спела какую-ибудь оперную арию. А что, я спою, конечно, с удовольствием арию "Отмагай тонг" из оперы "Тахир и Зухра" - сказала Сарвигульнаргис.
С такими хорошими намерениями супруги пошли в школу, чтобы поучаствовать на собрании родителей. Когда они пришли в школу, зал был переполнен до отказа.Некоторые родители сидели на подоконниках. В президиуме сидели учителя отличники народного образования, а посередине сидел начальник РайОно Яккатутского района и директор школы со своими заместителями. Собрание родителей началось. Первым выступил директор школы, который объявил собрание открытым и дал слово начальнику РайОно. Тот долго говорил, расхваливая президента страны, и сидящие в зале начали зевать от скуки как курицы, которые прихватили птичий грипп. После того, как начальник РайОно дочитал свой длинный и скучный доклад, напоминающий бескрайную пустыню, слово взял директор школы, который сказал:
- Так, тише, товарищи родители! Теперь мы поговорим о воспитании детей. Родители учеников Маторкардона, Чотиркардана и Буджуркардона здесь?! - спросил он неожыданно для Хорухазонова Пахтасезона и его жены Сарвигульнаргис.
Супруги в растерянности переглянулись и хором ответили:
- Да-а-а, мы здесь, господин директор!
Директор школы почему-то посмотрел на них из-под бровей враждебным взглядом, потом приказал: - А ну - ка, родители Маторкардона, Чотиркардона и Буджуркардона, встаньте ко, чтобы все сидящие в этом зале увидели Вас - сказал он.Хорухазонов Пахтасезон и его жена госпожа Сарвигульнаргис ханум встали с места. Директор школы продолжал:
- Вот, полюбуйтесь, товарищи родители и учителя нашей школы! Вот эти люди не вправе назвать себя родителями! Их сыновья Моторкардон, Чотиркардон и Буджуркардон пропагандирует среди учащихся нашей школы секс и насилию!
Услышав такое, Сарвигульнаргис резко побледнела лицом и схватилась за сердце.
- Да что вы говорите, товарищ директор! Вы в своем уме?! Какое насилие, какой секс, Господи Боже мой! Это клевета! Как вы смеете?! Наши сыновья не способны пропагандировать секс! Они же еще маленькие! Как вам не стыдно?! А где доказательства?! Я подам на вас в суд, за такие слова! Немедленно извинитесь передо мной и перед моей женой, стоя на коленях! - крикнул Хорухазонов Пахтасезон нервно, до хруста костей, зажимая кулаки.
А директор школы не слушал его и продолжал своё:
- Вы меня не пугайте судом, товарищ Хорухазонов Пахтасезон! Вы бы лучше воспитывали своих приёмных детей, вместо того, чтобы писать хокку в дупле тутового дерева на краю хлопкового поля колхоза "Яккатут"! У нас есть доказательства! Если Вам не стыдно, то мы можем продемонстрировать видеозапись, которую мы сделали с помощью скрытого камеронаблюдения - сказал директор школы.
- А на фига мне ваши кадры, которые вы ради шантажа моих ни в чем не повинных сыновей смонтировали в кустарных условиях. Если Вы думаете, что человек, который, сидя в дупле тутового дерева занимается литературным творчеством и не разбирается в компьютере, то вы сильно ошибаетесь, господа "работники народного образования" в кавычках! - сказал Хорухазонов Пахтасезон.
- Ну, тогда будем слушать только голос ваших приемных тройняшек. Мы надеемся что вы не спутаете их голоса с голосами других учеников нашей школы - сказал директор и сделал, знак, чтобы включили запись с голосами Маторкардона, Чотиркардона и Буджуркардона.
Зал утих так, что можно было даже услышать жужжание комара. Из радиорепродуктора начали раздаваться голоса Маторкардона.
- Чуваки, может вы не поверите моим словам, которые сейчас скажу. Короче, моя мама недавно вышла замуж за одного писателя -дуралея по имени Хорухазонов Пахтасезон, который живет в дупле тутового дерева на краю хлопкового поля. Мы с моими братьями Чотиркардоном и Буджуркардоном живем на чердаке того дупла, посередине которого живет наш отчим с нашей мамой. Мы на чердаке каждый день смотрим такие порнофильмы, увидев которые, вы бы покраснели от стыда - сказал он.
- Не фига себе, а что у вас на чердаке есть компьютер, включенный в интернет, или телевизор с видеомагнитофоном? - спросил кто-то из школьников.
- Да, нет, мы прорубили отверстие на полу чердака, понимаешь? И через это отверстие мы смотрим "кино" отечественного производство, а наш отчим, ну этот писатель Хорухазонов Пахтасезон даже не подозревает о том, что мы наблюдаем за каждыми его движениями и мы не знаем, плакать нам или смеяться. Если хотите, мы можем вам продемонстрировать эти киносериалы интимного характера, только не бесплатно. Будете смотреть жадно едя попкорн, если конечно будете платит за сеанс - сказал Моторкардон.
- Не-е-ет, а зачем нам лишаться своих последних денег, которые дают нам родители на мороженое. Лучше мы тоже, как и вы, прорубим отверстие, с помощью стамески на полу чердака и будем смотреть интересные порнофильмы, совершенно бесплатно, где главные роли исполняют наши родители - сказал голос незнакомого ученика.
- А что, правильно! Лучше мы тоже сделаем тайные отверстия! - засуетились другие ученики.
Услышав эти слова, сидящие в зале родители переглянулись и взбесились.
- Ах, вы гадёныши! Я тоже чувствовал это, когда мне послышались хихиканья моих детей в детской комнате! - крикнул кто-то стоя.
- Да, я тоже замечал такое! - орал другой родитель басом.
- И не только у вас такое наблюдается, но и у нас, то есть у руководства нашей школы! Мои дети тоже пристрастились к этому, и они открыли отверстии в стене нашей комнаты и вели тайное наблюдение! Это еще ничего! География и масштаб гнусного деяния тройняшек гораздо шире и опаснее, чем вы предполагаете, дорогие родители! Я боюсь, что этот опыт может охватить всю планету как всемирный пожар, и дети всего земного шара просверлят стены и полы домов и квартир, чтобы тайно наблюдать за интимными движениями своих родителей. Не дай Бог, они умудрятся снять интим родителей на видеокамеру и запустят видеоролики в портал Youtube! Тогда конец человечеству! Миллионы родители покончат свои жизни самоубийством и повесятся от позора! А эти так называемые родители тех гадов вместо того, чтобы постесняться и попросить прощения стоя на колени у общественности, намерены отдать на меня под суд!Таких людей нужно лишить родительских прав и оштрафовать!
После этих слов директора школы Хорухазонов Пахтасезон и Сарвигулнаргис-ханум, густо покраснев от стыда, покинули зал заседания школы и быстрыми шагами пошли в сторону поля, к своему тутовому дереву, в роскошном дупле которого они живут.
Придя домой, они быстро забрались в дупло и поднялись через винтовой лесницы на злополучный чердак, чтобы проверить, насколько правдивы были слова директора школы.
Когда они очистили пол от клеверного сена, они увидели там три отверстия и ахнули.

 

eb23ebae4e2f0a5747a3836a73a792433eb756231883193 (700x510, 39Kb)

 

 

Подробнее...

 

Холдор Вулкан

Член Союза писателей Узбекистана

 

Осенний шиповник



Из за тебя с деревьев опадают листья,
Это, ветер, ты во всем виноват.
Усталым деревьям наверно снится,
По ночам мягкая, скрипучая кровать.

Осень - ведьма уж садится на метлу,
Чтобы улететь, когда наступит тьма.
Шиповник шепчет и плачет на ветру,
О том, что не за горами зима.



29/09/2015.
9:57 утра.
Канада.

 


Поседел от горе одуванчик бедный



Устало выглядит сентябрское солнце,
Так быстро и незаметно прошло лето.
Жизнь одуванчика подходит к концу,
Для него страшно все это.

Перелетные птицы улетели за море,
Тихо опал с ветки и лист последний.
Думая о судьбе своих семян, от горе,
Поседел наверно одуванчик бедный.

Ветер задул его, как бы прощаясь,
И нежные пушинки тихо полетели.
Летели они, задумчиво вращаясь,
Как снежные хлопья в метели.



11/07/2018.
11:02 ночи.
Канада, Онтерио.

 


Осенняя грусть



Спящие доли все еще не проснулись,
Уплывает плот журавлей на юг.
Чтобы отстающие за ними подтянулись,
Они крикливо друг друга зовут.

Трактор земельку на косогоре пашет,
На дорогах пусто, не видно никого.
Пугало журавлям улетающим машет,
Своим пустым и длинным рукавом.

Когда зовет тебя за полями поезд,
О, рыжая осень ты грустишь о ком?
Иногда молчаливо все моешь и моешь,
Дождливыми слезами стекла окон.



24/11/2018.
8:17 утра.
Канада, Онтерио.

 


Скатерть дороги под луной белеет


Сумрак сверчками стрекочет сонно,
Через леса и поля вьется колея.
Далеких лягушек рокот монотонный,
Скатерть дороги под луной белеет.

Как будто на точилке луны небеса,
Точат что то и  искорки летят.
Не боясь темноты деревья в лесах,
Не ложась, стоя спокойно спят.

Полет совы одинокой долго длится,
Летит вслепую и крылатая мышь.
Лунный блик мягко и нежно серебрится,
На чешуях черепичных крыш.



23/11/2018.
8:34 ночи.
Канада, Онтерио.

 


Спасибо тебе, Родина, спасибо!



За окном небоскребы, парки и аллеи,
Но мне моя далекая деревня снится.
Луга и просторы хлопковых полей,
Ивовые рощи, где поет синица.

Пойма реки, проселочные дороги,
Бродячие ветры далеких долин.
Шелестящие волны, берег пологий,
Где серебрится горькая полынь.

Желтые сережки весенной ивы,
Цветущие урюки, глиняные дувалы.
Дальный крик осла и ветры, которые,
В небе облака в клочья рвали...

Я прячу дрожащие слезы улыбкой,
Спасибо, Родина, чтобы приехать я мог,
Ты слегка приоткрыв садовую калитку,
Не закрыла на замок.



22/11/2018.
10:27 дня.
Канада, Онтерио.

 


Небо над прудом



В зеркальной воде отражение берез,
Над ночным прудом наклонилось небо.
И посыпало как корм крупинки звезд,
Словно крошки белого хлеба.

Пруд прям как подводная столовая,
Сыпется еда - бесплатный корм.
Рыбы вздутыми губами их ловят,
А лягушки ржут, хихикают хором.



21/11/2018.
8:09 ночи.
Канада, Онтерио.


Улыбка месяца до самых ушей



Словно острый серебряный серп,
Яркий месяц поднимается выще,
Играет ветерок с ветвями верб,
Где разлив реки туманами дышет.

Устлана тенями деревьев улица,
Бродят в тишине ежи и яноты.
Время словно прожорливая курица,
Клюет, стуча секунды и минуты.

Стрелки часов как дворники, которые,
Машут мерно на рассете метлой.
Уж кувшинки цвести в прудах готовы,
А на улице безлюдно и светло.

Рассеянно скрипит на ветру калитка,
Легко и спокойно у меня на душе.
За окном месяца сияющая улыбка,
Широкая, до самых ушей.



21/11/2018.
9:34 утра.
Канада, Онтерио.


От назойливых мух устали фонари



Думаю, неужели тополиный пух,
Летит, кружится за окном в метели?
Оказывается там снежные мухи,
Гигантским роем в воздухе летели.

Они как саранчи над городом летят,
Заметая бульвары дороги и дворы.
Которые как медведи в берлоге спят,
От назойливых мух устали фонари.

Исчезла из виду оледенелая река,
Летят белоснежные мухи в тиши.
И никто во мгле с мухабойкой в руках,
Прихлопнуть их не спешит.



20/11/2018.
7:30 утра.
Канада, Онтерио.

 

 

 

 

Подробнее...

 

Холдор Вулкан

Член Союза писателей Узбекистана

 

Ветром снесенный парашют



Ветер рой опавших листьев кружит,
Свистит, увядшую траву теребя.
Деревья с удивлением глядят в лужи,
Как в зеркале едва узнавая себя.

Их пожелтевшие рукописи листая,
Осень неустанно в роще ворошит.
Вдали скворцов обезумевшая стая,
Как ветром снесенный парашют.

Птичья стая над облетающим садом,
Ты выйдешь тихо во двор за дровами.
И смотришь молча задумчивым взгядом,
На улетающие гусиные караваны.



18/04/2018.
6:05 вечера.
Канада, Онтерио.

 


Реставратор старых картин



Пускай улетают птицы, не грусти,
Ты непоколебым могучий и силен.
Под осенним дождем редеющий,
Друг мой одинокий клен.

Бегут в укрытия промокшие дамы,
Улицы рекой из берегов вышли.
Затопляя мне взгляд разливами,
Как в водовороте кружатся мысли.

А деревья дружно пустились в пляски,
Дождь одинокий реставратор болтливый.
Он с окон смывая старые краски,
Реставрирует картины.



13/11/2015.
8:06 утра.
Канада.Онтерио.


Летят гуси над осенними полями



Город чугунными кальянами опять,
Дымит все и задумчиво курит.
Огромными стаями крикливо летят,
Над опустелыми полями трубадуры.

Алыми гроздьями тонкая рябина,
Тянет к себе птиц и манет.
Летя над морским заливом синим,
Гуси растворяются в тумане.

Старая мельница зовя издалека,
Беспрестанно мне крыльями машет.
Кажется за полями в роще у реки,
Бьют снова друг друга наши.



12/11/2018.
7:56 утра.
Канада, Онтерио.


Книга



Играют в бильярд с громами молнии,
Бегут волны как отара кудрявых овец.
Эти шелковистые приливы вольные,
Как подол свадебного платья невест.

Нет, чайки жалобно не скулят, не лают,
Как охотничьи собаки на своре.
Они перелистывают крыльями и читают,
Шелестящие страницы море.



11/11/2018.
8:28 утра.
Канада, Онтерио
.

 

 

Избавление



Шелковая трава на ветру шелестит,
Мчится поезд, гремят вагоны.
Где то локомотив истошно свистит,
Его даже ветер не догонит.

Воздух чист словно звонкий хрусталь,
Вечер хмельной шатается босой.
О, лунная мгла, я зверски устал,
Напои меня вечерной росой!

Остались вдали бульвары и парки,
Звезды в небе кишмя кищат.
На моих плечах на кончике палки,
Мои старые ботинки висят.



27/02/2018.
12:54 ночи.
Канада, Онтерио.

 

 

Слово о словах



Я раньше пологал, что слова тоже как люди
рождаются, влюбляются, женятся, рожают,
умножаются и они бессмертны.
Оказывается это совсем не так, то есть слова
тоже умерают, но не сами по себе.
Их убивают.
И что странно, есть у них кладбища свои,
с воротами, сделанные из твердых переплетов.
Самое странное то, что кровавых палачей слов
награждают званиями, орденами и медалями
баснословными гонорарами из госбюджета,
поошряют почетными грамотами даже.

 

10/11/2018.
8:28 ночи.
Канада, Онтерио.

 

 

Горе



Покойника бережно положили в гроб,
На последок его одели и обули.
Как седые одуванчики заросших троп,
Молились за него, плакали бабули.

Пас он всю жизнь на пастбище коров,
Жил честно и скромно на этом свете.
Говорят, что умер он глядя на дорогу,
Но на похороны не приехали дети.

Покойник был человеком хорошым,
Кристально чист, как воздух Кавказа.
О как плакали его осиротевшие голошы,
Рты свои открыв до отказа...



10/11/2018.
12:25 дня.
Канада, Онтерио.



Ночная метель


Белая бумага лежала на столе.
Он взял карандаш и поставил точку
в центре той бумаги и сказал:
- Как ей одиноко в этом заснеженном
и безлюдном бумажном поле!
Потом точку спешно стер резинкой
и снова произнес со вздохом: - теперь
бедная исчезла в снежной метели...
Такими словами он глядел в окно,
за которым снежинки летели.



09/11/2018.
3:07 дня.
Канада, Онтерио.

 

Летучие деревья



Природа медленно сходит с ума,
Птицы стаями тянутся к югу.
Осень на исходе, не за горами зима,
Скоро завоет на полях вьюга.

Деревья словно луговые фазаны,
Теряют перья в рощах тополя.
Плачет листопад золотыми слезами,
Как душа осенью опустели поля.

Думал, что деревья без крылья и перья,
Не могут летать и понятно это.
Так как к их корням словно гиря,
Накрепко привязана Планета.

Но они полетели как орлы и на лету,
Птицы на них с удивлением глядят.
Крепко держа в когтях планету,
Летят деревья по космосу, летят.



07/07/2017.
11:21 дня.
Канада, Онтерио.

На осеннем косогоре



Почему дрожат неопавшие листья,
Может они от стужи озябли?
Или остерегаются, боятся,
Моих рук, похожие на грабли?

Над полями тихо клубится туман,
Пасмурное небо хмурит.
Трубкой дымит словно шаман,
У костра седой дворник.

Теряя лес вид свой прежный,
Редеет как линялый павлин.
Безлюдные дороги как линия жизни,
На ладони осенних равнин.



02/11/2014.
6:18 вечера.
г.Бремптон, Канада.



Одиночество



Плавал он на плоту по дельте реки,
Двигаясь молча длинным шестом.
Огоньки деревень мерцали вдалеке,
Сквозь деревья, в сумраке пустом.

Можно прикоснуться к лотосу рукой,
На палубе лампа керосиновая горела.
Чешуя луны серебрилась над рекой,
Вода в свете лампы заалела.

О какое затишье царствует там!
Человек под сияющей луной одинок.
И стремится тихо к далеким огонькам,
Душа его как одинокий мотылек.



09/11/2018.
7:50 утра.
Канада, Онтерио.




На реке начинается ледоход



Апрель идет за подснежником в лес,
Сердце как птица, а клетка тесна.
В тишине по ночам раздается треск,
Из яйца льдов влупляется весна!



08/11/2018.
3:20 дня.
Канада, Онтерио.


На берег тихо надвигалась гроза



Человек несговорчивый, сутулый,
Угрюмый, одинокий и седой.
Увидел водолазов, которые,
Плавали под прозрачной водой.

Потревожив песчинки на дне,
Плавали они, что то искали.
Даже летящие пузырки видны,
Которые водолазы пускали.

На берег тихо надвигалась гроза,
Синий залив, бухты и причали.
Ему казалось, что тараша глаза,
Водолазы безмолвно кричали.

В такую трудную ситуацию под водой,
Каждый может попасть.
Взял свой спиннинг человек седой,
И водолазов бедных спас.

Вон они хлопают жабрами, глянь,
Задыхаются, лежат рядом.
Жаль, что наш воздух для них,
Оказался ядом.



08/11/2018.
10:05 дня.
Канада, Онтерио.



Осень дала мне пощечину листвой



Летели листья, как от костра искры,
Загорела роща, заполыхала сама.
Если бы не потушил дворник их быстро,
Сгорели бы обветшалые дома.

Чувствуется, что не за горами метели,
И поет на ветру от радости трава.
Птицы тучами крикливо улетели,
В этом я не виноват.

Тишина - безмолвная песня глухого,
В лугах туман клубится густой.
О, осень, что я сделал тебе плохого,
За что дала мне пощечину листвой?



07/11/2018.
5:55 вечера.
Канада, Онтерио.


Ты родился осенью как раз

(Посвящается моему внуку Абдусаламову Бунёдбек Азизбековичу)



Как мои осенние мысли, мой внук,
Ты родился осенью как раз.
Когда в парках клены вокруг,
Облетали, меняя окрас.

Крапивой и лопухом заросла тропа,
Тянулись гуси к югу косяком.
Осень по косогорам бежала, торопясь,
С факелом в руках и босиком.

Родился ты, когда одинокая ива,
Склонилась над рекой, вдалеке,
Как прачка, которая кропотливо,
Стирает белье в реке.



07/11/2018.
10:53 дня.
Канада, Онтерио.

 

 

Кричат чайки над туманной рекой



В осенние дни совершаются чудеса,
Как ангелы в рог трубят журавли.
Листопад читает молитву в лесах,
Прекращают забастовку муравьи.

Словно угрюмый дворник свистя,
Во дворе ветер лениво пылесосит.
Летят, кружатся и хороводят листья,
Загрустит задумчивая осень.

В туманных бульварах и в парках,
Облетают тихо золотые тополя.
Вороны на деревьях начинают каркать,
Глядя на опустелые поля.

Силуэт парома различается смутно,
Укутывается молча туманами река.
Расстаться с тобой и прощаться трудно,
Тут без крика чаек никак.

 

06/11/2018.
4:08 дня.
Канада, Онтерио.

 

Исчезая в тумане домашнем



Метель в полях безутешно воет,
Воздух горящей древесиной пропах.
Снежинки летят гигантским роем,
Заметая следы на дорогах и тропах.

У седой зимы характер коварный,
Как у горностая с пушистым хвостом.
Летит за лесами поезд товарный,
Громыхая рельсом и мостом.

Гудят в снегопаде сосновые леса,
Исчезают из виду дороги и улицы.
Снежинки летят, как будто лиса,
Щипает пух белой курицы.

Железная калитка в метели лает,
Одичалым голосом собачим.
А человек курит у окна, исчезая,
В домашнем тумане табачном.



06/11/2018.
10:22 дня.
Канада, Онтерио.


Побег



Ветер ловко играет на баяне реки,
Растягиваются как складки волны.
Зеркало половодья блещет вдалеке,
Весенний простор музыкой полный.

Молоко облаков поднимается, кипит,
В кострюле небосвода, я видал.
Деревья глядят в ожидании птиц,
Из зеркального разлива вдаль.

Я тоже птиц перелетных жду,
Держитесь деревья, не надо робеть!
Любуясь весенними разливами, иду,
Из дома снова совершив побег.



05/11/2018.
4:56 дня.
Канада, Онтерио.


Приглушенный лай доносится пса



На лунном берегу соловьи поют,
Эх, как хорошо жить на белом свете!
Сверчки в сумраке друг друга зовут,
Задувает пушинки одуванчиков ветер.

Нет грома войны и грохот канонады,
Как слезы радости искрится роса.
Стволы берез как мраморные колонады,
Приглушенный лай доносится пса.

От тихо облетающих лепестков вишен,
Сумрак как поля заснеженные белый.
Деревья в лунной безлюдной тишине,
Боятся собственной тени.



05/11/2018.
10:17 дня.
Канада, Онтерио.



Грохочут вдали железные караваны



Куда идут деревья, сонно бредя,
Неужели в лес, за дровами?
Я тишине молча внимаю, глядя,
На грохочушие железные караваны.

Несутся они в сумраке галопом,
Слышу копыт торопливый топот.
В дельте реки, где то за болотом,
Лягушачьего хора шёпот.

Рубиновая звезда полетела далеко,
Лунный свет мягкий и яркий.
Который блещет над сумрачной рекой,
Как серебристые чешуи русалки.

Туман над вечерным лугом нежно,
Как медуза в море тихо плывет.
Поплавок луны над дельтой неподвижный,
Видимо там рыба не клюёт.



04/11/2018.
4:00 дня.
Канада, Онтерио.


 

Холдор Вулкан

Член Союза писателей Узбекистана

 


Правосудие

(Рассказ)


1



Село "Маслахат" расположено на берегу реки "Карадаря". В переводе на русский язык это название звучит как "Черная речка".Жизнь жителей этого села тесно связана с этой рекой.В пойме реки они пасут скот, сеют рис в рисовые поля, многие занимаются рыбаловством.По зеркальным рисовым полям бродят длинноногие белые аисты, как на ходулях, охотясь на лягушек.Плотно пообедав аисты полетят в сторону водокачек и электрических столб, где расположены их гнезда, построенные из сухих прутьев и стебли хлопчатника "гузапая". Аисты по природе немые птицы, но как они опрокинув свои головы, трещат острым клювом, похожий на горкий, красный перец!Над виноградными садами летят тучей стаи прожорливых птиц, резко изменяя свой полет, то направо то налево, образуя крыльями гудящий ветер. В тополиных рощах запоет иволга и в далеких полях плачет одинокий удод.Крутые овраги реки, похожие на качественный голландский сыр со множеством дыр, где гнездятся в норах береговые ласточки, зимародки и голубые вороны.Они гнездятся в стенах оврагов, чтобы не могли забраться к их гнездам змеи и двуногое сушество.В дельте растут старые горбатые ивы и тополя, растут также стеной камыш, шелестя на бродячем ветру, колыхаясь зеленой волной.В тихих и зеркальных затонах цветут белоснежные кувшинки, и их бутоны торчат посреди тонких круглых листьев, похожие на зеленые блины.В один из таких прекрасных дней компания друзей спустились к реке, чтобы порыбачить с помощью рыбаловной сети.Они долго возились по горло в воде как ондатры и бобры, волоча рыбаловную сеть по реке.Над ними летели чайки драчливой стайкой и нервно кричали.Вдруг один из рыбаков с диким восхищением крикнул.
-Есть! Наверно крупный сазан, метров полтора, не меньше!Я почувствовал, она уже в сети!Давайте, быстро тените сеть к песчаному берегу!
-Да, я тоже почувствовал! Крупная рыба! Тените помедленнее, чтобы она не ускользнулась, порвав сеть! - крикнул другой.Такими словами они дружно и осторожно потенули рыбаловную сеть к берегу.Вытаскивая с трудом снасти к песчаному берегу, они замерли от ужаса, увидев в сети опухший труп человека.Потом приходя в себя, они сообщили об этом милицию и долго не заставляя ждать приехали оперативники с криминалистами. Голова трупа так было изуродовано, что никто из присутствующих не мог его опазнать.После долгого обследование и составление протокола, оперативники увезли труп в морг.



2

 


Через недели, после того, как обнаружили труп неизвестного человека милиця аростововала жену Султана Савдогара Зубейду, обвиняя ее в убийстве собственного мужа на почве ревности, изуродовав его голову с помощью скалки.Труп Султана Савдагара опознали близкие по татуировке, которая в виде змеи была у него на левой руке. Мать Султана Савдагара, время от времени пала в обморок, горько плача и проклиная свою сноху. Братья покойного, избили Зубейду до полусмерти.Они бы ее убили, если во время не приехала милиция.
Зубейду арестовали в качестве подозреваемой. Отвергая обвинение, она долго и горько рыдала.Но никто не поверил на ее слова.Скопившаяся толпа требовала устроить самосуд.
-Ее нужно сжечь на костре, как ведьму, прибив в ее сердце осиновый кол! - кричал кто то из толпы.
-Нет, отдайте ее мне и я эту тварь буду волочить по улицам села и по полям, по проселочной дороге, привязав ее за конский хвост! - предлогал другой!
-Один бородатый мужик обратился к толпе с идеей, учинить Зубейде "тошбуран". То есть по шариатскому закону публично казнить ее, забросывая камнями.
Но милиция сделала всё, чтобы не допустить самосуд. Перед уходом Зубейда кричала:
- Люди добрые, поверьте мне! Я не убивала его! Неужели вы верите этому?! Это же клевета! Побойтесь Бога! Как я могу убить своего собственного мужа, отца моих детей?!Ведь я любила его и люблю больше всего на свете! - плакала она.
Она рыдала. Но слёзы её не спасли. Всё же её увезли. Расследование длилась долго. Через месяц состоялся суд. В суде она под давлением полностью осознала вину. После долгого шушуканья суд вынес приговор. Её приговорили к десяти годом лишения свободы и отправили в женскую колонию. После этого в газетах опубликовали ряд статьей, посвящённых этой теме. По телевизору передавали материал о жутком и гнусном преступлении Зубейды. Вся страна хором проклинала её. За раскрытие этого преступления следователь младший лейтенант Хуррамкардон Одыльганиювгич получил звание майора.
Детей Зубейды отправили в интернат, где воспитываются осиротевшие дети беспризорники. Зубейду лишили родительских прав и дети тоже отреклись от нее за то, что она зверски убила их любимого отца.



3



После шести лет, как посадили Зубейду, в селе всем на удивление появился "покойник" Султан Савдогар. Он приехал домой и, не обнаружив никого, спрашивал у соседей, где, мол, моя семья.
Увидев его живым, испуганные соседи отшатнулись. Потом обрадовались. Но эти радости быстро померкли. Люди начали прятать глаза. Они не знали, что сказать. Молчали. Женщины заплакали. Одна старуха только осмелилась рассказать все:
- Где ты шлялся, шайтан?! - сказала она плача.
Султан Савдагар на эти грубые слова обиделся даже:
- Чего вы меня ругаете, бабушка? Я же поехал в Россию не для того, чтобы танцевать, а чтобы зарабатывать деньги на жизнь! Чтобы прокормить свою семью! А там свои узбеки продали меня за какие то двесте долларов США другим узбекам - рабовладельцам и они забрали мой паспорт и мобильный телефон, чтобы я не мог позвонить домой. Потом сказали, что отправят меня в одно место, где я могу зарабатывать большие деньги. Я согласился. Нас увезли ночью и мы долго ехали на автобусе без окон, где нам трудно было дышать.На рассвете мы приехали куда, знаете?!Ну конечно не знаете. Оказывается нас переправили в Чернобыль, где когда то взорвался четвертый энергоблок Атомной Электростанции, где высокий уровень радиации. Там нас заставляли работать на плантациях, где вырашивали анашу.Мы работали в подпольных лабороториях, где изгатавливаются марихуана, представляете? Шесть лет я там ишачил, но мне ни копейку не дали гады!Мне пришлось совершить побег.Бежал ночью, когда рышут огромными стаями кровожадные волки.Чудом спасся.Переправившись на территории России, мне пришлось скрытся от полиции, огядываясь почти на каждом шагу так как у меня не было паспорта.Но, оказывается мир не оскудел хорошими людьми.Добрые люди помогли мне добраться до своей Родины.Вот такие дела... А где мои дети? Где моя жена? Неужели Зубейда вышла замуж за другого и уехала, забрав с собой детей, подумав, что меня уже нет на белом свете? - спросил Султан Савдагар.
Старуха продолжала:
- Ой, сынок, беда заглянула в твой дом. Жена твоя сидит в тюрьме! - сказала она, плача. Султан Савдагар удивился:
- Что?! Как это?.. Почему в тюрьме? А за что ее?..
- За убийство её посадили! - сказала старуха, еще больше удивляя Султана Савдагара.
- За убийство?! А кого она убила? - сказал, продолжая удивлятся Султан Савдагар.
- Тебя! - сказала старуха.
- От таких слов Султан Савдагар испугался даже. Потом сказал:
-Что вы говорите, бабушка?! Вы шутите?!Не понимаю, ей богу. Такого не бывает! Я тут жив и здоров, а они посадили мою жену, обвинив в убийстве меня? Они в своём уме?!
- Да в том-то и дело, сынок! Произошло недоразумение. Шесть лет тому назад нашли у реки труп. У трупа на левой руке обнаружили рисунок, похожий на твою. Его одежда тоже была похожа на твою. Но голова была настолько изуродована что, милиция не смогла установить личность покойного и спутала с тобой.Твоих детей отправили в интернат - пояснила старуха.
- Нифига себе! Вот гады а!Что они наделали?! О Боже мой! Боже мой!О бедная моя жена!Бедные мои дети!- сказал Султан Савдагар, сквозь слезы.
Старуха продолжала:
- Ты вот что сынок, иди сейчас же в милицию и скажи им всю правду. Может они освободят Зубейду.
Султан Савдагар побежал в сторону гузара, чтобы нанять такси и ехать прямо в тюрьму. В тюрьме, узнав о появлении Султана Савдагара и услышав его слова, начальник тюрьмы замер как вкопанный. И шокируя своих, он передал новость по инстанциям вышестоящим чиновникам.
Прокуратура тут же взялась за это дело и начали заполнять соответствующие документы. Через три дня Зубейду реабилитировали и освободили, пообещав возместить моральный ушерб, причиненный ей и наказать виновных по всей строгости закона. Обещали так же восстановить родительских прав Зубейды и вернуть им детей.В эти дни Зубейда долго плакала, услышав рассказ о скитаниях своего беднего мужа.
- Прости меня, любимая, прости - сказал Султан Савдагар, обнимая по дороге свою жену за плечи и целуя ее. Она задумчиво посмотрела на мужа и сказала:
- Почему я должна простить тебя? Ведь ты не виноват. Слава богу, вернулся домой. Теперь я счастлива...
Она так и сказала. Султан Савдагар тайно продал свою почку, чтобы оплатить лечение своей любимой жены. Но через месяц Зубейда скончалась.




25/10/2018.

12:11 ночи.

Канада, Онтерио.


eb23ebae4e2f0a5747a3836a73a792433eb756231883193 (700x510, 39Kb)

 

 

Холдор Вулкан

Член Союза писателей Узбекистана

 


Мебель

(Рассказ)



Сегодня исполнился ровно шесть месяцев, как я завязал играть в азартные игры, которые принесли мне столько горя и страдания. С тех пор я иногда играю в карты, но не на деньги. Так, для развлечения.
Я люблю игру в карты, которая называется "дурак". В этой игре Уста Гариб мне вечный и невезучий соперник. Каждый раз он проиграет мне, оставаясь в дураках. Выиграв игру, из этих колод карт я специально оставляю две шестёрки и кладу их на плечи Уста Гариба, а затем говорю ему:
Это вам на погоны. Вы - легендарный генерал дураков.
Помню, как-то в очередной раз мы сидели у распахнутых окон парикмахерской Уста Гариба и играли в карты. Психически атакуя моего соперника, я говорю:
-  Уста, вы знаете, кто такой Осип Мандельштам?   -    Нет - ответил Уста, глядя на разложенную газету "Ёш ленинчи" - "Молодой ленинист", где лежали ещё не битые колоды карт.
-   А, кто такой этот Мандельштам?
- Это поэт и он когда-то написал стихи про вас.
- Да-а?.. - сказал Уста Гариб поднимая все карты, которые лежали на разложенной газете "Ёш Ленинчи" из-за отсутствия в его руках козыря.Игральные карты в его руках напоминали японского веера.
- А что за стихи? - спросил Уста Гариб, поправляя карты. Я ответил:
- Он писал так:

Власть отвратительна как руки брадобрея.

Слово "брадобрей" означает парикмахер. То есть власть отвратительна, как руки парикмахера - писал он. Не о нынешние власти, а об эпохе Сталина он так написал.
- Он так и писал? А почему он пишет такие странные стихи и причем тут я? Что плохого я сделал ему? Ну, блин, служишь людям, служишь от чистого сердца, бреешь их, постригаешь и вот на тебе... Клиенты неблагодарные... В какой редакции он работает этот, как его...ну этот поэт?
- Он уже давно не работает. Толи его застрелили во время сталинских репрессий, толи он сам умер с голоду в холодных бараках, где узники вскармливали своей кровью вшей, блох и клопов.Некоторые историки пишут, что он сошел с ума от безисходности, не спал по ночам, глядя безумными глазами из дырявого одеяло, боясь, о том, что его хотят отравить - сказал я.
- Да? - сказал Уста Гариб.Я думал он наш современник. Но, всё же правильно сделал Исталин, застрелив его. Подумайте сами на самом деле, зачем писать такие вредные стихи? Писал бы он про цветы, там... Про женщин... Про любовь. Или, например, про вино или водку как Омар Хайям, да? А он, этот дурак, взял и строчил про парикмахеров, называя их руки отвратительными.
Уста Гариб, глядя на свои руки, на миг задумался. Потом сказал:
- Интересно. А что, Исталин тоже был парикмахером?
Посмотрев с изумлением на Уста Гариба, я ответил:
- Да, был большим парикмахером. Огромной бритвой он сбрил всё, что растёт.
- Коллега, значит? Ну, я просто не знал - восхищался Уста Гариб
- Наверно у него много было клиентов? -поинтересовался  он.
- Да, клиентов у него было миллионы... миллионы... Он своей огромной и острой бритвой... Эххее, сколько его клиенты сгнили зажива в тюрьмах, под пытками! Умерали от истощения, от тифа, холеры и дизентерии, как мухи в концентрационных лагерях расположенные в далеком и холодном Магадане и в архипелаге Гулаг.Многие из ных утонули в болоте во время рубки леса. Большенство из них были расстрелены, под клеймом "Враг народа".  С такими словами я закончил игру, произнеся победоносно:
Вот вам две шестёрки на погоны. Пришейте на свой пиджак.
- Аль Касум, как вы умудряетесь всё время выигрывать? Вам, наверное, сам Шайтан Алайхуллаъна подсказывает - сказал Уста Гариб, собирая карты. 
Сыграем ещё раз?- сказал он.
Я отказался:
- Нет, спасибо. Я, пожалуй, пойду. А вы смотрите в зеркало, и продолжайте игру со своим отражением. И я верю что, вы когда нибудь обязательно выиграете.
Но на мои слова Уста Гариб не среагировал. Наоборот, через распахнутое окно уставился на улицу, где был расположен его дом, и на грузовик, похожий на мясовоз. А там люди разгружали что-то похожее на мебель. Наблюдая за этим процессом, Уста Гариб с удивлением сказал:
- Ё моё... Что они разгружают? Мебель что ли?! Наверно Адыл отправил свой долг товаром. Жена моя ругает их. Ну, Адыл! Он должен был отдать долг наличными. Это противоречит уличному закону. Это за падло. Этого я так не оставлю. Сегодня же пойду к разборщикам и поставлю их в курс дела. Век воля не видать.
-  А ну-ка, Аль Касум, пошли. Я сейчас его мебель отправлю обратно. Пусть гонит долг наличными. Зачем мне мебель? Без мебели обойдусь. Городской что ли...
Мы с Уста Гарибом побежали туда, где стояла машина. Когда мы подошли поближе, увидели одного офицера и четверых солдат. Они, повесив на плечи автоматы Калашникова, и склонив головы, стояли у железного гроба. Жена Уста Гариба, обнимая гроб, плакала. При виде этого у Уста Гариба резко побледнело лицо и судорожно задрожали губы.
Офицер подошёл к Уста Гарибу, снимая с головы свою фуражку. Потом, указывая на адрес и принося соболезнование, дал ему письмо командования.
Уста Гариб взял письмо трясущими руками и прочитав, заорал как дикий человек:
- О - о - о! Только не это! О, боже! За что?!.. Салахиддун! Салахиддуууууууун! Сынок! Мой единственный! Нет, нехе - е - ет! Салахиддун! Это всё из-за меня! Аллах меня наверно покарал за то, что я играл в кости! Как мы мечтали с твоей мамой поженить тебя на соседскую девушку Гульбахор, которая ты любил!Как я хотел, чтобы у меня тоже были внуки!Как я радовался тогда, увидев вас вместе на берегу реки, среди юлгуновых зарослях, где вы разговаривали, смеялись, не замечая меня.Как заливались тогда трелью полевые жаворонки над цветущим лугом! Помню, вы оба умолкли на какое то время, внимая далекому голосу одинокой кукушки.Видемо кукушка куковала, предвещая тебе короткую жизнь, а мы этого не понимали!Как мне теперь жить дальше на этом свете без тебя, сынок!Я сам виновать! Это, я отправил тебя в армию!Прости, меня, сынок! Прости, ради Бога!
Уста Гариб, обнимая гроб своего единственного и любимого сына, плакал. Тогда я узнал, что полк сына Уста Гариба, который служил в рядах Советской Армии, был дислоцирован в Афганистан, где шла кровопролитная вайна и он вернулся домой в гробу. Я старался как-то успокоить Уста Гариба и его жену, но они не слушались меня.
Услышав шум, вышли соседи, и быстро собралась толпа. Жена Уста Гариба от горя рвала на себе волосы и ударяя голову об электрический столб, разбила себе лоб. Она потеряла сознание. Из раны хлынула кровь, образуя лужу красного цвета. От крови голова жены уста Гариба стала красной. Женщины, приводя её в себя, подняли её и чтобы приостановить кровь, кто-то принёс сажу от котла. Потом эту сажу посыпали на рану и перевязали тряпкой.
Уста Гариб всё ревел. Я тоже не смог сдержать слёзы и плакал от чистого сердца, потому что Салахиддун был неплохим парнем в Матараке. Уста Гариб всё ревел. Солдаты, вытирая слёзы в пилотку, тоже молча плакали.
В этот момент занесли гроб в дом. К обеду собрались все родственники Уста Гариба, а на улице, разделяя скорбь беднего парикмахера, стояли сочувствующие люди, разговаривая шепотом.
Наконец пришёл имам масжида Шейх Гайнутдин Ибн Зайнутдин, чтобы зачитать джаназу (мусульманская панихида) усопшему, и сказал:
-Мулла Абдусалам, вы быстро идите к могильщику и вместе с ним на кладбище начинайте копать могилу. Мулла Халмурза, вы бегите за "Гассалам". Пусть он приедет и омывает усопшего. Мулла Абиджан, вы на своей машине срочно привезите сварщика Иргашбая Ибн Райимджана и вместе с ним с помощью сварки отрежьте крышку железного гроба.
Когда его слова перевели на русский язык, офицер, подойдя к Зайнутдину Ибн Гайнутдину, начал говорить. Я переводил его слова. В частности, он сказал:
-  Я категорически запрещаю вам, товарищ, открывать крышку гроба и требую, чтобы вы соблюдали законы Союза Советских Социалистических Республик. Ибо Конституция гласит, что перед законом от мала до велика все равны. Вот у меня есть соответствующий документ о том, что открывать крышку этого гроба строго запрещается! Если хотите, чтобы не распространилась страшная эпидемия на территории вашей Республики, остановитесь.
Но шейх Гайнутдин Ибн Зайнутдин резко отверг слова офицера:
- Да вы правы. Перед законом все равны. Но Советские законы, то есть Государственная Конституция не для усопших. По этой простой причине вы не имеете права нам запрещать, совершить адат.
Тем более, после смерти человек становится независимым от всяких законов, которые созданы людьми. Мы просто обязаны открыть гроб, чтобы по шариатскому закону очистить священным омовением тело усопшего и должны завернуть в саван.
Тогда офицер сказал:
- Ну, хорошо, товарищ мулла. В таком случае вы должны нам дать письменный отказ, чтобы я мог отчитаться перед своим начальством.
-Хорошо - сказал шейх Гайнутдин Ибн Зайнутдин. На бумаге, который дал офицер, шейх написал объяснительную записку.
В это время мулла Абиджан привёл сварщика с автогеном, который жил не вдалеке от дома Уста Гариба. Они с помощью автогена начали резать крышку гроба. Наконец открыли крышку. Мулла Абиджан снял крышку гроба и замер, как статуя, сделанная из бронзы. Те люди, которые осмелились посмотреть во внутрь гроба, тоже стояли словно окаменевшие. В гробу лежал не сын Уста Гариба, а совсем другой, рыжеволосый парень с перерезанным горлом. По его лицу бегали маленькие жёлтые сороконожки.
Муллу Абиджана стало рвать. Он блевал на крышку гроба. Уста Гариб глядел то в гроб, то на офицера. Потом, рывком вынимая свой нож из ножен, бросился туда, где стоял офицер с солдатами. Но мы его удержали. Он орал, хрипя, как сумасшедший.
- Убью, блядь! Зарежу, век воли не видать! Что за надругательство?! Где мой сын?! Отвечайте шакалы?! Где мой Аллаяр?!
Изо рта Уста Гариба появилась пена, как у бешеной собаки. Испугавшись, офицер вынул пистолет из кобуры и прицелился в Уста Гариба. Гайнутдин Ибн Зайнутдин начал успокаивать Уста Гариба:
-  Мулла Гариб, возьмите себя в руки. Вероятно, ваш сын жив и здоров. Поблагодарите Бога. Ибо он любит благодарных...
Пользуясь моментом, перепуганный офицер велел солдатам, чтобы они быстро погрузили в машину гроб молодого солдата Советской Армии, которого зарезали в Афганистане. Солдаты затолкнули гроб обратно в машину, выполнив приказ своего командира, и быстро уехали.
Матаракчане не знали, что делать. Гайнутдин Ибн Зайнутдин дал отбой могильщикам и гассалам, которые омывают тело усопших и хоронят. Потом он снова обратился Уста Гарибу и сказал:
-   Успокойтесь, Мулла Гариб. Хорошо, что открыли гроб. Дай Бог, чтобы ваш сын вернулся домой живым и здоровым. Оказывается, тут случилось большое недоразумение. Но и того молодого солдата жалко. Где-то в далёких странах его тоже ждут родители. Царство ему небесное. Все люди, независимо от их вероисповедания и расы - сыновья и дочери Адама и Евы. Все люди в мире равны перед Богом, а проклятая война - дело рук Сатаны! Давайте, помолимся, чтобы в мире не было войны, и чтобы не погибали молодые ребята в горячих точках планеты. Помолимся, чтобы сын Уста Гариба вернулся домой живым и невредимым. Омин!
И мы все присутствующие помолились за солдат всего мира и за сына Уста Гариба тоже. Потом разошлись по домам.

eb23ebae4e2f0a5747a3836a73a792433eb756231883193 (700x510, 39Kb)

 

 
Еще статьи...