Холдор Вулкан

Член Союза писателей Узбекистана

 

Жестокая расплата

(рассказ)




- Мехмет, сынок, ты прости меня, если я сам того не замечая, огорчил тебя когда-нибудь. Я люблю тебя больше всего на свете - сказал Султан Санджар Саваш, обнимая своего сына и поглаживая его голову.
Мехмет удивился, услышав слова своего отца Султана Санджара Саваш.
- Отец, я не понимаю, почему ты так говоришь? Тебе еще слишком рано проститься с нами. Ты еще долго будешь жить на этом свете, и будешь править страной до глубокой старости. Дай Бог тебе крепкого здоровья и долгую жизнь. Я тоже люблю тебя больше жизни, отец! Также мою маму и моего брата Ахмеда - сказал Мехмет, обнимая отца.
У Султана Санджара Саваш на глазах появились слезы, и, чтобы не показывать их сыну, он еще крепче обнял его и поцеловал в голову. Губы его тряслись, и с его глаз невольно покатились слёзы, сначала по лицу, а потом по густой бороде, словно утренняя роса, которая осыпается с травы. В ту ночь Султан Санджар Саваш не спал, нервно расхаживая туда-сюда по огненно-красному ковру. Он чувствовал себя, как хищник в клетке, кой беспрестанно ищет выхода на свободу. Потом он позвал своего старшего сына принца валиахда(наследника трона) Ахмеда, и они долго беседовали. В ходе разговора Султан Санджар Саваш намеревался сказать принцу Ахмеду что-то важное, но не смог. После того, как принц Ахмед ушел к себе спать, Султан Санджар Саваш горько заплакал, тряся плечами и причитая:
- О, Боже всемогущий, ты дал мне больше чем я просил! Я стал великим султанам! Но я не знал, что трон бывает столь безжалостным и потребует таких жертв! Если бы я знал об этом раньше, то я бы никогда не стал султанам! Наоборот, я повесил бы на свою шею торбу попрошайки и жил бы всю жизнь нищим! О, Боже, как счастливы эти твои нищие голодранцы, которые живут в трущобах! Я завидую им по белому! Они абсолютно свободны и довольствуются куском хлеба. Ходят, где хотят, и уходят, куда им вздумается. Шагают без охраны по тропинке на широких полях, по пояс во ржи, где гуляют ветры и поют жаворонки, заливаясь трелью. Останавливаются посреди утреннего ржаного поля, где над рожью беззаботно летят веселым роем белые бабочки как в раю. Потом снова идут, куда глаза глядят.
Нищий, в отличие от меня, может совершенно свободно бродить по летним лугам, по пояс в высокой траве, где задумчиво летят на ветру пушинки одуванчиков, пульсируя в воздухе, словно медузы в море. Он часами может внимать далекому стуку дятла и печальному голосу одинокого удода, который поет где - то за полями, зовя его, как далекое детство. Слушать журчанье речки, густо заросшей белыми ромашками и высокими камышами в человеческий рост. Даже может ночевать в стогах сена на поле под звездным небом, любуясь молча сияющей луной в тишине, слушая монотонные, первозданные песни сверчков и хоровое кваканье далеких лягушек, похожие на шепот. Он засыпает без снотворного, сосчитывая далеких рыжих звезд. Просыпается в предрассветной мгле, когда начнутся переклички перепелок в росистом клеверном поле. Замирает он, глядя на бледный небосвод, где тает и медленно исчезает сонная звезда и туго растягиваясь по горизонту рвутся бледно - желтые тучи, напоминая весеннюю борозду. Умываясь утренной, прозрачной росой, он позавтракают, чем ты, Боже, пошлешь, и даже не думают о возможности отравления. Спокойно съест свой скудный завтрак, поблагодарив Тебя, снова отправится в путь, пешком по тропе, поздороваюсь с крестьянами на полях, кивая им головой, с дружелюбной улыбкой на устах. Останавливается на миг, прислушиваясь к печальному голосу кукушки, который доносится из далёкой тополиной рощи. Живет он легко, сбрасывая ненужный груз со своих плеч. Живет счастливо, в гармонии с природой.
А я? Я ни на шаг не могу выйти из крепости без усиленной охраны. Не могу передвигаться свободно и гулять по полям и лугам, даже не могу спокойно пройтись по улицам столицы своей империи. Живу с непреодолимым страхом в сердце. Не сплю ночами, думая о том, не поднимет ли бунт разгневанный народ, словно тайфун на побережье океана, разрушающий всё на своем пути? И с содроганием думаю, а не повесит ли меня на самую высокую виселицу у входа на центральный базар столицы, сбросив меня с трона, народ, который недоволен моей политикой? Сердце мое обливается кровью, когда я начинаю думать о моих чиновниках-подхалимах в своем окружении,которые легко отвернутся от меня, когда я лишусь трона султаната, и именно они первым будут поливать меня грязью, восхваляя нового султана! Они будут вилять своими задницами перед новым правителем, вскидывая ему брови и улыбаясь губами, похожими на бутон росистой утренной розы, который вот вот раскроется.
Думаю, думаю и не могу уснуть до утра. Даже снотворные лекарства мне не помогают.
Оказывается, быть правителем не так легко, как я раньше это себе представлял. Я твердо убедился в том, что быть правителем - это все равно, что гореть в аду при жизни и варится заживо в адском котле с кипящей смолой. За что мне такая кара, Господи?! Разве это жизнь, Боже, подумай Сам! Ведь даже бездомная собака, и та счастливее меня в сто раз! Теперь вот, меня ждет еще одно невыносимое тяжелое испытание. Ну, за что, ты меня караешь, Боже?! Что я тебе сделал плохого?! - плакал Султан Санджар Саваш.
Он долго плакал. Потом вызвал своего премьер-министра вазира азама. Вазири азам пришел, не задерживаясь долго. Вернее, его привели навкери, в руках которых ноги вазира азама не коснулись даже землю. Он был в длинном восточном халате с белой чалмой на голове. У него не только длинная борода и волосы были белоснежными, но и брови тоже были такого же цвета.
- Вызывали, мой господин, султан всех султанов мира? - спросил вазири азам , не глядя в глаза Султана Санджара Саваш, и низко кланяясь.
- Да, вазири азам. Ты, это, скажи мне, неужели у нас нет другого выхода, чтобы решать возникшие проблемы? - спросил Султан Санджар Саваш, глядя своему министру с надеждой.
Вазири азам на миг умолк, погружаясь в раздумье. Потом сказал:
- Нет, мой султан, к сожалению у нас нет другого выхода, кроме как... ну, вы сами знаете... Если хотим, чтобы наша великая империя не рухнула, то мы просто вынуждены решить возникшую проблему таким жестоким способом. К сожалению, у нас нет другого пути. То есть это твердое решение принято улемаи кирамом на закрытом заседании. Что касается принца Мехмету, он намного уступает принцу Ахмеду в смысле мышления, ума и здоровья. О, мой султан всех султанов мира! Если бы вы знали, как мне трудно говорить вам обо всем этим, ой как трудно! Но я вынужден сказать вам об этом, так как я являюсь вашим главным советником. Мне жаль... - сказал вазири азам, печально склоняя голову.
-Будь ты проклят! Немедленно убирайся отсюда, негодяй! И чтобы ты больше не попадался мне на глаза! - истерично закричал Султан Санджар Саваш, и рука его потянулась к мечу, сделанный из исфаханской стали.
Вазири азам стоя на колени и низко опустив свою голову перед Султаном Санджаром Саваш, горько заплакал, тряся своей белоснежной бородой и костлявыми плечами.
- Отрубите мою голову, о мой султан всех султанов мира! Рубите! Лучше умереть от вашего меча, чем видеть вас в таком положении! - плакал он, роняя слезы.
- Уведите его немедленно! - заорал Султан Санджар Саваш своей охране и тоже заплакал, отвернувшись в сторону и вытирая слезы.
Охрана увела вазира азама.
Ранним утром палач привел приговора в исполнение, отрубив голову спящему молодому принцу валиахду Мехмету острым мечом и стёр белой простынёй алую кровь с лезвия меча.
Перед тем похоронить принца Мехмета, привели супругу Султана Санджара Саваш, чтобы она смогла попрощаться со своим сыном, о смерти которого, она еще не знала. Увидев страшную картину, мать Мехмета упала в обморок.
Султан Санджар Саваш, обнимая своего убитого младшего сына Мехмета, рыдал, трясясь всем своим телом.
- Прости меня, сынок за то, что я принес тебе в жертву! Прости, у меня не было другого пути! Пришлось так поступить лишь ради того, чтобы не рушилась наша империя в ходе борьбы за трон между тобою и твоим братом в будущем. Мне пришлось так жестоко расплатиться за сохранение престола. Да прибудет твоя душа в зеленых садах вечного Рая, мой любимый сын Мехме-е-ет! - плакал он.



05/04/2014 год.
1:20 дня.
Канада.г.Бремптон.

 

Holder Volcano

Member of the Uzbek Union of Writers

 

 

"Cruel payback"

(The story)


Mehmet, son, you must forgive me if I unwittingly upset you ever. I love you more than anything in the world - said Sultan Sanjar Savash, hugging his son and stroking his head.
Mehmet was surprised to hear the words of his father Sultan Sanjar Savash.
Father, why are you saying that? It's too early for you to say goodbye. You will live in this world for a long time, and you will rule the country until old age. God grant you good health and a long life. I love you more than life, father! Just like my mother and my brother Ahmed - said Mehmet, hugging his father.
Sultan Sanjar Savas had tears in his eyes, and in order not to show their son, he hugged him even harder and kissed him on the head. His lips trembled, and his eyes involuntarily rolled tears, first in the face, and then his thick beard, like morning dew that showered with leaves of grass, which sways in the wind. That night Sultan Sanjar Savash did not sleep, walking nervously up and down the fiery red carpet. He felt like a predator in a cage, constantly looking out at freedom. He then called his eldest son Prince Valiahd (heir to throne) and Ahmed and they had a long conversation. During the conversation, Sultan Sanjar Sawash intended to tell Prince Ahmed something important, but could not. After the Prince had gone to his room to sleep, Sultan Sanjar Savash wept bitterly, shaking her shoulders and lamenting:
Oh, God Almighty, you gave me more than I asked! I have become great sultans! But I didn't know that the crown and the throne are so ruthless and would require such a sacrifice! If I had known this before, I would never have become a Sultan! On the contrary, I would hang a sack of beggars on his neck and live life to the poor! Oh, my God, how happy are those poor hungry people of yours who live in slums! I envy them white envy! They are absolutely free and content with a piece of bread. They go where they want. Walk without protection on a footpath on wide fields where winds walk and larks sing, being filled in with a trill, morning stop in the middle of a rye field, where the rye carefree fun flying a swarm of white butterflies in heaven. Then again go where eyes look. Poor, unlike me, can freely roam the summer pastures, waist-deep in tall grass, where thoughtfully fly on the wind like a feather in the wind, like a jellyfish in the sea. For hours he could hear the distant knocking of a woodpecker and the sad voice of a lone hoopoe, who sang somewhere over the fields, calling it as a distant childhood. Listen to the murmur of the river, overgrown by white daisies, Angelicas, sweet clovers meadows, can even sleep in the haystacks on the field under the starry sky, admiring silently Siauliai the moon in silence, listening to the monotonous, primeval songs of the crickets and choral croaking of distant frogs, like a whisper. To consider the distant blue star and tired to sleep. Wake up in the pre-dawn hour, when the quail will sing, reminding cough gray guard, who sweeps territory, rhythmically waving a broom. He freezes, looking at the pale sky, where it melts and slowly disappears, the last star and tightly stretching across the horizon torn pale yellow clouds, resembling a spring furrow. Your beggar washes of transparent dew, eats Breakfast, then thou, you, will send, and goes on a long journey. The beggar does not even think about the possibility of poisoning: eat your Breakfast, thank you, and again hit the road, by walking along a path overgrown with two sides of high and dense grass. He greets farmers in the fields, nodding his head, with a friendly smile on his lips, stops for a moment, listening to the sad voice of the cuckoo, which comes from a distant poplar grove. The poor have no heavy burden of responsibility. They live easily, throwing off all unnecessary loads. They live happily and easily, in harmony with nature.
How about me? I can't get out of the fortress one step without strong security. Cannot move freely, as an ordinary person, can not only freely walk the fields and meadows, but can't even safely walk the streets of the capital of the Empire. I live with insuperable fear in my heart. Not sleeping at night, for fear, would you raise a riot the angry people, like a Typhoon in the ocean, destroying everything in its path, and with a shudder, I wonder if I will be hung on the highest gallows at the entrance to the Central market of the capital, dropping me from my throne, a people who are not satisfied with my policy. My heart is filled with blood when I start to think about my officials, the sycophants in his entourage that are easy to turn away from me when I fall from the throne of the Sultanate (government), and they will be the first to throw mud at me, praising the new Sultan! They will wag their Asses in front of the new ruler, throwing up his eyebrows and smiling lips, like a Bud of rosy morning rose.
Think, think and not fall asleep until morning. Even sleeping pills don't help me.
It turns out that being a ruler is not as easy as I thought it would be. I was convinced that being a ruler is like burning in hell in life and boiling alive in a hell of a cauldron. What kind Punishment of, Lord?! Is it life, God, think about it! After all, even a stray dog, and it is happier than me a hundred times! Now, there's another unbearable ordeal waiting for me. Why are you punishing me, God?! What have I done to you?! - cried the Sultan Sanjar Savash.
He cried for a long time. Then he summoned Prime Minister Vazir Azam. Vazir Azam came, not lingering long. Rather, it led Naukars (security service), in whose hands the feet of Wazir Azam not even touched the ground. He was wearing a long Oriental robe with a white turtleneck on his head. Have him not only the long beard and hair were white, but eyebrows, too, were such the same color of.
Called, my Lord, the Sultan of all the sultans of the world? - asked Wazir Azam , not looking into the eyes of Sultan Sanjar Savash, and with a low bow.
Yes, Vaziri Azam. You, this, tell me, don't we have another way to solve our problems? - Sultan Sanjar Savash asked, looking to his Minister with hope.
Vaziri Azam paused a second, plunging into meditation, and then said:
No, my Sultan, unfortunately we have no other choice but... well, you know... If we want our great Empire not to collapse, then we just have to make this decision. Otherwise cannot be. That is a firm decision taken by Kiramaie Ulemas (The meeting of advisers) in closed session. As for Prince Mehmet, he is far inferior to Prince Ahmed in terms of thinking, mind and health. Oh, my Sultan of all sultans of the world! If you knew how hard it was for me to tell you all about it, Oh how hard! But I have to tell you this because I'm your chief Advisor. I feel sorry... - said Vaziri Azam, sadly bowing his head.
Damn you all! Get out of here now, you scoundrel! And so you're never caught my eye! - Hysterically cried Sultan Sanjar Savash and began to reach for the sword.
Vaziri Azam kneeled down and lowered his head in front of Sultan Sanjar Savash bitterly wept, shaking his snow-white beard and bony shoulders.
Chop my head off, o my Sultan of all sultans of the world! Cut! It is better to die from your sword than to see you in this position! - He cried, dropping tears.
Get him out now! - shouted the Sultan Sanjar Savash my security and cried, turning away to the side and wiping tears.
The guards took away Vazir Azam.
Early morning brought the executioner of the sentence, beheaded the sleeping young Prince Valiahd Mehmet with a sharp sword and wiped the white sheets of crimson blood from the blade of the sword.
Before to bury Prince Valiahd Mehmet , brought the Princess, so she could say goodbye to his son, on whose death she did not know. Seeing the terrible picture, the Princess fainted.
Sultan Sanjar Savash, hugging his murdered younger son Mehmet, wept, shaking his whole body.
Forgive me, son, for I have brought you a sacrifice! I'm sorry, because I had no other way! I had to do this just for the sake of not collapsing our Empire in the struggle for the throne between you and your brother in the future. I had to pay so much for preserving the throne. May your soul arrive in the green gardens of eternal Paradise, my beloved son Mehme-e-et! - He cried.


05/04/2014.
1:20 of the day.
Canada, The city of Brampton.

 

 

x_15d42282 (604x453, 162Kb)