Поиск

 

Холдор Вулкан

Член Союза писателей Узбекистана



ОДалекие огни

(Повесть в мемуарах)






Детство


Я задумчиво смотрел на падающий снег. Он падал, кружась, то торопливо, то тихо. Крупные белые снежинки, кружились в воздухе, словно пушинки пристреленных лебедей, собравшихся улететь на юг. Снег падал так красиво и так густо, что я едва различал деревянный забор, стройные березы, кафе под названием "У Ахмеда" и частную лавку, которая в народе называлась "Камок", где торговала продуктами добрая дунганка по имени Халима.
Я здесь жил, днем убирал снег, колол топором дрова и иногда топил баню. Я любил колоть дрова. Это было одно из моих любимых занятий. Когда я орудовал топором, я чувствовал себя лесорубом, который валит вековые сосны и кедры в глубине далекой тайги, где от стука дятлов дрожит воздух, где с грохотом падают срубленные деревья, пронизывая воздух запахом свежей и сочной сосновой коры. Я колол дрова и забывал на какое-то время о моем изгнании из родных мест, где я родился и вырос. Я колол дрова, а из окна глядел на меня мой маленький сын Саид, улыбаясь и махая мне ручкой.
Проклятое изгнание не пощадило даже моих сыновей, лишив их друзей, которые остались на родине. У Саида здесь не было друзей. Он играл один, и, глядя на него, я чувствовал, как на глаза мои наворачиваются слезы. Жалко мне было сына.
Я думал о своей прошедшей жизни, которая было похожа на трагикомедию. Если хорошенько подумать, то мне представляется, что я был врожденным оппозиционером. Помню, я часто играл в футбол со своими друзьями во дворе старого, заброшенного свинарника, который располагался на берегу реки Карадарьи, где в маленьком хуторе жили каракалпаки. Хутор находился недалеко от глубоких оврагов и ущелий. Какие высокие тополя росли тогда в этом хуторе! Как шумели воробьи, оглушая своим щебетаньем всю окрестность, когда садилось солнце, скрываясь за горами Тянь-Шаня, господи!
Я вспоминаю, как-то раз мы, ребята с нашей округи, долго играли футбол, не заметив, как стало вечереть, и возвращались по пыльной дорогой домой, голодные, усталые и довольные. Приближаясь к дому, я вспомнил о заданиях, которые дал мне отец, и в сердце моем тоже начали опускаться сумерки. Отец у меня был строгим, и я чувствовал всегда его пытливый взгляд и боялся его. Я хотел зайти в дом тихо и незаметно, продвигаясь на цыпочках, как аист в рисовом поле, который шагает осторожно, чтобы не вспугнуть лягушек, надеясь полакомиться ими. Но тут вдруг появился отец и - хоп! - я попался. Начался "суд" надо мной, в котором отец единолично был одновременно и прокурором, и судьей. Он вынес мне суровый приговор и определил наказание. Лишённый адвокатов, я оказался на улице. В такие моменты я знал, что мне делать. Не раздумывая долго, я пошёл к дедушке с бабушкой, которые любили и жалели меня. Я попросил у них политическое убежище, и они, не требуя особых документов, дали мне убежище. Помывшись, я сел на курпачу обильного дастархана*. Накормив меня, бабушка постелила мне мягкую постель с пуховой подушкой и, поцеловав меня в лоб, пожелала мне спокойной ночи.
Низкий дом, где жили дедушка с бабушкой, имел глиняный пол, на котором была расстелена мягкая солома, покрытая ковром. Человек, который наступал на этот ковер, чувствовал себя человеком, стоящим над огромной резиновой грелкой с теплой водой. Смотрю - дедушка мой сидит и при свете керосиновой лампы читает какую-то книгу с пожелтевшими страницами, надев очки с овальной оправой, какие люди носили во времена Антона Павловича Чехова. Бабушка латала белый яктак*, похожий на японское мужское кимоно моего деда. В лачуге царила такая арктическая тишина, что я слышал громкое, ритмичное тиканье старинных часов, похожих на голос ящерицы Геккона, которая жила в щелях не отштукатуренных стен и в сумраках охотилась за мотыльками. Дед мой в то время пас колхозных лошадей. Хотя он был пастухом лошадей, он был большим ученым, то есть муллой, который знал наизусть "Куръони Карим" и умел правильно трактовать ояты из этой священной Книги мусульман. Как он гонял лошадей на водопой! Какие были красивые лошади! Красные, белые, черные, серые, пятнистые! Как они пили воду отражаясь в воде арыка, шевеля своими смешными губами и храпя, у края арыка, где мы купались, где на ветру шумели высокие зеленые ивы и стройные тополя! Как эти лошади скакали дробя своими копытами по наших улиц, теребя на вольном ветру свои гривы словно разноцветные флаги государств мира у задании ООН!
Дед мой был стариком высокого роста, худого телосложения и с короткой бородой. А бабушка моя - напротив, была низкорослая и полная. Дедушка с бабушкой напоминали мне Дон Кихота с Санчо Пансой. Но, несмотря на различие, жили они дружно. Когда бабушка смеялась, во рту у неё виднелся один единственный сохранившийся зуб, как у зевающего бегемота. Лежа в постели, я глядел в окно низкой лачуги.
За окном сияла огромная луна, тихо поднимаясь из-за деревьев. Неподалёку стояло огромное дерево бака терек*- белый тополь, который принадлежал соседке дедушки с бабушкой по имени Куки-хола, то есть тетя Куки. Это была чересчур худая женщина, кривая на одну руку, которая высохла, к тому же она была почти без нижней челюсти и слепая на один глаз. Слепой глаз её был похож на белый камень, торчащий из щели в заборе. С непривычки, человек, увидев её в первый раз, упал бы в обморок от сильного испуга. Но эта одинокая старуха была доброй, любила детей, и мы, дети, тоже любили её и не боялись её внешнего вида. Было ли имя Куки её псевдонимом или настоящим именем, я до сих пор не знаю. Знал только, что она всю жизнь ждала своего любимого мужа, который ушёл на фронт и не вернулся домой после второй мировой войны. Она всё время ждала его, так и не выйдя замуж. Тетя Куки хотя была внешне некрасивая, но она была самой красивой женщиной внутри, то есть в душе. Я часто вспоминаю тётю и её дом с низким окном, где вечерами за окном грустно тлела керосиновая лампа, освещая её грустное лицо, покрытое тенью одиночества. Я лежал на постели и думал о ней, но тут неожиданно дед, сняв с глаз очки с круглой оправой, сказал бабушке:
- Ну, старуха, кончай штопать! Ты ляжешь спать, в конце концов, или нет, латтапарст! Если честно, я до этого никогда не слышал такое смешное слово как латтапараст и не знал, что оно означает Женщина, которая любит тряпки. Я чуть не захохотал. Еле удержался. Я давил свой смех так, что от напряжения весь покраснел до самой шеи, набрав полный рот воздуха. Сижу и думаю, не дай бог, я захохочу, ведь они тоже могут выгнать меня из своей лачуги. Куда я пойду, на ночь глядя. Но я не смог удержать себя и взорвался. Захохотал. Смотрю, дедушка с бабушкой тоже смеются. При свете керосиновой лампы я снова увидел единственный сохранившийся у бабушки зуб, и ещё сильнее начал смеяться. Сам шайтан алайхуллаъна попутал меня. Смеюсь - и не могу остановиться. Тогда дедушка снова сделал серьезный вид и, глядя на свои ногти, как бы подавляя смех, сказал:
- Астагфируллах, Астагфируллах!*
И мы перестали смеяться. Потом, потушив керосиновую лампу, легли спать. Утром после завтрака дед мой взял меня за руки и депортировал меня обратно, то есть отвёл домой.



Утрата



Если я не расскажу о моей бедной маме, которая ушла из жизни совсем молодой, когда я был ещё ребенком, то я думаю, что вместе со мной тяжким грузом на моей шее уйдет в вечность мой огромный долг.
Когда моя мама заболела, моя бабушка Магфират, взяв меня на руки и глотая горькие слезы, увезла её к себе домой.
Мой отец был хорошим плотником и столяром, и он каждый день с утра до вечера работал, не покладая рук, у богатых клиентов. Однажды он сказал родителям моей мамы, что их дочь болеет вот уже несколько месяцев, и у него нет времени, чтобы каждый день заботится о ней. Пусть лучше она побудет у них, пока не выздоровеет. Они согласились и увезли маму вместе со мной. Мой брат остался с отцом, а когда отца не было дома, он жил в основном у дедушки Абдусалама. Потом мой отец решил жениться на другой женщине. Узнав об этом, моя тетя Муборак привела меня к отцу.
- Раз ты решил жениться на другой женщине, - сказала она ему, то пусть тогда твоя новая жена воспитывает твоего ребенка.
Через день младший брат моего отца Фазлетдин отвез меня обратно к моей маме. Мамины родственники снова отвели меня к отцу. Младший брат моего отца снова хотел обратно отвезти меня к моей маме, но его остановил мой дед Сайид Абдусалам который, крепко отругав младшего брата моего отца, взял меня к себе. Меня начала воспитывать старшая сестра моего отца Патила, которая разошлась с мужем. Спустя несколько месяцев она снова вышла замуж за многодетного человека по имени Исман, и я остался с моей бабушкой Фатимой. Потом, когда отец мой женился на другой женщине, мы с братом стали жить у нашей мачехи.
Услышав о женитьбе отца, мама просто начала гореть в огне ревности, и её болезнь усилилась. Я в это время с моими друзьями пас коров в тугаях*, которые росли на берегу реки Карадарья.
Помню, мы с моим другом детства Эркином переводили коров через мелководье на другую сторону реки, где росла сочные трава . Коровы паслись, жуя траву и лениво разгоняя хвостами и ушами надоедливых мух. На их спинах и на макушках их острых рогов сидели птицы, беззаботно катаясь на них по среднеазиатскому лесу, где растут дикие тополя, карагачи, степные можжевельники и лохи. Вдалеке виднелись глубокие ущелья и овраги. Внизу бурлила мощная вода, сверкая издалека серебром, словно кривая сабля непобедимых, доблестных воинов великого Тамерлана. На песчаном берегу вили гнёзда прямо на горячем песке крикливые чайки, которые летали в воздухе и дружно кричали, скользя на ветру над бурлящей водой. Когда мы подходили ближе к их гнёздам, они стаями совершали налеты на нас словно вражеские бомбардировщики, норовя клюнуть нас в голову. Так они защищали гнёзда своих птенцов и охраняли свою территорию. Иногда мне снятся эти райские места моей Родины, где родила меня моя мама. Я страшно скучаю по этим местам, и мне очень хочется вернуться туда. Но это невозможно. Недавно я разговаривал с отцом по телефону. После того, как мы поздоровались, он спросил меня:
- Где ты ходишь, сынок? Почему не приходишь?
- Отец, я не могу вернутся туда. Если появлюсь там, то меня посадят в тюрьму - сказал я.
- За что? Ты что, убил кого-нибудь? - спросил отец.
- Нет, я никого не убивал. Они посадят меня за правду - ответил я и не мог больше говорить.
Слезы невольно наворачивались на мои глаза, затуманивая надпись на стене кабины для переговоров.
- Эх, сынок, зачем ты вмешиваешься в политику. Теперь вот скитаешься в чужих краях вместе со своими детьми. Неужели ты не можешь жить, не вмешиваясь в политику, как другие нормальные люди. Ну, что же, может это воля Всевышнего. Пусть Аллах сохранить тебя и твоих детей, где бы ты ни был, сынок - благословил меня отец.
Он плакал.
Но об этом я расскажу позже. А сейчас я хочу остановиться на событии, которое связано с кончиной моей бедной мамы.
Было знойное лето. Я, как всегда, с друзьями пас коров у подножья высоких каньонов. Вдруг на дороге в стороне дамбы поднялась пыль. Глядим, кто-то едет в нашу сторону на велосипеде. Когда человек приблизился, я узнал его. Это был мой дядя. Оставив свой велосипед, он подошел ко мне, поздоровался и сказал.
- Давай, племянник, собирайся. Поедем к твоей маме. Она соскучилась по тебе и хочет видеть тебя.
- Нет, я сейчас не могу. Я должен пасти корову - сказал я ему.
Дядя рассердился, и, оставив мою корову моим друзьям, посадил меня на велосипед, и мы поехали. Пришли домой. Оттуда в кузове грузовика поехали дальше вместе с мамой моего отца, то есть с бабушкой, и с моим братом. По дороге бабушка плакала, поглаживая мою голову. К сожалению, когда мы приехали, мама к тому времени уже ушла из жизни. Бедная, лежала в постели с закрытыми глазами.
Бабушки и мои тети плакали, тихо роняя слезы и поглаживая наши головы.
- Пусть они увидят свою маму в последний раз и попрощаются с ней - сказал кто-то.
Я боялся подойти к маме. Но брат мой подошел к ней и обнял её. Видимо, он сильно соскучился по ней. Все хором заревели, увидев эту трагическую сцену.
- Вы не успели увидеться с вашей мамой, бедные мои - сказала моя бабушка, роняя слезы. Они плакали долго. Потом мы вышли во двор. После этого, в соответствии с мусульманским обрядом похорон гассалы (омывающие усопшего перед тем, как завернуть в саван) омыли мою маму и, завернув в белый саван, положили в тобут (специальные деревянные носилки, на которых умерших несут на кладбище). Теперь мы стояли, окружив тобут моей мамы. Бабушки с тетями громко плакали. К ним присоединились мои дяди - Машраб и Мухаммад. Смотрю, мой младший дядя Мухаммад, который в те времена активно играл в азартные игры, в кости, вместо того чтобы плакать, ест комковой сахар - рафинад украинского производства.
- Дядя, дай мне тоже сахара - сказал я, глядя на дядю Мухаммада.
Но тут выяснилась, что сахар, который белел во рту моего дяди, оказался совсем не сахаром. Это белели зубы дяди, когда он плакал с искаженным от горя лицом. Снова меня шайтан попутал. Я начал глухо смеяться. Смеюсь молча, тряся плечами, и не могу остановиться. Увидев это, старшая тетя Муборак ткнула меня пальцем, потом сердито схватила меня за ухо и начала дергать:
- Ты чего смеешься а, каменное сердце! - прошипела она, - Плачь! Плачь, говорю...
А я все смеялся. И, оказывается, зря я смеялся . Я, дурак, не знал тогда и не понимал, что потерял свою маму навсегда и больше не увижу её никогда.



 

 

 

Подробнее...

 

Холдор Вулкан

Диалект дождевого языка

 



Осенее небо океан бескрайный,
Облака плавать умеют.
Поредели деревья не заметно,
Осень постепенно зимеет.



Последный лист, последная страница,
Теперь до весны подождем.
Слышите, на непонятном языке ,
Окно разговаривает с дождем.



Какой то трескучый диалект,
Они говорят про какого то царя.
О Мцыри, которого царевна поцарапала,
В псарне царского псаря.

 

 

 

 

08/06/2014.

8:29 вечера.

Канада.

 

 

Признательность

Есть на свете жалкие завистники, которые все время жаждют причинить зло людям, которые своим честным трудом достигают успехов на своем поприще.

Но слава Богу, что есть и такие читатели, которые сами пишут литературные произведения, причем неплохие и знающие все тонкости писательского искусства.

Они сегодня высоко отценивая моего романа "Жаворонки поют над полем", сопоставляют меня с колумбийским писателем Габриелем Гарсия Маркесом.

Меня радует не сама оценка, а искренность тех читателей, которые я даже во сне не видел.

То есть они не являются моими родственниками, близкими, знакомыми или компаньонами.


(не читают абсолютно талантливых мастеров, не меньше чем Габриэля Маркеса, например Холдор Вулкан "Жаворонки поют над полем" - абсолютный талант, нет ему равных.)


Борис Сокольников


Я рад, что мир не оскудел хорошыми людьми и существует еще такие понятия, как доброта, честность и искренность.

С уважением,

Холдор Вулкан

Номинант международной литературной премии «Наследие»

 

 

Признания читателей самая высокая награда для писателя.

 

 

Журнал "Самиздат": [vulcano:]

Комментарии: Полный текст романа "Жаворонки поют над полем"

 

1. Сокольников Борис 2014/04/30 03:27 [удалить] [ответить]

Я честно говоря, поражен, что такого замечательного писателя не читают, судя по статистике.

Мне трудно понять, почему это у вас так мало читателей.

Вы замечательный юморист. Но хоть я и не писатель, если говорить серьезно, и не могу судить ни о чем, но Вы правда, поэт в прозе. Сам сюжет вам как бы не очень удается.

Но у меня такое же чувство было, когда я читал "Сто лет одиночества". У Вас примерно одинаковый уровень мастерства и творчества с ним. Мне кажется также что править этот текст не нужно, если его исправить и убрать Ваш акцент из перевода, он потеряет 50 % качества, текст.

Ответ Холдора Вулкана:

 

Спасибо, уважаемый Борис Сокольников, за высокую оценку моего произведение и за то, что сравнили меня великим Габриелем Гарсия Маркесом.

Вы удивились на то, что у меня мало читателей, судя по статистике.

Знаете, по моему дело не в количестве, а в качестве.

То есть я доволен тем количеством читателей, которое читает мои книги с большым интересом как Вы.

Признания читателей окрыльяет писателя.

 

Спасибо Вам еще раз, Борис!

 

С уважением, Холдор Вулкан.

 

 

 

Леонид Филатов

ПРО ФЕДОТА-СТРЕЛЬЦА, УДАЛОГО МОЛОДЦА

 

Сказка для театра


(По мотивам русского фольклора)

На английском и русском языках.

 

 

Перевод А. С. Вагапова

 

Потешник

 

 



Верьте аль не верьте, а жил на белом свете Федот-стрелец, удалой молодец. Был Федот ни красавец, ни урод, ни румян, ни бледен, ни богат, ни беден, ни в парше, ни в парче, а так, вообче. Служба у Федота - рыбалка да охота. Царю - дичь да рыба, Федоту - спасибо. Гостей во дворце - как семян в огурце. Энтот из Швеции, энтот из Греции, энтот с Гавай - и всем жрать подавай! Энтому - омаров, энтому - кальмаров, энтому - сардин, а добытчик-то один!
Как-то раз дают ему приказ - чуть свет поутру явиться ко двору. Царь на вид сморчок, башка с кулачок, а злобности в ём - огромадный объем. Смотрит на Федьку, как язвенник на редьку. На Федьке от страха намокла рубаха, в висках застучало, в пузе заурчало, тут, как говорится, и сказке начало...




Царь



К нам на утренний рассол
Прибыл аглицкий посол,
А у нас в дому закуски -
Полгорбушки да мосол.
Снаряжайся, братец, в путь
Да съестного нам добудь -
Глухаря аль куропатку.
Аль ишо кого-нибудь.
Не смогешь - кого винить? -
Я должон тебя казнить.
Государственное дело,
Ты улавливаешь нить?..

 

 

 

 

Подробнее...

 

Холдор Вулкан

Член Союза писателей Узбекистана

 

 

03-11-2017_SH.Rashidov-s-suprogoj (400x305, 28Kb)

Вечный долг

(Светлой памяти Шарафа Рашидовича Рашидова)

 

В истории Узбекистана есть много ярких исторических личностей, которыми мы узбекистанцы гордимся.

Один из таких великих сыновей Узбекского народа это Шараф Рашидович Рашидов.

Не секрет, что как все другие народы мира народ многонационального Узбекистана тоже всем сердцем любит столицу своей родины Ташкент.

Пусть не обижаются на меня, братские народы соседних стран, если я скажу правду о том, что Ташкент является самым красивым городом не только в регионе, но и  во всем мире.

Его неповторимая уникальная архитектура пленит душу любого человека, и он влюбляется в этот город на всю жизнь.

Под руководством Шарафа Рашидовича Рашидова город Ташкент буквально восстал из руин, после страшного землетрясения, которое произошло 26 апреля 1966 года.

Метро на западе считается транспортной коммуникацией для бедных.

Тем не менее, этот вид средства продвижения создает большое удобство для горожан и пользуется большой популярностью среди населения страны.

В этом смысле ташкентское метро – это единственное подземное строение во всем среднеазиатском регионе. Своей красотой  оно не уступает московскому метро.

Злые языки говорят, что Шараф Рашидович Рашидов, надул Леонида Ильича Брежнева, рапортовав ему о выращенных и собранных шести миллионах тонн хлопка, часть которых существовали только лишь на бумаге.

Но они не хотят говорить о порабощении нашего народа, отравляя его ядовитыми препаратами, такие как гербициды и пестициды, которые вываливали тоннами из самолетов-кукурузников, которые  низко пролетали над населенными пунктами нашей страны, специально не прыкрыв заслонки опрыскивателей своих летательных агрегатов.

Они молчат в тряпочку о разрушении генофонда нашего народа, который собирал хлопок, пребывая в густых ядовитых туманах  пестицидов, которые высыпали им на головы из сельскохозяйственных самолетов с надписью "ссср".

Они забыли тот период, когда центральные власти превратили нашу страну в сырьевую базу,  придумывая различные проекты по освоению новых земель в пустынях, осушая при этом наши реки и море, неразумно используя водные ресурсы.

Вот и наш Шараф Рашидович Рашидов отомстил за все это по-своему. Это была тайная война за интересы народа, где Шараф Рашидович Рашидов победил, борясь один против громадной красной империи под названием "ссср".

Если учесть огромные потери нашей страны в экономическом, физическом и духовном плане, то никто не имеет права обвинять в чем-то Шарафа Рашидовича.

Наоборот, Шараф Рашидович Рашидов является национальным героем независимого Узбекистана!


Дорогой Шараф Рашидович, пусть Ваша душа пребудет в раю!

Перед Вами, мы вечно в долгу!

--------------------------


24/03/2014.

7:01 утра.

Канада. г. Бремптон.

 

 

Sh-Rashid-haykal.jpg_thumbnai_full (500x359, 28Kb)

_98631214_c21e0127-90eb-c656-5992-41b854fdfa5a-2 (660x371, 47Kb)

 

Ўзбекистон Президенти Шавкат Мирзиёев бошчилигида Жиззах шаҳрида давлат арбоби ва адиб Шароф Рашидов ҳайкали очилди.

BBC O'zbek

 

 

 

Holder Volcano

Eternal duty

(To the Bright memory of Sharaf Rashidovuch Rashidov)




There are many outstanding historical figures in the history of Uzbekistan, of whom we Uzbeks are proud.


One of such great sons of the Uzbek people is Sharaf Rashidovich Rashidov.


It is no secret that, like all other people of the world, the people of multinational Uzbekistan also love the capital of their homeland Tashkent with all their hearts.


Let the fraternal people of neighboring countries not take offence to me if I tell the truth that Tashkent is the most beautiful city not only in the region, but also in the whole world.


It's unique architecture will captivate the soul of any person, and they will fall in love with this city for life.


Under the leadership of Sharaf Rashidovich Rashidov, the city of Tashkent rose from the ruins after the terrible earthquake that occurred on April 26, 1966.


The metro in the west is considered a transport system for the poor.


Nevertheless, this type of means of transportation creates great convenience for citizens and is very popular among the people of the country.


In this sense, the Tashkent metro is the only underground structure in the entire Central Asian region. Its beauty is not inferior to the Moscow metro.


Evil tongues say that Sharaf Rashidovich Rashidov cheated Leonid Il'yich Brezhnev by sending to him about six million tons of cotton grown and harvested, most of which did not even exist.


But they do not want to talk about the enslavement of our people, poisoning them with poisonous drugs, such as herbicides and pesticides, which were dumped from agriculture planes that flew low over populated areas of our country, leaving open the flaps of the sprayers of their aircraft units.


They are silent about the destruction of the gene pool of our people, who collected cotton, staying in thick poisonous mists of pesticides that were poured on their heads from agricultural planes with the inscription "USSR".


They have forgotten the period when the central authorities turned our country into a raw source of materials, coming up with various projects to develop new lands in the deserts, draining our rivers and the sea, using water resources unreasonably.


So Sharaf Rashidovich Rashidov took revenge for all this in his own way. It was a secret war for the interests of the people, where Sharaf Rashidovich Rashidov won, fighting alone against the huge red empire called the "USSR".


If we take into account the huge losses of our country in economic, in physical and spiritual terms, then no one has the right to blame Sharaf Rashidovich for anything.


On the contrary, Sharaf Rashidovich Rashidov is a national hero of independent Uzbekistan!

Dear Sharaf Rashidovich, may your soul be in paradise!


We are forever in debt to you!



24/03/2014.
7:01 am.
Canada. G. Brampton.

 

images (275x183, 9Kb)

 

 
Еще статьи...