Холдор Вулкан

Далекие огни

(Повесть в мемуарах)

Глава 17

Аъзам Уктам




После дормонских событий я лишился работы. Но у меня была торгово-производственная фирма, в которой мои художники оформители и монтажники работали и получали зарплату. Мы занимались обшивкой стен и потолков зданий и их художественным оформлением. Потолочные обшивки делались из пенопласта серого света. Настенные обшивки мы делали из пластиковых покрытий серого света, похожих на доску. Эти материалы, во-первых, были несгораемыми, во-вторых, они выглядели красиво, придавая комнате комфортный и уютный вид. Кроме того, мы монтировали и устанавливали на пластиковых потолках маленькие, но ярко светящие светильники марки "Филипс". Эти серые пластиковые квадраты прикреплялись на алюминиевые каркасы, которые гармонично сливались своим блеском и цветом с серыми квадратиками, сделанными из пенопласта. К нам тогда обращались с заказом в основном банки, госучреждения и другие более богатые организации. Монтажники у меня были сдержанными и дисциплинированными. Но художники мои злоупотребляли спиртными напитками. Мне не хотелось увольнять их с работы, так как они были очень талантливыми. С другой стороны, мне было их жалко. Бедняги, они работали честно, выполняли заказы вовремя, получали неплохую зарплату, но всегда ходили подвыпившими. Они любили выпить и пропивали в кабаках свою заработную плату всю до копейки. Но они не были бомжами, имели дом, семью и прилично одевались. Одного звали Шурик (Шухрат) другого- Алик (Адхам). У них был отдельный офис в аварийном здании старого медицинского института. Наши клиенты боялись заходить туда, опасаясь, как бы ни остаться под завалами, в случае обвала крыши. Но художникам было все равно, то есть они привыкли как-то к этому. Поскольку мои художники, как и я, были художниками-оформителями, я просто обязан нарисовать их словесный портрет. Так вот. Шурик был высокий тощий, мордастый, смуглый, с черными волосами и бровями, с лошадиным лицом, узкоглазый, с большим ртом, с тонкими губами, со впадинами на лице и с орлиным носом. Шухрат в детстве воспитывался в интернате, поэтому он без акцента говорил по-русски. Алик (Адхам) был человеком невысокого роста, с рыжеватыми волосами и бровями, с большими глазами и коричнево-золотистыми зрачками. Он тоже бегло говорил по-русски и играл на гитаре. Оба они были веселыми по природе и умели рассмешить своих собеседников, рассказывая смешные байки и анекдоты. Они меня называли отцом. Когда я приходил к ним, они радовались, как маленькие, выходя ко мне на встречу и пританцовывая:

- Отец наш вернулся! Наш кормилец пришел! - шумели они, отрываясь от работы, держа в руках кисти или щетки. Потом начинали жаловаться:

- Отец, мы умираем от жажды. Головы наши трещат от боли. Дай нам денег на похмелье! - умоляли они.

Они даже шашлык не ели без водки.

Однажды я отправил Алика (Адхама) на улицу, чтобы он купил сначала самсу, а потом водку. Он вернулся с тревожными глазами и с бледным лицом.

- Что случилось? - спросил я у Алика.

- Блин, иду я по улице и встречаю лоб в лоб человека, которому я должен 500 долларов США. Еле избавился. Он хочет подать на меня в суд. Дело в том, что я когда-то был посредником одной сделки, но тот человек, с которым я познакомился, обманул нас и исчез вместе с товаром. Он сказал так: "Ты был посредником, ты и заплатишь". Не знаю, что теперь делать. Если об этом узнает моя мама, то она выгонит меня из дома - сказал Адхам.

- Да ты сильно не переживай, Алик. Мы тебе поможем - сказал я.

- Да? А как? - удивился Алик.

- Очень просто. Мы с Шуриком каждую неделю будем навещать тебя, когда тебя посадят за мошенничество, и ты будешь мотать свой срок в зонах, в лагерях, напевая лагерные песни в холодных бараках - сказал я.

Услышав это, Алик засмеялся. Шурик хохотал. Я тоже.

- Нет, я серьезно говорю, друзья мои. Если не найду на днях деньги, он меня точно отдаст под суд. Я не боюсь тюрьмы. Боюсь только, что я - единственный сын у мамы, и ей трудно будет пережить мой арест. Тем более я вырос без отца. Вот поэтому, когда я встречаю того человека, у меня возникает такое чувство, как будто передо мной стоит сам ангел смерти Азраил. Боюсь прихватить когда-нибудь обширный инфаркт. Вам смешно. конечно... - сказал Адхам.

Я опять стал подшучивать над ним:

- Ну, тогда, тебе придется приобрести сварочный щит, ну такая маска сварщиков - сказал я.

- А зачем? - спросил Адхам.

- Ну, для того чтобы скрываться от долга. Когда ты будешь ходить по улице, надев сварочную маску, тот человек не узнает тебя - говорю я.

Снова смех.

Так мы жили тогда, преодолевая горе и страдания с помощью юмора.

Но вскоре местные власти добрались и до моей фирмы. Начали возникать различные финансовые проблемы, типа когда я захожу в банк, чтобы внести определенную сумму или, наоборот, когда хочу перечислить деньги на банковские счета моей фирмы, операторы приостанавливают денежные операции под различными предлогами, и мне приходится бегать из одной организации в другую. В конце концов, они прикрыли мою фирму. Надо мной начали сгущаться черные тучи. Я лишился не только имущества, но и друзей тоже. Друзья мои, которые когда-то, присутствуя у меня дома на банкетах, произносили красивые тосты и клялись что, если надо, то ради меня они не пощадят даже свою жизнь, исчезли - как в воду канули. Знакомые поэты и писатели тоже стали переходить на другую сторону улицы, случайно увидев меня. Но что интересное, - те люди, которых я не приглашал на банкеты и которые ничего не просили у меня, когда я был богатым, стали мне помогать. Мне стало стыдно от того, что я забывал о них, когда у меня было почти всё.

Однажды я поехал в Ташкент, чтобы пообщаться с друзьями, которые работают в газетах и журналах. Приехав в Ташкент, я зашел в шестнадцатиэтажное здание, в котором располагался журнальный центр. Поскольку у них работа начиналась в 9 часов, мне пришлось подождать. Я стоял в сторонке, наблюдая за людьми, которые начали приходить на работу. И я заметил, как несколько так называемых поэтов и писателей прошли мимо меня, не желая поздороваться со мной. Смотрю - идет ещё один поэт по имени Аъзам Уктам. Я стоял у висячих телефонов, делая вид, что изучаю список, а на самом деле незаметно наблюдал за Аъзамом Уктамом. Вдруг Аъзам Уктам остановился и, глядя в мою сторону, говорит:

- Холдор Вулкан? Я обернулся и сказал:

- А-а, Аъзам Уктам, Саламалейкум.

Аъзам подошёл ко мне, и мы поздоровались, обнявшись. Спросили друг у друга, как дела и так далее.

- Ну что, Вы хотите подняться на какой-нибудь этаж? Может, зайдем ко мне - сказал Аъзам Уктам.

- Да, пожалуй - сказал я.

Аъзам Уктам показал своё удостоверение милиционерам и сказал, указывая на меня:

- Этот человек со мной. Милиционер дал добро, и мы с Аъзамом Уктамом поднялись на лифте наверх. Аъзам Уктам был очень религиозным человеком. Поэтому открывая ключом свой кабинет, он произнёс: "Бисмиллахиррохманиррохийм ".

Мы зашли в его кабинет. Аъзам указал на кресло.

- Садитесь, Холдор Вулкан. Я сейчас быстро приготовлю чай, и мы вместе будем завтракать. Где-то здесь должны быть печенье и пряники.

С этими словами Аъзам Уктам налил воду в маленький чайник и, перед тем включить кипятильник, сказал:

- Всю ночь я молился и читал Коран. От напряжения у меня опухли ноги - сказал он.

- Ну, как поживаете, поэт? Как Андижан? - спросил он.

- Спасибо, всё хорошо сказал я, и Аъзам продолжал:

- Недавно к писателю Анвару Абиджану приехал из Ферганы его друг-одноклассник. Они зашли в кафе и начали беседовать. Анвар Абиджан спросил у своего друга, мол, как там в Фергане. Его друг сказал:

- Ты, помнешь, нашего одноклассника Каппанова?

- Да, а что? - спросил Анвар Абиджан.

- Он умер - сказал его друг.

- Эх, Худо рахмат килсин. Царство ему небесное - сказал Анвар Абиджан делая аминь, проведя ладонями сверху вниз по лицу.

- Потом, ты наверно ещё не забыл нашего одноклассника Супиева Адихалима? - сказал друг-одноклассник Анвара Абиджана.

- Конечно, помню. А что, он тоже умер что ли?

- Д-а-а, бедный, попал под машину и...

Анвар Абиджан снова совершил аминь, проведя ладонями по лицу, и произнес:

- Да будет ему земля пухом. Он был воистину хорошим человеком.

Его друг снова заговорил:

- Потом, этот Дуралеев тоже неожиданно...

- О-оо-оо! Бедолага. Он что, тоже в аварию попал? - спросил Анвар Абиджан.

- Нет, он злоупотреблял спиртными напитками, и в результате его печень отказала. Потом начались сахарный диабет, инсульт и так далее... Его тоже похоронили - сказал друг Анвара Абиджана, который приехал из далекой Ферганы.

Тогда Анвар Абиджан сказал своему другу:

- У меня такое чувство, что только мы с тобой и остались в живых. При этих словах двое друзей громко засмеялись.

Закончив свой рассказ, Аъзам Уктам хотел поставить чай и, опустив в чайник с водой маленький кипятильник, вставил вилку в розетку. Тут возникло короткое замыкание, и кипятильник взорвался. Аъзам Уктам отскочил назад и от бессилья присел на стул. Мы засмеялись. Смеялись, смеялись, потом Аъзам сказал:

- Эх, я чуть не погиб! Слава Аллаху, Алхамдулиллах, Алхамдулиллах! Если бы что-нибудь случилось со мной, то люди распространили бы страшную весть, что Холдор Вулкан, укокошив Аъзама Уктама, скрылся в неизвестном направлении. Мы снова засмеялись.

Через год я зашел в библиотеку имени Захириддина Мухаммада Бобура в Андижане, чтобы убить время, читая подшивки газет. Я листал подшивку литературной газеты "Узбекистан адабиёти ва санъати", и вдруг на одной из её страниц я увидел фотографию Аъзама Уктама. Смотрю - там напечатан некролог и написано крупными траурными буквами "Узбекская Литература понесла большую утрату. Ушел из жизни поэт Аъзам Уктам". Прочитав некролог, я долго не мог придти в себя. Потом по мусульманскому обычаю совершил аминь, проведя ладонями по лицу и произнес: "Да благословит Аллах моего друга, честного мусульманина, талантливого поэта и хорошего человека Аъзама Уктама!

 

 

 

 

 

Холдор  Вулқон

Аъзам  Ўктам   ҳақида




Бир куни “Шарқ юлдузи” журнали нашр қилинадиган 16 қаватли “журнальный центр”га борсам, ҳали журнал ходимлари келмаган экан.  - Бу ерда иш соат 9 дан бошланади, бироз кутинг, - деди, пропуска пунктида турган мелиса бола. Шу пайт ташқаридан Аъзам Ўктам деган шоир кириб келиб қолди. Мен ўз қадримни синаш учун ўзимни қўрмаганга солиб, девордаги телефон рақамлари рўйхатига қараб турдим. Шу пайт Аъзам Ўктам юришидан тўхтаб, “Холдор Вулқон”, - деди. Мен уни энди кўргандай ўгирилиб қараб: - Э, Аъзамжон, Ассалому алайкум, - дея, шоир тамон юрдим. Аъзам мен томон юрди, қучоқлашиб қўришиб, ҳол-аҳвол сўрашгач: - юқорига чиқмоқчимисиз?, - деди у. Мен “ҳа” дегандай бош ликиллатдим. - Қани кетдик унда, - деди шоир ва “бу одам мен билан”, - дея, мелисалар назоратидаги пунктдан мени олиб ўтиб кетди. Биз лифтда юқорига кўтарилдик. Юқори қаватлардан бирига чиққач, коридордан юриб бир эшик ёнида тўхтадик. Оёғига махси-калиш кийиб олган Аъзам Ўктам чўнтагидан калитни олиб “Бисмиллаҳир раҳманир раҳийм”, -дея кабинетини очди. Биз ичкарига кирдик. Креслоларга ўтириб дуо қилдик.
- Оббо, шоир-эй, юрибсизми, шундай қилиб? Андижонлар тинчми? Ижодлар қалай?
- деди, Аъзам Ўктам.
- Худога шукур, ҳаммаси яхши, - дедим мен.
- Мен эрталаб нонушта ҳам қилганим йўқ. Мана майиз, ёнғоқ, прянник, печенье ҳамма нарса бор. Ҳозир битта чой қўяман. Иккаламиз чой ичамиз, - деди, шоир тиззаларига шаппатилаб ўрнидан  турар экан. Сўнг муштдан каттароқ чойнакка сув солиб, куймаланиб юриб, гапида давом этди: - Кечаси билан ухламай ибодат қилиб, “Қуръон” ўқиб чиқдим. Намоз ўқийвериб оёқларим шишиб кетди, - Аъзам Ўктам шундай дея, тўхтаб, - яқинда, Фарғонадан Анвар Обиджоннинг синфдош дўсти келибди, -  дея, гапида давом этди  яна.
- иккови кафега кириб ўтиршиса, дўсти: - Анвар, ҳалиги Камолдин деган синфдошимиз бор эди-ю, Каппонов, - дея, гап бошлабди.
- Ҳа, ҳа, - дебди, Анвар ака.
- Ўша бандачилик қилди, - дебди. Бу гапдан Анвар ака қайғуга чўмиб: - Ие, Худо раҳмат қилсин, - дея, юзларига фотиҳа тортибди. Шунда ҳалиги дўсти: - кейин анави Тилаволди бор эди-ю, ўшаям қўққисдан ўлиб қолса бўладими, - дебди. Анвар ака яна: - и-е, уям ўлдими? Э, Худо раҳмат қилсин, бечора яхши бола эди, - дея, юзларига фотиҳа тортибди.
Дўсти бўлса:- ҳалиги, Сўпиев Адихалим бор эди-ю?, - дея, Анвар акамнинг ҳайратини бадтар оширибди.
- Ҳа, ҳа, уям ўлдими?, - дебди, Анвар акам.
- Ҳа, уям оламдан ўтди. Раҳматли ичкиликни кўп ичар эди. Жигари пишган экан-да, баччағарни, - дебди, дўсти қахвадан хўплаб. Шунда Анвар Обиджон юзларига сўзсиз фотиҳа тортар экан дўстига қараб: - Ўлмаган иккаламиз қолибмизда-а?, - дебди. Бу гапдан иккалалари қотиб-қотиб кулишибди. Аъзам Ўктам қора юморни шу тариқа ҳикоя қилиб кулар экан, сув қўйилган чинни чойнакка кичкина кипятильникни солиб қайнатгич вилкасини разедкага суқди. Шу маҳал қисқа туташув юз бериб, қайнатгич симидан “ та-а-а-рс!!!” этиб, ўт чиқиб кетди. Биз чўчиб тушдик. Аъзам Ўктам курсига ўтириб қолди. Бу ҳолатдан иккаламиз роса кулдик. Аъзам Ўктам кула-кула: - сал қолди-ю, а, шоир? Ўзиям менга бирор нарса бўлса, Холдор Вулқон Аъзам Ўктамни ўлдириб чиқиб кетибди, - деб, роса шов-шув бўларди-да, - деди. Биз яна кулдик.
Шу воқеадан кейин бир-икки йил ўтган эди чамаси, бир кун Андижондаги “Бобур” кутубхонасига кириб қатлама қилиб қўйилган “Ўзбекистон адабиёти ва санъати” газетасини ўқиб ўтирсам, газетанинг бир сонидаги тўртинчи бетда Аъзам Ўктамнинг суратига кўзим тушди. Сурат тепасидаги ёзувларни ўқиб ўтирган жойимда қотиб қолдим. Чунки, у ерда адабиётимиз яна бир жудоликка учрагани, истеъдодли шоир, Аъзам Ўктамнинг оламдан ўтгани ҳақидаги таъзиянома ёзилган эди. Мен таъзияномага термулганимча ўзимга келолмай, кутубхонада анча вақт ўтириб қолдим.  Сўнг, ўзининг ажойиб шеърлари билан шамдай эриб, ёниб зулматларни ёритган, ёниқ ёрқин истеъдод эгаси, иймон эъдиқодли шоир дўстим - Аъзам Ўктамга Аллоҳнинг розилигини тилаб, дуо қилдим, юзларимга фотиҳа тордим.






Holdor Vulqon

A'zam  O'ktam haqida

Bir kuni "Sharq yulduzi" jurnali nashr qilinadigan 16 qavatli "jurnalьnыy tsentr"ga borsam, hali jurnal xodimlari kelmagan ekan. - Bu yerda ish soat 9 dan boshlanadi, biroz kuting, - dedi, propuska punktida turgan melisa bola. Shu payt tashqaridan A"zam O"ktam degan shoir kirib kelib qoldi. Men o"z qadrimni sinash uchun o"zimni qo"rmaganga solib, devordagi telefon raqamlari ro"yxatiga qarab turdim. Shu payt A"zam O"ktam yurishidan to"xtab, "Xoldor Vulqon", - dedi. Men uni endi ko"rganday o"girilib qarab: - E, A"zamjon, Assalomu alaykum, - deya, shoir tamon yurdim. A"zam men tomon yurdi, quchoqlashib qo"rishib, hol-ahvol so"rashgach: - yuqoriga chiqmoqchimisiz?, - dedi u. Men "ha" deganday bosh likillatdim. - Qani ketdik unda, - dedi shoir va "bu odam men bilan", - deya, melisalar nazoratidagi punktdan meni olib o"tib ketdi. Biz liftda yuqoriga ko"tarildik. Yuqori qavatlardan biriga chiqqach, koridordan yurib bir eshik yonida to"xtadik. Oyog"iga maxsi-kalish kiyib olgan A"zam O"ktam cho"ntagidan kalitni olib "Bismillahir rahmanir rahiym", -deya kabinetini ochdi. Biz ichkariga kirdik. Kreslolarga o"tirib duo qildik.
- Obbo, shoir-ey, yuribsizmi, shunday qilib? Andijonlar tinchmi? Ijodlar qalay?
- dedi, A"zam O"ktam.
- Xudoga shukur, hammasi yaxshi, - dedim men.
- Men ertalab nonushta ham qilganim yo"q. Mana mayiz, yong"oq, pryannik, pechenьe hamma narsa bor. Hozir bitta choy qo"yaman. Ikkalamiz choy ichamiz, - dedi, shoir tizzalariga shappatilab o"rnidan turar ekan. So"ng mushtdan kattaroq choynakka suv solib, kuymalanib yurib, gapida davom etdi: - Kechasi bilan uxlamay ibodat qilib, "Qur"on" o"qib chiqdim. Namoz o"qiyverib oyoqlarim shishib ketdi, - A"zam O"ktam shunday deya, to"xtab, - yaqinda, Farg"onadan Anvar Obidjonning sinfdosh do"sti kelibdi, - deya, gapida davom etdi yana.
- ikkovi kafega kirib o"tirshisa, do"sti: - Anvar, haligi Kamoldin degan sinfdoshimiz bor edi-yu, Kapponov, - deya, gap boshlabdi.
- Ha, ha, - debdi, Anvar aka.
- O"sha bandachilik qildi, - debdi. Bu gapdan Anvar aka qayg"uga cho"mib: - Iye, Xudo rahmat qilsin, - deya, yuzlariga fotiha tortibdi. Shunda haligi do"sti: - keyin anavi Tilavoldi bor edi-yu, o"shayam qo"qqisdan o"lib qolsa bo"ladimi, - debdi. Anvar aka yana: - i-e, uyam o"ldimi? E, Xudo rahmat qilsin, bechora yaxshi bola edi, - deya, yuzlariga fotiha tortibdi.
Do"sti bo"lsa:- haligi, So"piyev Adixalim bor edi-yu?, - deya, Anvar akamning hayratini badtar oshiribdi.
- Ha, ha, uyam o"ldimi?, - debdi, Anvar akam.
- Ha, uyam olamdan o"tdi. Rahmatli ichkilikni ko"p ichar edi. Jigari pishgan ekan-da, bachchag"arni, - debdi, do"sti qaxvadan xo"plab. Shunda Anvar Obidjon yuzlariga so"zsiz fotiha tortar ekan do"stiga qarab: - O"lmagan ikkalamiz qolibmizda-a?, - debdi. Bu gapdan ikkalalari qotib-qotib kulishibdi. A"zam O"ktam qora yumorni shu tariqa hikoya qilib kular ekan, suv qo"yilgan chinni choynakka kichkina kipyatilьnikni solib qaynatgich vilkasini razedkaga suqdi. Shu mahal qisqa tutashuv yuz berib, qaynatgich simidan " ta-a-a-rs!!!" etib, o"t chiqib ketdi. Biz cho"chib tushdik. A"zam O"ktam kursiga o"tirib qoldi. Bu holatdan ikkalamiz rosa kuldik. A"zam O"ktam kula-kula: - sal qoldi-yu, a, shoir? O"ziyam menga biror narsa bo"lsa, Xoldor Vulqon A"zam O"ktamni o"ldirib chiqib ketibdi, - deb, rosa shov-shuv bo"lardi-da, - dedi. Biz yana kuldik.
Shu voqeadan keyin bir-ikki yil o"tgan edi chamasi, bir kun Andijondagi "Bobur" kutubxonasiga kirib qatlama qilib qo"yilgan "O"zbekiston adabiyoti va san"ati" gazetasini o"qib o"tirsam, gazetaning bir sonidagi to"rtinchi betda A"zam O"ktamning suratiga ko"zim tushdi. Surat tepasidagi yozuvlarni o"qib o"tirgan joyimda qotib qoldim. Chunki, u yerda adabiyotimiz yana bir judolikka uchragani, iste"dodli shoir, A"zam O"ktamning olamdan o"tgani haqidagi ta"ziyanoma yozilgan edi. Men ta"ziyanomaga termulganimcha o"zimga kelolmay, kutubxonada ancha vaqt o"tirib qoldim. So"ng, o"zining ajoyib she"rlari bilan shamday erib, yonib zulmatlarni yoritgan, yoniq yorqin iste"dod egasi, iymon e"diqodli shoir do"stim - A"zam O"ktamga Allohning roziligini tilab, duo qildim, yuzlarimga fotiha tordim.