Поиск

Холдор  Вулкан


15  глава  из  романа  "Юлгун"

Пашня




На этой  неделе  не  было  дождя,  и  под  осенним  солнцем  земля  заметно  подсохла. По  утрам  все  же  чувствовалась  прохлада. В  утреннем  тумане  солнце  скользило,  словно  золотой  диск,  потом,  когда  туман  рассеялся, оно  начало  светить  ярко  и  греть лучше.

Вчера,  идя   со  своими  детьми  на  берег  реки  за  дровами, Фарида   увидела  в  густом  тумане  тусклые  силуэты  лошадей,  которые  паслись,  фыркая  на  скошенных  рисовых  полях.

Сегодня  утром,  когда  рассеялся  туман,    у  полевого  стана   остановился    бульдозер   жёлтого  света  "Алтай",  с  плугом. Из  кабины  трактора  вышли  агроном  Пиллаев  и  тракторист   Газинияз ,  лет  тридцати,  среднего  роста,   с  лошадиным,  небритым  лицом  и  с  глубоким  шрамом  на  лбу.  Он  ходил  в  грязной  фуфайке  и  в  кирзовых  сапогах,  немного  сгорбившись,  как неандерталец,  и  курил   сигареты  без  фильтра. От  того.  что  он  редко  ходил  к  парикмахеру,  его  кудрявые  волосы  напоминали  гнездо  аиста. Пиллаев,  напротив, низкорослый,  толстый  рыжий очкарик,   ходил  в  брезентовом  плаще  с  капюшоном,    в   хромовых  сапогах  и  в  брюках галифе, как     Адольф  Гитлер.  Дети  Фариды  Мекоил  с  Зулейха  с  интересом  смотрели  на  бульдозер, на  тракториста   Газинияза  и на  агронома  Пиллаева.

Как раз  в этот момент  приехал  на  велосипеде  бригадир  Довул. Фарида  поздоровалась  с  ними,  стоя  на  крыльце  полевого  стана. Тут  тракторист    Газинияз  неожиданно  напугал  Мекоила,  издав  звук  злого  кота:

- Выы-ыыг!

Мекоил  страшно  испугался. Увидев  это,  все  засмеялись. Мекоил  начал  пинать  тракториста  Газинияза,  который  напугал  его.

- Дурак! -  сказал  он,  глядя  на  тракториста  Газинияза  как  на  высокую  скалу. Газинияз  продолжал  шутить,  глядя  на  Мекоила :

-  Сколько  у  тебя  жен,  приятель? Десять?  Почему  так  мало? Зато  детей  много,  да? Твои  внуки наверно  учатся  в  Вузах  на  прокурора   в  разных  уголках  земного  шара? - сказал  он.

Снова  поднялся  смех.  Фарида  тоже  засмеялась.  После  этого  бригадир  Довул  заговорил:

- Фарида-апа,  мы  начинаем  осеннею  пашню,  и  механизатор Газинияз  будет  работать  на  полях  до  поздней  ночи. Ночью  он  будет  спать  в  моем  кабинете,  на  раскладушке  и  Вам  он  не  будет  мешать. Я  зачислил  Вас  поваром  этого  механизатора - ударника  Газинияза,  а за эту работу мы будем  платить Вам   дополнительно. Вы  согласны? - спросил  он.

Фарида  в  знак  согласия  кивнула  головой.

Бригадир  Довул  взял  из  багажника  и  с  руля  своего  велосипеда   продукты и  дал  Фариде. Пиллаев  начертив  карту  на  сырую  землю,  объяснил трактористу Газиниязу  план  пашни  и   тракторист - ударник  завёл  трактор. После  чего  сев  в  кабину   поехал  в  сторону  поля. Бульдозер  шёл словно огромный  жук,  гремя  гусеницами,  сотрясая землю  как  весенний  гром, напряженно  урча  и  выбрасывая  дым  через  выхлопную трубу.   Почистив картошку  и  лук и  нарезав  мясо, Фарида    начала  готовить  обед.

Агроном  Пиллаев   пошел  пешком  через  поле  в  сторону  села. Фарида  готовила  ингредиенты для блюда и   думала   о  Гурркалоне,  который  лежал  в  больнице.  Вот  уже  две  недели  Фарида  не  видела  его. Бедный, может,  он  ждет  меня,  глядя  на  дорогу  из  окна  больничной  палаты. А может,  его  уже выписали из  больницы,  и он уехал  домой  к  своей  жене - подумала  она.

Фарида  сожалела  о том,  что   долго  не  могла  навестить  Гурракалона. Как  же  она  могла  поехать к нему  с  изуродованным  лицом,  с    синяками? Дай  бог,  чтобы  он  не  повесился  в  отчаянии   на  рукаве  своего  больничного,  полосатого  халата,  похожего  на  одежду  узников  концлагеря.  Теперь  вот  её  увечье  зажило,  и  она  запланировала  навестить  его  на  днях,  но  тут  началась  пашня. Да-а-а,  если он  услышит,  что  муж  Фариды  Худьерди  произнес  три  талак,  освободив её  от  супружеской  ответственности,  он страшно  обрадуется. Некоторые  говорят,   что когда  муж  объявляет талак  своей жене,  то  это должны слышать  свидетели. На  самом же  деле   самый  большой  свидетель  - это  Бог,   он  всё  видит  и  слышит,   не  только  голос,  но  каждый  шорох  тоже. Это  значит  теперь  по  шариатским  законам  Фарида  и  Гурракалон  могут  пойти  в  мечеть,  чтобы   мулла  им  зачитал  никах. Фарида  хотела   выйти  замуж за Гурракалон  в том числе и ради  детей,  чтобы  они  не  росли  безграмотными  и  жили  нормально,  в  человеческих условиях  где  есть  свет,  телевизор  и  прочие современные удобства.

С такими  мыслями  Фарида  готовила  шурпу    в  чугунном  казане,   разведя  огонь и подкладывая   в  очаг  кизяки  и  хворост. Потом она убралась на  полевом  стане,  помыла  посуду  и,  налив  воду  в  кумган,  поставила  его  на  очаг,  где  тлел  огонь  под  казаном.

Ровно  в  час  дня  словно  компитентный  немец,  приехал  на  бульдозере  тракторист  Газинияз  и  помыв руки  в  арыке с тихой прозрачной водой,  вытер  руки  о  свою  фуфайку и  подошел  к  столу.  Фарида  принесла  обед  и  поставила  на  стол. Перед тем как  приступить к трапезе,  тракторист  Газинияз сказал Фариде,  что, мол,  неплохо  было  бы  вмазать  граммов  двести  водочки  или  хотя бы  коньячку  со  льдом  перед  аристократической  едой.

- В  нашем  мусульманском  ресторане  нет  буфета - сказала  Фарида  улыбаясь. Ну  и  ресторан у  Вас,   мадмуазель   де  ла  Паги - сказал  тракторист  Газинияз,  и   начал  обедать,  громко  хлебая  шурпу,   обмакивая  в  бульоне  хлеб.

После плотного  обеда,  он  вытащил  из  внутреннего  кармана  своей  фуфайки  пачку  сигарет  "Астра" и  закурил.  Потом,  протянув пачку Мекоилу,  спросил:

- Курить  бушь,  чувак? Не  куришь?  Бросил  значит? А-а, ты  предпочитаешь  марихуану? Ах,   ты   уже   сидишь  на  иголке  и  нюхаешь   белый порошок?   Ну,  ну...  - сказал   он,   удивляя  Мекоила  и  рассмешив  Фариду.

Потом,  закурив,  он пошел  к  своему  трактору. Перед  тем, как  завести мотор  трактора,  Газинияз   высунул  из окна  кабины  голову  с  волосами, похожими на  гнездо  аиста и  громко  спросил   у  Фариды:

- Что  на  ужин,  мадмуазель,  барбекю  из  лангуста  с   красной  икрой?!

- Не-е-ет,  господин  тракторист! Пло-о-ов  с  говядиной! - ответила  Фарида.

Тракторист  Газинияз   завёл  мотор   и  рывком  поехал    в  сторону  поля.

Вечером  он  пришел  усталым,  как  бурлак  из  картины  Ильи Ефимовича Репина,  сел  за  стол, на котором   светился  фонарь.

Фарида  принесла  плов  с  салатом  и  зеленый  чай,  поставила  на  стол. Тракторист  Газинияз,  засучив  рукава,  протянул  руку, чтобы взять горсть плова, но тут  его  остановила  Фарида.

- Вы  забыли  помыть  руки,  господин  великий  тракторист  Газинияз Шейх  Хусейн  Султанмалик - сказала  она.

- А  я  помыл  руки  керосином там  - сказал  Газинияз.

- Нет,  Вы  должны  помыть  руки водой - настояла  Фарида.

Тракторист  Газинияз  неохотно  встал  и  пошел  к  арыку. Помыв  руки,  он  вернулся  и  снова  сел за  стол. Потом  начал  есть  плов  руками. Фарида,   сидела  задумчиво  глядя  на   странного  тракториста,  который  с  волчьим  аппетитом   лопал  плов,  время от времени  запивая зеленым чаем.

В это  время  из за  туманных  полей  поднялась  луна.

После  сытного  ужина  тракторист  Газинияз  закурил,   глядя  на  луну  и  вдруг  заплакал.

Фарида  сначала  подумала,  что  он  шутит. Но  потом  убедилась,  что  тракторист  Газинияз  плакал  по-настоящему  по-мужски,  беззвучно,  тряся  плечами.

Фариде  стало  не  по  себе,  и  она не знала,  что  делать.

- Господин  Газинияз,  почему  вы  плачете? Перестаньте. Такой  веселый  парень, к тому же   еще  считаетесь  великим  трактористом нашей  планеты. Что  случилось?..  - удивилась  она.

- Простите, апажон,  глядя  на  луну,  я  внезапно  вспомнил  об  одной  девушке, которую  я   безумно  любил. Как  мы  любили  друг  друга,  господи! Она была  такая  красивая, хорошая,  культурная. Мы  вместе  учились  с  ней  в  Ташкентском  Государственном  Университете. Она  одевалась  с особым  вкусом,  ей так  шли  наряды! Как  она  шагала  по  большому фойе  университета,  стуча   каблуками  по  мраморному  полу. Стук шпилок  её  туфли раздавался словно  звуки  капель в  апрельском  оттепеле,  где  за   окном  таяли снега  в  ночной  тишине, под  луной,  недавая  людям  спать. Как  будто  она  медленно  поднималась  все  выше  и  выше,   словно   луна,   освещавшая  безлюдное  поле  моей  жизни. При  встрече  с  ней  я  замерал  теряя   дар  речи,  невольно   прислонившись  к  стене  как  призрак. В  аудитории я сидел,  не  сводя  с  неё  глаз,  как  околдованный. Не  слушал  лекцию  профессора.  Иногда  она  тоже  поглядывала  на  меня  краешком  глаза,  и  тогда  мне  казалось,  что  сердце  мое  проткнуло  мою  глотку  и  вот  вот  разорвется. Я  глядел  на  неё  и  не мог никак наглядеться. Я  чувствовал  бескрайнюю,  бездонную  нужду,  не  восполняемую  ничем.  Мы  жили  с  ней  в  различных  регионах  страны  и  после  того,  как  мы  окончили  университет,  моя  мама   поехала  в  их город  посватать меня. Но  она  вернулась  со  слезами  на  глазах,  и  тихо-тихо  плакала,  обняв  меня  и поглаживая  мои  волосы. -Прости  меня, сынок,  что  я  не  смогла  выполнить  твою  просьбу - плакала  она. Оказывается,  родители  той  девушки,  которую я  безумно  любил,  сказали,  что  они  не  могут  выдать  свою  дочь  замуж  за  меня, потому что  я  живу  далеко.

После  этого  я  поехал  к  ней,  и  мы  встретились. Она  попросила меня,  чтобы  я  больше   не  приезжал  к  ней,   так  как  отец  её  сказал,   что она  выйдет  замуж  за того  парня,  которого он выберет. В  случае  отказа  или  неповиновения,  он  откажется  от  неё  перед  богом  и  перед  людьми. То  есть  проклянет  её,  и  она  станет  "окпадаром",  то есть   блудливой.

- Я  не  могу  идти  против  отца  и  не  хочу чтобы  из  за  меня Вы  тоже горели  в  аду  после  смерти. Если  Вы  меня  любите,  то  прошу  Вас,  Газинияз - ака,  не  приходите  ко  мне  больше. Я  Вас  люблю  и  не  забуду  до  самой  своей  смерти  и  после  смерти  тоже. Смотрите,  луна   сегодня  стала  свидетельницей  нашей  последней  встречи. Теперь  мы  оба,  когда  тоска  замучает,  будем  глядеть  на  луну.   и  наши  мысли  встретятся - сказала  она  и  горько  плакала. Я  тоже  плакал,  обнимая  и  целуя  её  в последний  раз.

После  этой  встречи  она  вышла  замуж  за  другого  парня, за  сына  богатого  министра, а  я  бросил  всё  и  стал  трактористом, лишь бы   жить  в  уединении,  вспоминая  о  ней,  глядеть  на  луну,  когда  тоска  одолеет. Я  работаю   на  безлюдных  полях  и  пою  песни  во  весь  голос  под шум трактора, иногда  плачу. Плачу  в  густом  тумане,  чтобы  слезы,  которые  текут  из  моих  глаз,  никто  не  видел. Шли  годы  тоски  и  разлуки. Однажды  я  узнал,  что  она  умерла. Убил  её  его  муж,  сын  богатого  человека, котрый стал  наркоманом  и  сел  на  иглу. Я  поехал  к  ней  на  могилу  и  мысленно  разговаривая  с  ней долго, безмолвно  плакал.Вот  почему  я  плачу,  апа... Простите  еще  раз...  - сказал  тракторист  Газинияз,  вытирая  слезы  на  подол  своей  фуфайки. Потом встал  с  места и  направился   в  сторону  своего  трактора. Луна,  словно  серебряный  диск,  все  так же светила, пробиваясь  сквозь  холодный  туман.

 

 

 


 

Илгари  шунақа  патнислар  бўлар  эди.

Қаранг,  қанчалар  гўзал!

 

 

 

 

Холдор  Вулкан

Шея  человечества  в  петле

 

Я  читал  священные  книги различных религий,  и  я  твердо  убедился,   что  во   всех   этих книгах самоубийство единодушно считается большим грехом. Человеку,  покончившему  жизнь  самоубийством,   по  религиозным  законам  не  положено  отпевать  панихиду(по христиански), произносить  псалмы над  его  открытым  гробом(по иудейски) и  читать  жаназу(по  мусульмански),  так  как  человек,  который  убил  сам  себя,    преступает  Божий  закон  или  же,  не  выдержав  испытание,  подписывает  сам  себе  приговор,  чтобы  вечно  гореть  в  аду. Проповедники  христиан,  раввины  синагог,  мусульманские имамы  - все  стараются  воспитывать  человечество  жить по  законам  Бога,  убеждая людей,  что  самоубийство  это  самый  большой  грех,  который  Бог  никогда  не  простит. А  мы все  молчим,  когда    человечество  готовится  к  суициду,  готовя для себя  тугую  петлю. Самое  смешное это то, что самоубийцы  с  высоких  трибун  с пафосом  говорят  о  разоружении,  а  делают  совсем  другое,  а именно -  подпольно  наращивают  вооружение,  соревнуясь   друг с  другом день  за  днем,  час  за  часом,  не  думая  о  серьёзных  последствиях,  превращая  мир  в  пороховую  бочку. Сейчас  шея  человечества  уже  находится  в  петле,  и  оно  стоит  на  табуретке,   которая  лихо  шатается. Мы  должны  остановит  его,  пока  оно  живо. Потому  что  каждый из нас   является   неотъемлемой частью  человечества, то  есть все мы - дети  Адама.  Не  дай  Бог,  человечество    повесится. Тогда, по  логике вещей,   всем  нам  будут  не положены  панихида,  псалом  и  жаназа. Посмотрите  вокруг.    После  того,  как  Израиль  обнародовал  свое  решение  о  нанесении  самолётами  своих ВВС  бомбовые  удары  по  ядерным  объектам  Ирана, один  из  китайских  руководителей  сделал  резкое  заявление,  дескать,  мы  будем  всячески  поддерживать  Иран,  даже  если  начнется Третья  Мировая  Война. Это -  серьезное  заявление,  и  если  Израиль  нанесет  бомбовые  удары  по  Иранским  ядерным  объектам,  то  я  думаю,  этот  конфликт   может  перерасти  в  войну  мирового  масштаба. Если  человечество  не  желает  покончить  жизнь    самоубийством,  то  оно  немедленно  должно  прекратить  наращивать  расходы   на  вооружение  и  приступить  к  решению  глобальных  проблем  путем  двусторонних  политических  переговоров  на  высшем  уровне,  причём, не  на  словах  или  на  бумаге,  как  в  прошлом, а  на деле, по-настоящему.  Видимо,   дети  Адама  - это дети,  которые  еще  не  приобрели  достаточно  разума,   так  как  все  они  еще  враждуют  и  дерутся  между собой.  У  них  есть  еще и  лидеры,  которые  встречаются   друг  с   другом,  обнимаются  с  дружелюбной улыбкой на  устах,  пряча  при  этом  в  рукаве своих  пиджаков   межконтинентальные  баллистические  кинжалы. Мировые  лидеры  должны  сесть   за  стол  переговоров,  чтобы    избавится  от  вооружения  навсегда  и  сделать  так,  чтобы  не  существовало  в  мире  государственных  границ  вообще,  на  которые  ежегодно тратятся огромные  суммы денег. Сотни  миллиарды  денежных  средств,  которые    тратятся  из  госбюджета  на  вооружение, охрану и  содержание  государственных  границ,  должны  тратиться  на  поднятие  жизненного  уровня  всего  человечества. Мировые  лидеры  должны  создать  такие  общечеловеческие  условия,  чтобы  люди  всего  мира  имея  один  единый  паспорт, могли  свободно  передвигаться  по  всей  планете. Чтобы  на  земле  был  единый  парламент  и  единый  президент,  которого  человечество  выбирает  на  президентских выборах. Чтобы  у  человечества   был  единый  денежный  знак. Вот  тогда  жизнь  на  земле  процветет  по-настоящему. Люди  будут  жить  вместе  счастливо,  как  члены  единой  семьи  в  мире  и  согласии,  независимо  их  религии,  расы  и  национальности  в  демократическом,  сверхцивилизованном    обществе. Не  будет  террора  и  насилия, и   человечество  будет  иметь  общий  котел  и  общую  кухню,  где насиления  всей  планеты  вместе  будут  питаться  как  единая  семья  за  одним  столом. Люди, подумайте,  ведь  у  нас  с вами  одна  планета,  один  воздух  и  один   неразделимый  Бог.Мы  живем под  одной  крышей, которая  называется  небо. Почему  мы,  мучая  сами  себя,  враждуем  друг  с  другом, словно  маленькие  дети, когда  можно  жить  вместе  в  мире  и  спокойствии?  Мы  должны  немедленно  снять петлю  с  шеи  человечества.

Остановите  воины  и  одумайтесь,   пока  не  поздно!

 

 

 

 

 

12   мая  2012  года.

2  часа  1  минута  дня.

Город  Торонто,  Канада.

 

 

 

 

 

 

Холдор  Вулкан


14  глава  из  романа  «Юлгун»


Кошмарная   ночь

 

Пришла  осень  с  холодными  дождями  и  туманами. Опустели  поля,  где  недавно  стар  и  млад собирали  хлопок,  окликая  друг – друга  на  осенних  закатах. Сельчане  очищали  поля,  собирая  стебли  хлопчатника  и  завязывая  их  в  снопы,  сооружая  из  них  стога. Если  посмотреть  на  эти  стога  в  тумане,  вам  кажется,  что  чернеющие  стога  начинают  двигаться,  словно  танки  по  дымящему  полю  битвы. Ряды  этих  стогов – ровные, чтобы  дехкане  могли   загрузить  в  прицепы  трактора  эти  тяжёлые  снопы   хлопчатника, подавая  с  помощью  вил  людям,  которые  аккуратно  раскладывают их  в  прицеп  трактора  так,  чтобы  они  потом  не  выпали во время езды  по  неровной   проселочной  дороге. Загрузив  снопы  от  хлопчатника  в  прицепы  трактора,  дехкане  довольные  возвращаются домой, сидя  с  вилами  над  лихо  качающимся  грузом  как  над  огромным слоном. Бывают  случаи, когда  неправильно  загруженные  снопы  сваливаются  по  дороге,  и  трактор  с  прицепом  переворачивается. Для узбеков,  которые  живут  в  сельской  местности, стебель  хлопчатника  является  стратегическим  сырьем,  то  есть  топливом  на  зиму,  для тех у кого  нет  газа и  угля. По  этому  узбеки,  шутя  между  собой,  это  топливо  которое  называется  «гузапая»,  они   называют газопая,  то  есть  газ,  с  помощью  которого  они  топят  свои  дома  в  суровую   зиму. Теперь  вот  опустели  хлопковые  поля,  и  птицы  улетели  на  юг. Первыми   улетели  ласточки,  собираясь  в  огромные  стаи. Они  сидели  на  проводах,   греясь  на  осеннем  солнце,  и  шумели  как  депутаты  на  съезде,  принимающие решение  после первого же чтения  проекты  предложении  о  перелете  над  океаном.

Фарида  и  её дети  увидели  журавлиные  караваны,  направляющиеся  на  южные  края,  трубя  свои  печальные  прощальные песни. Было   у  неё  такое  чувство,  что  вся  округа  и  все края  с грустью  провожали  журавлей,  которые  отдалялись  всё  дальше  и  дальше  в  сторону  горизонта  на  пасмурном  небосклоне. В  тот  день  она  увидела  сон,   и  во  сне  к  ней  снова  явился  Гурракалон,  который   сидел  в  лунной  ночи  на  кладбище  «Шайит  тепа»,  где  были похоронены жертвы сталинских репрессий.  Гурракалон  сидел  и  пел  песню  о  красных  сапогах  с  длинными  голенищами  и  бубенцами  сорок  девятого  размера  без  подошв  с  готическими  узорами.  Он  пел  и  одновременно  шил золотым шилом,   брильянтовыми  иголками  и    серебряной  леской  сапоги  для  императора  страны  из  шкуры  степного  среднеазиатского  тапира,  вытянув  вперед  свою сломанную  загипсованную ногу, похожую на  белый  валенок.  Сапог,  который  Гурракалон   шил  из  шкуры  степного  тапира  для  императора  страны,  был  огромным. Фарида  хотела  разыграть Гурракалона, напугав его  до  смерти.   Она  крадясь  словно  кошка,  медленно  и  бесшумно  подошла к  башмачнику  сзади  и  закричала:

- Бах!

Великий  сапожник  товарища  императора  страны  соскочил  с  места  и,  повернувшись лицом  к  Фариде,  заорал  от  страха:

– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Глаза  его были готовы выскочить из  орбит,  и  рот  он раскрыл так широко,  что   этот  страшный  вид  невозможно  передать  обычными  словами. Вдобавок ко всему,  Гурракалон  упал  в  глубокую  старую  могилу,  где  он  еще  сильнее  стал  кричать  от  страха, стоя  на  мягком  трупе  завернутый  в  белый  саван,  и  его   руки  начали  расти  до  невероятных  размеров и потянулись в сторону  Фариды. Фарида  тоже  закричала  во  весь  голос,  но   почему-то    она  не  слышала  своего  голоса. То  есть  она  потеряла  дар  речи  от  ужаса – её разбил паралич, онемели руки и ноги. Тут  она  услышала  стон  мертвеца,  который  поднялся  из  своей  могилы. Когда  мертвец  поднялся  на  весь  рост,  Фарида  увидела  его истлевшую   и  разорванную  одежду,  и  глаза  его  горели  зеленым  цветом  в  глубине  глазниц. Особенно   жутко  выглядела    его  хищная  улыбка. Половина  его  лица  была съедена   могильными  червями. Вдруг мертвец  начал  танцевать  над  могилами,  звеня  ржавыми цепями  и  кандалами,  которые  звенели  в  его  ногах, и петь хриплым  голосом  песню  о  Сталине.

 

Спасибо  тебе,   Советская  власть,

За  то,  что  заживо   закопала  нас!


Мой дед, якобы,  был «кулак»

Отца  моего  отправили  в  «Гулаг»!


Спаси  товарища  Сталина,  Боже!

И  Лаврентия  Берию  тоже!..

 


Тут  Фарида  проснулась  и,  вскочив  с  места,  уставилась  со  страхом  в  ночное  окно. На неё кто-то  смотрел  и   тяжело  дышал. Фарида  подумала в отчаянии,  что  это  продолжение  её  кошмарного  сна. Но,  это  происходило  наяву. Тот  человек  постучал   в  окно. В  это  время  на  улице  было  темно, шел  холодный,  осенний  дождь.

– Кто  там?! – еле  спросила  она,  в  ужасе   поднимая  фонарь  и  светя  в  окно.

– Открой  дверь,  шлюха!  Я  пришел  тебя  убить! – закричал  человек.

Фарида  узнала  своего  мужа  Худьерди  по  голосу  и  еще  сильнее  испугалась.

– Сейчас,  дадаси,  сейчас  открою -  сказала  она  и  направилась  к  двери  с  фонарем  в  руках. Открыв  дверь, она  вышла на крыльцо и, поставив  фонарь, поспешила  туда,  где  стоял  его  пьяный  муж,  качаясь  словно  маятник.

– Она  хотела  обнять  его,  но  тут  Худьерди  схватив  её  за  волосы  и  намотав  их  ей на шею, стал  душить её:

- Ты  сука,  даже  не  прикасайся  ко  мне  своими  грязными  руками! Ты  теперь  не  жена  мне! Три  талак  тебе! Кому  продала   и  с  каким  любовником  поделила  деньги?! Ты  почему  убила  мою  бедную  маму?! Она  служила  тебе  словно  рабыня,  а  ты  отравила  её ядом! Бедная  моя  слепая  мама  не  видела,  когда  ты  подсыпала  яд  в  её  чай! Говори,  проститутка  поганая,  куда  девала  деньги,  говори! – кричал  он  с  пеной  у  рта.

Фарида  хотела  закричать,  чтобы позвать  людей  на  помощь, но  не  могла! Она  старалась  всеми  силами  вырваться  из  петли,  которая  из  её  волос. Наконец  ей  удалось  выскользнуть  из  рук  пьяного  мужа,  который  поскользнулся и  упал  на  землю. Фарида  начала  ползти  в  грязи,  желая  избавиться  от  Худьерды,  но  ей  не  удалось  сделать это. Теперь,  держа  её  за  волосы,  Худьерди  начал  бить её  ногами  по голове и животу,  волоча её  и  топча  в  грязи. Фарида  в  ужасе  кричала,  зазывая  людей  на   помощь. Но  на  её  зов  никто  не  откликнулся,   так  как  полевой  стан  был  расположен  далеко от  села. Тут Худьерди  снова  поскользнулся и упал,  ударившись  головой  об  камень,  и  умолк. Фарида  испугалась,  подумав,  что  он  умер. Она  быстро  нагнулась  над  ним, послушала  его  сердце  и  успокоилась.  Худьерды  был     еще  жив. Тогда  в  голову  Фариды  пришла  мысль  о  том,  что  ему  надо  немедленно  связать  чем-то  руки  и  ноги,  пока  он  не  пришел  в  себя. Она  так  и  сделала. То  есть  завязала  мужу  руки  и  ноги  бельевой веревкой,  на  которую она  вешала для сушки   стиранную  одежду. Потом  волоком  перетащила его  на   полевой  стан. Раздевшись, она помылась  стоя  под  холодной  дождевой водой,  которая  лилась  из  крыши  полевого  стана. Потом  оделась  и,  принеся  одеяло,  завернула в него мужа.  Она  просидела  до  утра,  не  сомкнув  глаза  рядом  с  Худьерди. Утром  пришел  бригадир  Довул,  чтобы  забрать  из  своего  кабинета  документы  для  отчета  и  увидел  Фариду,  которая  спала  сидя, прислонясь  к  балке  крыльца  полевого  стана. Её  лицо  было изуродовано   множеством  синяков  и шишек,   а  губы  её  кровоточили  опухшей  гематомой. На  полу   под  одеялом  кто-то спал  . Довул  закашлял,  чтобы  разбудить  Фариду,  и она  проснулась.

– Доброе  уторо,  Фарида-апа,  что  с Вами?  Кто  этот  человек?! – спросил  Довул,   недоумевая, что происходит.

Фарида   зарыдала  и  рассказала  о  случившемся  ночью. Выслушав её рассказ,  бригадир  Довул  вытащил  свой  сотовой  телефон  из  голенища  сапога  и  позвонил  участковому  милиционеру.

Когда  участковый  милиционер  Базарбай  стал  увозить  Худьерды  в  люльке  своего  служебного  мотоцикла   «Урал»,   Худьерди  закричал  Фариде:

- Жди  меня,   и  я  вернусь!

 

 

 

 

 

Холдор  Вулкан

 

 

 

 

О  кинодокументалистике  и  о  журналистике  в целом

 

 

 

Кинодокументалистика является  памятью  человечества  и  она  шагая  из  века  в  век  с  тяжелым  грузом  на  своем  горбу,  несёт  правду  грядущим  поколениям  в  виде   хроники  истории. Благодаря ей,   человечество  узнаёт  свою  настоящую историю.

Я  уважаю  узбекского  кинодокументалиста  Абдулазиза  Махмудова  за  его  бескорыстные  труды  в  области   кинохроники. Он  как  летописец  освещает  мрак  узбекской  истории  своими    документальными  фильмами. Это  его  заслуга  перед  узбекским  народом,  перед  отечеством,  которое  заслуживает  уважения,  и  я  думаю,  мы  должны  ценить  его  труды  по этой причине. Но кинодокументалисты  тоже  порой  допускают  ошибки,  как  и представители  других  жанров  искусства. Своими  фильмами они,  сами  того  не  сознавая,   иногда  толкают  людей  к  пропасти  межнациональных  конфликтов,   посыпая  соль  на  заживающую  рану. Это  опасно. Мы  писатели,  художники,  певцы,  представители  киноискусства,  театральные  деятели,  политики  и  политологи  всегда  должны  подходить  к  историческим  проблемам  с   хирургической  осторожностью  при принятии  решения,  чтобы  не  навредить,  вместо  того,  чтобы  вылечить  недуг.

Я  хорошо  знаю, что  искусство - это   дитя  божественного  вдохновения  и,   как  говорят  в  народе,  сердцу  не  прикажешь. Тем  не  менее,  занимаясь творчеством,  мы  должны  думать,   перед  тем  опубликовать  свои  шедевры,   тщательно поразмыслив   над тем, не  навредят ли   они  отношениям  между  отдельными  личностями  и  народами  в целом. Не  загонят  ли  эти  произведения  искусства    в  тупик  или  в  пропасть  конфликтов  и  насилия  всех  людей,  которые  живут  на  нашей  хрупкой  планете.  Мы,  деятели  литературы  и  искусства  должны  создавать  такие  вещи,  которые  могли  бы  служить  улучшению   международных   отношений  во  всем  мире. Ибо  мир  и  спокойствие  народов   в  тысячи  раз  дороже  всякого  искусства,  и  мы  должны  бороться  вместе,   чтобы  человечество  идя  за  нами  не  кануло  в  пропасть, не стало  жертвой  наших  же  непродуманных  шагов.

Я  недавно  смотрел  документальный  фильм  узбекского  кинодокументалиста  Абдулазиза  Махмудова,  который  называется  "Между  прошлым  и  будущим",  где  повествуется об  июньских  кровавых  событиях,  которые  произошли  на  юге  Киргизии. Намерение  кинодокументалиста  здесь  ясно. В своем  фильме  он  хотел  сказать   историческую  правду  о  произошедшем  на  юге  Киргизиии,  призывая  людей  быть благоразумными,  чтобы  они  не  наступали  вновь  и  вновь  на  одни  и  те же  кровавые  грабли. С  другой  стороны,  он,  сам  того  не замечая,  пробуждает  ненависть   в  сердцах  одного  народа  к  другому,  посыпая  при  этом  соль  на  рану,  за  которую  его  начали  преследовать  нынешние  узбекские  власти. Абдулазиз  Махмудов  словно  звонарь  на  высокой  колокольне,  где  плавают  облака,  звонит  во  все  колокола,  чтобы  человечество  проснулось  наконец  ото  сна  и  обратило  внимание  на   кровавые  события,   которые  происходят   в  Центральной  Азии. Внизу   колокольне  некоторые  упрекают  его  за  то,  что  он  бьет  в  набат,  шумя   среди  ночи,  когда  человечество  спит  крепким  сном,  выпив  снотворное.

В  заключение,  я  хочу  высказать  свое пожелание  о  том,  что   мы,    народы  всего  мира,   и,  в  частности,  народы  Центральной  Азии,  должны  научиться  решать  проблемы  только  путем  политических  переговоров,  ненасильственными  методами,  организовывая   различные  форумы  примирения.   Кинодокументалисты        должны  снимать   свои   документальные  фильмы  не односторонне,  а  повествовать  событие  объективно,  честно  приводя  факты  и  аргументы  обеих  сторон. В  противном  случае  колокол, в который они звонят, окажется  без  языка   и  веревки. И тогда  тревожного  звона,  предупреждающего  об опасности,  никто  так  и  не  услышит  никогда.

В  свою  очередь,  господа  цензоры, преследующие  независимых  журналистов  и  кинодокументалистов,  тоже  должны  соблюдать правило  свободы слова, которое  является  неотъемлемой  частью  демократических  ценностей,  если  они  считают  себя  частью  демократического общества,  где   вот  уже  четверть  века  углубляется  бездонный   котлован  демократии.

 

 

 

 

 

10  мая  2012  года

9  часов  14  минут  утра.

Город  Торонто,  Канада.

 

 

 

Траурное

 

 

 

 

 

Ислом Каримов:

"Баъзи жойларда фашизм ва миллатчилик бош кўтармоқда"





Ислом Каримовга кўра, фашизм ва миллатчилик катта қурбонларга етакламасдан уларни бартараф этиш керак


"Баъзи жойларда фашизм ва миллатчилик бош кўтармоқда" - деди Хотира ва Қадрлаш куни муносабати билан гапирган Ислом Каримов -"Миллатчилик фашизмнинг асосидир".


"Уларни илдиз отмасданоқ бартараф этиш даркор" - деган журналистлар саволига жавоб берган Ўзбекистон президенти.


"Кейинчалик халқаро миқёсда ҳал қилишгача бормасдан, катта қурбонликлар бермасдан туриб бу нарсани бартараф этиш зарур".


Президент Каримовга кўра, айни иллатлар борасида Ўзбекистонда ҳам, ташқарида ҳам ёзаётган олимлар ва файласуфлар бор, лекин ҳеч ким масалани рисоладагидек қўймаётир.


Ўзбекистон президентининг ушбу сўзлари аксар ўзбеклар ҳужумга тутилган Қирғизистондаги Ўш қирғини икки йиллиги яқинлашаётган бир пайтда жарангламоқда.


Ўзбекистон ҳукумати ўз ҳудудида Ўш воқеаларини кенг ёритишга изн бермайди ва ҳатто Ўш хунрезлиги ҳақида фильм ишлаган санъаткор Абдулазиз Маҳмудов милиция назоратига олинган.


Минтақага сафар қилган тадқиқотчи ва журналистларга биноан, бугун қатор мамлакатларда миллатчилик кайфиятлари кучаймоқда.


Баъзида ёш мустақил давлатлар юритаётган миллатпарвар сиёсат осонлик билан миллатчилик учун асос яратиши эҳтимоли юзага келади.


Ўш ва Жалолобод зўравонлигидан бери ўтган икки йил давомида у ердаги ўзбеклар ҳамон мунтазам камситиш ва таҳқир остида яшаётганлари айтилади.


"Дунёда ҳозир озчиликлар ўта қийин аҳволда кун кўраётган ҳудудлар атиги бир нечта қолган ва Қирғизистон улардан биридир" - деб қайд этади Халқаро Инқироз Гуруҳи.


Кузатувчиларга кўра, Собиқ Совет мамлакатларининг аксариятида миллатчилик кайфиятлари кучли.


Бу мамлакатлар бир миллат етакчилик қилаётган жамият қуришга интилишмоқда ва ушбу жараёнда азалдан ўша мамлакат ҳудудларида яшаб келган миллий озчиликлар ҳақ-ҳуқуқларини таъминлаш инобатга олинмаяпти.

 

 

 

 

Мақола  BBC радиоси  ўзбек  хизматининг  расмий  сайтидан  олинди.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Қуймоқ

 

 



 

 

 

Тушлик

 





 

 

 

Сўзсиз  сурат...

 

 

 

 


Дорогие  ветераны  Второй  Мировой  Войны,    друзья!



Сайт  "Мувозанат" поздравляет  всех  вас  с  праздником  9 мая - днем  победы!

 


Пусть  это  война никогда  не  повторится!



Во  Второй Мировой  Войне  погибли  много  узбеков  и  узбекистанцев!




Светлая  память  павшим!


 

Холдор  Вулкан

 

 


Война




Лежал  солдат   на  поле  сражения

Где  колихалось  море  ромашек

И  одуванчиков   на  ветру  вольном.

Он   умер   глядя  в  июнское  небо,

Где  летели  над  березовой  рощей,

Над  сосновым  бором

Черные  птицы  стаями  на  юг -

Птицы-бомбардировщики,

С  тяжелыми  снарядами  под  крылом...

 

 

 

 

8  мая, 2012  год.

9  часов  37  минут  вечера.

Город  Торонто, Канада.

 

 

 

 


 

 

Холдор  Вулкан

13  глава  из  романа  «Юлгун»

 

 

 

 

 

Независимый   инкассатор

 

 

Тихий  август. Воды  в  арыках  стали  прозрачными  как  зеркало.  Природа  затихла. Она   была  похожа   на  задумчивого  мудреца,  который  думает  о  чем-то,  притупив  взгляд,  глядя  в  далекие  небосклоны. Медленно  подкрадывается  осень. Фарида  увидела    хрупкие  одуванчики на  краю  клеверного  поля,  где  узкая,  безлюдная, заросшая тропа,  извиваясь,  исчезала  вдалеке  за  тутовыми  деревьями, там,  где  она  собирала  кизяки  на  зиму.  Сегодня,  сразу  после  утренной  молитвы,   подметая  территорию   полевого  стана, она  увидела    первые  желтые  листья, опавшие  с  высоких  тополей  и,  прислушиваясь к  тишине,  грустно  вздыхала. Потом готовила завтрак и  разбудила  своих детей. После  завтрака  она  стирала,   сложив  в  тазик грязную  одежду,  похожую  на  тряпку,  с  которой  уборщицы  моют  полы  в  школах  со  швабрами  в  руках,  двигаясь,  словно  нападающие хоккейной  команды. Сгибаясь и разгибаясь в  такт  с выжиманием одежды, она    думала   о  своих  маленьких  детях,  которые  играют  вдвоем  без  ребят,  вдалеке  от  своих  друзей, которые   весело  и  счастливо  шумят  в  детских  садиках  и  в  школах. Бедные,   растут  они  одичалыми,  словно  маугли  - думала  Фарида  иногда. Особенно  заливалась  кровью  её  душа,  когда  она  думала  о  своем  умном,  послушном  и  терпеливом  сыне Ильмураде,  который  обучается  на  башмачника  у Абу  Кахринигмана  бужур  Дукки  Карабулут  Ибн Абдель  Касума. Думала  также  о  своей  усопшей  свекрови,  и  о  Гурракалоне  тоже. Прошлой  ночью  ей  снова  снился  Гурракалон. Во  сне  они  вдвоем  шли  с  мешками  подмышкой  в  сторону   моря. Восточный  ветер   трепетал  их  одежду и  волосы.
- Мы  должны  успеть  - сказал  Гурракалон,  ковыляя  на  одной  ноге, упираясь  на  костыли  и  вытянув  вперед загипсованную ногу,  похожую на  белый  валенок. 
Они долго  шли  по  извилистой  тропе,  упрямо  шагая  против   ветра. Когда  они  с  трудом  пробрались  на  скалистый  берег,  где  шумел  прибой  и  рычали    игривые   волны,  словно  огромная  стая  голодных  львов,  бросающихся на   гранитные,  отшлифованные временем  вековые  камни,  Гурракалон  достал  из  тайника  байдарку,  и  они  отплыли  на  ней  вместе с   отливом, отдаляясь  от  берега,  где царило  ненастье. 
- Куда  плывем?! - спросила  Фарида  громким  голосом,  но  её  голос  в  шуме  волн  не  слышал  не  только  Гурракалон,  но  и  сама она.  Чтобы  волны  не  перевернули  байдарку,  Гурракалон,  стал  грести  изо  всех  сил,  используя костыли,  обеспечивая  байдарке  равновесие. Над  бушующим  морем  раздавались  устрашающие  раскаты  грома,  и  сверкала  молния, освещая  серебряным  блеском   их лица, волосы и промокшая до  ниток  одежда.  Громадные, как  холмы,  изумрудно - зеленые  волны,  поднимали на  огромную высоту  и  с такой же силой опускали байдарку. Они  укачивали  её,  словно  щепку,  словно  соломинку. Потом  начался  ливень. Гроза  усилились. Тут   раздался  такой  гром,  что  у   Фариды  оглохли  уши,  и  перед  её  глазами  опустился  черный  занавес.
Она   очнулась  в  тихой  гавани,  где  плескались  небесно – синие  волны,  и   над   лазурным  берегом  летали  белые чайки, с криком  раскрывая  до  отказа  свои  клювы. Гурракалон  вытащил байдарку  на  берег  и  помог  Фариде  выбраться  из неё.
- Вот  мы  пробрались,  наконец,  на  остров  спящих  вулканов  - сказал  Гурракалон.   И  сидя  на берегу, он  снял  свой   гипсовый  валенок,  вылил  из  него  воду,  вытащил  краб   с  водорослями  и  снова  надел  на  сломанную  ногу. Они  переглядывались и счастливо улыбались,  глядя  на  осенний  остров   спящих  вулканов, где  царила  тишина.
- Успели - сказал  Гурркалон,  расставляя  промокшие  мешки   на  песке,  на котором  не  было   человеческих   следов. Приятно  согревало  их  плечи  осеннее  солнце  острова. Взявшись за руки, они  шли  по   берегу, на который набегали  шелковистые  волны,  омывая  разноцветные  камушки,  которые  сквозь  прозрачные  воды, всегда радуют человеческую  душу  и  глаза  своей  красотой. Пока  они  любовались  природой,  их  мешки  высохли  на  августовском     солнце  острова  спящих  вулканов и,  взяв  их,  они  направились  в  сторону  тропических  лесов,  где  с  деревьев  тихо  и  печально  падали  купюры  доллара  и  евро. Фарида  с  Гурракалоном  сгребли  эти  купюры,  собрав их  в  кучу,  и  стали складывать    в  мешки,  плотно  трамбуя их. Через  часа  полтора  Фарида  обратилась  к  Гурркалону:
- Гурракалон-ака,  я  подсчитала. Мы  собирали  ровно  двадцать  мешков  американских  долларов  и  десять  мешков  евро. Итого  получается  тридцать  мешков.  Боюсь, что  наша байдарка  перевернется  от  перегрузки. Может,  хватит? - спросила  она.
-Нет, дорогая, соберем  еще  десять  мешков  и  дело  с  концом - сказал  Гурракалон,   жадно  сгребая  опавшие  доллары  и  евро,  и  впихивая   их   в  мешки. После этого они  начали  перетаскивать  огромные  мешки  с  деньгами  на  берег,  где  находилась  их  байдарка. Долго провозившись,  они  загрузили,  наконец,   мешки  с  деньгами в  байдарку, прикрепили  груз  веревками,  чтобы  во  время  шторма  их  не  снесло  море. Закончив  все  эти  процедуры,  они  сели  в  байдарку. Гурркалон  сел  на  корме,  вытянув  вперед  свою  загипсованную  ногу,  похожую  на  белый  валенок,  а  Фарида  устроилась  над   мешками  как  на  горбу  огромного верблюда. Потом  они  начали  постепенно  отплывать  от  лазурние  берега тихой гавани. Волны  увели  байдарку  с  ценным  грузом  в  открытое  море,  где  качались  колыбели  сине-зелёных  вод.
Они  плыли  долго,  и  настроение  у  них  было  прекрасное. Гурракалон  даже  запел  от  радости  песню  о  море. Но  его  песню  прорвал  голос  Фариды.
- Гурракалон-ака! Смотрите! Пираты  плывут  в  нашу  сторону! - закричала  она. Гурракалон  оглянулся  в  сторону,  куда  указывала  Фарида,  и  увидел   катер  с  надписью  на  борту  "Налоговая  инспекция".    Фарида испугалась и заплакала.
- Не  бойся,  роза  моя  несравненная! Не  плачь! - кричал  Гурракалон,  подбадривая  её  и  быстро  начал  грести  с  помощью  костылей. Но  катер  налоговой  инспекции   догнал  их и  перекрыл им путь. 
- Остановите  байдарку! Вы  нарушаете  границу  нейтральных  вод! Сопротивление  бесполезно,  море  окружено! Мы  должны  проверить  ваш  груз! Кто  из  вас  капитан  байдарки?! - кричал  в  рупор  высокий,  худой  человек  с  чересчур  длинной  шеей,  с  петушиной головой  и  короткими,  как  у  тушканчика, руками.
- Я  капитан  судна! Мое  имя  Гурракалон,  и  я  работаю  независимым   инкассатором! Мы  везем  деньги  на  материк! В  этих  мешках  находятся  купюры  долларов  и  евро! А ещё  я - великий  башмачник  и  шью  для  императора  страны  сапоги  с  длинными  голенищами   из  шкуры  дикого осла! Поэтому  товарищ  император  страны,  навечно  освободил  меня  от  уплаты  государственных  налогов! - сказал  Гурркалон.
Услышав  эти  слова,  Гурракалона  на катере  налоговой  инспекции   поднялся  дружный  смех.  Они  хохотали  до  слез. Потом  высокий,  худой  человек  с  чересчур  длинной  шеей,  с  маленькой  головой  и    короткими,  как  у  тушканчика,  руками  приказал  капитану  катера  налоговой  инспекции  повернуть  и  оставить  байдарку  дураков  в   покое. Тут  мысли  Фариды  прорвал  голос  бригадира  Доула:
- Бог  в  помощь,  Фарида-апа! Ну  как  поживаете? Знаете,  сегодня  особый  день.  Вы  проработали  сторожем  ровно  месяц,  и  я  Вам  принес  заработную  плату - сказал  он,   вытаскивая  ведомость  из  голенища  своего  кирзового  сапога. Фарида  обрадовалась:
- Ой,  простите,  я  даже  не  заметила,  как  вы  пришли,  Довулжон - сказала  она,   вставая  и  вытирая  мокрые  руки  о  фартук.
- Ничего, Фарида-опа,  подпишите  вот  здесь,  и  я  выдам  Вам деньги  -  сказал  бригадир.
- Ой,  спасибо  Вам  огромное - сказала   Фарида,  подписывая  ведомость. Отдав  Фариде  зарплату,  Довул ушел. Фарида  поблагодарила  Бога,  за  то,  что  Он  не  оставил  рабыню  свою  без  помощи. Она  стояла   глядя  то  на  деньги,  то  на  уходящего  бригадира.
- Слава  Богу,  теперь  у  меня  есть  деньги,  и  я  первым  делом  должна  навестить  сына - подумала  она.
Постирав одежду, Фарида  повесила всё  на верёвку,  одела детей.
- Мама,  куда  мы  пойдем? - спросил  Мекоил.
- Мы  поедем  на  автобусе  в  город  навестить  твоего  брата  Ильмурада - ответила  Фарида, застегивая  пуговицы  рубахи  Мекоила.
Мекоил  и  Зулейха  обрадовались:
-Ура-аа-а,  поедем  в  город  к  Ильмурадууууу!  - кричали  они.
Одевшись,  они  поехали  в  город. В  городе  зашли  на  базар,  и  Фарида  купила  детям  мороженое. Дети  ели  мороженое  с  таким  диким  удовольствием,  что  у  них  от  наслаждения  тряслись  худенькие  руки. Фарида  купила  лепешки  с  шашлыком  и  небольшую  дыню. Потом  поехала  на  такси  к  сыну.
Приехав, она нажала   на  кнопку  звонка на  воротах дома  башмачника    Абу  Кахринигмана  бужур  Дукки  Карабулут  Ибн Абдель  Касума.
- Сейчас  Вы  увидитесь  со  своим  братом  -  сказала  Фарида  детям,   ожидая  хозяина  дома.
Через  несколько  минут   ворота открылись,  и  появился  хмурый  наставник  Ильмурада  башмачник   Абу  Кахринигман  бужур  Дукки  Карабулут  Ибн Абдель  Касум.
- Здравствуйте, господин  Абу  Кахринигман  бужур  Дукки  Карабулут  Ибн Абдель  Касум  ака! Я  пришла  навестить  своего  сына  - сказала  Фарида.
- А-а,  это  ты? Заходи - сказал  башмачник  Абу  Кахринигман  бужур  Дукки  Карабулут  Ибн Абдель  Касум. Фарида  вошла  во  двор  вместе  с детьми  и  увидела  Ильмурада,  который  шел  ей  навстречу,  хромая  на  одну  ногу  как  инвалид    Второй  Мировой  Войны. Мекоил  с  Зулейха  первым  бросились  к  нему  и   крепко  обняли  брата.  Ильмурад  тоже    обнял их,  поцеловал  их  в  щечки,  и,  глядя  им  в  глаза,  спросил,  как    они  себя  чувствуют. Как  дома. Потом,  поздоровавшись,  бросился  в  объятия  своей  мамы. Фарида  снова  заплакала,  обнимая  своего  сына  и  спросила:
- Что  с  твоей  ногой,  сынок,  почему  хромаешь?
- Да,  пустяки,  мама. Упал  с  лесницы -  ответил  Ильмурад.
- Ах,  сынок,  будь   острожен  и  гляди  под  ноги,  когда  поднимаешься  и  спускаешься по  лестнице,  хорошо? Бедненький,  похудел. Это  наверно  от  тоски.  Ну,  как  твои  дела,  научился  шить   сапоги? Как  твой  учитель? Хорошо  обращается  с  тобой?- спросила   Фарида,  целуя  сына  в  лоб  и  щечки  и  поглаживая  ему волосы.
- Не  волнуйся,  мама.  У  меня  всё  хорошо. Мой  наставник  господин  Абу  Кахринигман  бужур  Дукки  Карабулут  Ибн Абдель  Касум-ака  хорошый  человек. Его  жена  с  дочкой  тоже - сказал  Ильмурад.
- Умница  ты  мой - обрадовалась  Фарида,  ещё  сильнее  заключая  сына  в  объятия. Потом,  отпустив  сына,  сказала:
- Мы  тебе  принесли  дыню  с  шашлыком. 
Открыв  сумку, она достала из неё  дыню  и  шашлык  с  лепешками.
- Ну,  сынок,  ешь  этот   шашлык  с  лепешкой,  a я  пока разрежу  дыню -  сказала  она.
Но  тут  появился  наставник  Ильмурада  сапожник  Абу  Кахринигман  бужур  Дукки  Карабулут  Ибн Абдель  Касум  и  сказал:
- Ты  нарушаешь  распорядок  дня,  то  есть  отнимаешь  у  него  время. Прекрати  это. У него обед  ровно  в  12  часов  30  минут. Повидалась   со  своим  сыном -  и  хватит.  Не  мешай  нам  работать. Давай,  быстро  уходи - сказал  он.
- Хорошо,  господин  сапожник  Абу  Кахринигман  бужур  Дукки  Карабулут  Ибн Абдель  Касум - ака  - сказала  Фарида  и,  попрощавшись  с сыном,  вышла  на  улицу.-Хорошо  что  Ильмурад  не  успел  спросить  о  своей  бабушки. Бедный,  он  даже  не знает  о  том,  что    больше  нет  на  свете  его бабушки   и  мы  лишившись  дома,   живем  в  полевом  стане – подумала  она  по  дороге.
Пока  Фарида   шла  до  остановки,  жена  сапожника  Абу  Кахринигмана  бужур  Дукки  Карабулут  Ибн Абдель  Касума  забрала  дыню  и  шашлык  с  лепешкой,  не  оставив  Ильмураду  ничего.  Ильмурад,  приступая  к  шитью  засохшей  овечьей  шкуры  "постак",  увидел,  как  жена  сапожника  Абу  Кахринигмана  бужур  Дукки  Карабулут  Ибн Абдель  Касума  и  его  дочка,  разрезав  дыню,  начали  есть  вместе  с  вкусным  шашлыком. Они  ели  и,  тряся  плечами  смеялись,  время  от  времени  глядя  в  сторону  Ильмурада.

 

 

 

 

 

 

 

 

Холдор  Вулкан

12  глава  из  романа  «Юлгун»

Четвероногий  человек

 

 

Услышав  о   беде  Фариды,  приехал  единственный  брат,  и  в споре  с  кредитором  который  отобрал  у  его сестры  дом,  ничего  не  смог  сделать. Участковый  милиционер  тоже  не   особо  обратил  внимание  на  несправедивость,  ссылаясь  на  документ  который  Фарида  подписала. Тогда  брат  Фариды  Мирзахаким  нанял  грузовик  и,   загрузив  в него  вещи,  увез  свою  сестру  вместе  со  своими  племянниками  к  себе  домой. Там  он  выделил  ей  маленькую  комнату,  и Фарида  начала  там жить  вместе  с  своими  маленькими  детми. Но  Фариду  и  её  детей  недолюбливала  жена  Мирзахакима  и  начала  их  всячески  притеснять.

Однажды  Фарида   услышала ссору  между  своим  братом  и  его  женой. Жена  Мирзахакима  кричала  на  него:

- Только  этого  не  хватало! Ты  чего  привел  этих  дармоедов,  дурак?! Я  не  хочу  жить  с  твоей  сестричкой! Зачем  нам  лишние  рты, когда  самим  трудно  живется?! – плакала  она  в  истерике.

– Ты,  потише,  дура...  А  то  она  услышит  наш  разговор! У  тебя  есть  чувство  гуманности  или  нет?  Она  же  моя  родная  сестра  и  у  неё,  кроме  меня,  нет  родственников. Кто  будет  заботиться  о  ней,  если  не  я?! – оправдывался  брат  Фариды.

- Пусть  муж  её  позаботится  о  ней! Каждый  должен  тянуть  свою  телегу  сам! -  кричала  она.

– О  ком  ты  говоришь?! О  Худьерды?!  Да  он  алкаш  натуральный! Он  конченый человек! – сказал  Мирзахаким,  краснея  от  злобы  и  напряжения, вздувая  шейные  артерии.

– Ты  откуда  знаешь,  может  он  спился  из  за  неё! Может  она  изменяла  ему,  откуда  нам  знать!..  плакала  жена  Мирзахакима.

Тут  Мирзахаким  не  сдержался  и  ударил  кулаком  по лицу  жены.  Она  упала  на  пол,  и  из  носа у неё пошла  кровь. Тогда  она  встала  с  места  и  начала  громко  плакать зазывая  людей  на  помощь:

- Помогите! Маньяк  убивает  меня-а-а!  Кто-нибудь, помогите! – кричала  она.

– Ты  закрой  рот  сейчас  же,  сука! Не то  перережу  твое  горло   кухонным  ножом! Ты  меня  знаешь! Когда  злюсь,  я  не  узнаю  даже  своего  собственного  отца! У  меня  расшатанные  нервы! Я  прошел  всю  афганскую  войну, видел  море  крови,  ты  это  знаешь! – предупредил  Мирзахаким,  беря в руку длинный   кухонный  нож,   который  лежал  на  столе.

– Режь!  Ну,  чего  ты  ждешь, режь,  кровопийца,  головорез,   басмач! – кричала  жена. Фарида  больше  не  могла    смотреть  на  эту  опасную  ссору,  ворвалась  в  комнату  и  бросилась  к  своему  брату.  Она  сидя  на  колени  стала  умолять  своего  брата со слезами  на  глазах,   чтобы  он  не  убивал  свою  жену.

– Ради бога, брат,   не  убивайте  её,  пожалуйста! Это  я  во  всем  виновата! Я  завтра  же  уйду  из  вашего  дома! – плакала  она.

– Нет!  Ты  никуда  не  уйдешь! Ты - моя  сестра,  и  я  должен  помочь  тебе! Потому  что  ты  моя - единственная  сестричка! Если  не  буду  помогать  тебе,  наш  покойный  отец  встанет  во  вес  рост  в  соей  могиле! -  сказал  Мирзахаким.

В это  время  в   комнату  зашли  дети  Мирзахакима,  и  они,  обнимая  свою  маму,   тоже  начали  плакать. Через  некоторое  время  бывший  пехотинец  Мирзахаким  метнул  нож  в  сторону  и  нож  воткнулся  в  дверь  комнаты  Потом  Мирзахаким  подошёл к  жене начал  просить  прощения:

- Прости,  дорогая, виноват. Погорячился... Сама  знаешь, я  ветеран  афганской  войны.  А  ну-ка  улыбнись... Ну... – сказал  он  поглаживая  волосы  жены.

– Псих – сказала  его  жена  отбиваясь  от  него.

Шли  дни. Нормальные отношения  между  Мирзахакимом  и  женой  вроде  наладились. Но  это  продолжалось  недолго. Однажды вечером,  когда  Фарида молилась  Богу,   сидя  на  молельном паласе  «жойнамоз»,  она опять  услышала  громкий  крик  жены  своего  брата  в  соседней  комнате.

– Бедная  старуха!  Она  была  совсем  здоровая! Это,  она, твоя  сестричка  отравила  её  и  убила! Потом  продала  дом  своей  свекрови,  вместе  со  своим  любовником! Бог  знает,  может  она  убила  и  закопала  своего  мужа  тоже,  напоив  его  отравленной   водкой! – кричала  она.

Услышав  это,  Фарида  на  миг  окаменела! Господи боже  мой!  Что  за бред?! – подумала  она  в  ужасе. Тут  его брат  стал  кричать:

- Ты  чего  мелешь,  сука,  а?! Как  ты  могла  вообще  сказать   такое! Заколочу  твой  язык  гвоздем  в  пол! – кричал  он.

– Ааааа,  все  огораживаешь  её,  да?! Любишь  её  значить! Ну  ну...  Иди,  возьми  свой  матрац  и  спи  сней! – кричала  и  плакала  жена  Мирзахакима. Фарида  слышала много  оскорблений  и  терпела    всякие  издевательства,  но  такое  она  слышала  впервые! От  этих  жутких  слов  жены  брата  с ней чуть инфаркт не  случился.

Тут брат  Фариды  начал бить  свою  жену  с  диким  криком:

- Убю,  зарежу,  сука! Язык  вырву! Глаза  вилкой  выколю! Пусть  меня  посадят  на  сто  лет  в  тюрьму! Сейчас  обезглавлю  тебя и  пойду  в  милицию  с  повинной!.. – кричал  он!

Фарида  пулей  влетела  в  их комнату. Она  увидела  брата,  который  душил  свою  жену  с  призрением,  как  Отелло  который  душит  Дездемону,  схватив  за  её  горло  цепкими  руками. От  страха  и  от  нехватки  воздуха  у жены  Мирзахакима расширились  глаза,  и  язык  её  торчал  изо  рта  как  язык  жирафа,  который жуёт листья  с  высоких  африканских деревьев. Фарида  впилась  зубами  в  руки  брата,  и  он  от  боли  отпустил  горло  своей  жены. После  этого  жена  Мирзахакима  долго  не  смогла  прийти  в  себя.

На  следующий  день  Фарида  со  своими  детьми ушла  из  дома  брата  Мирзахакима  и  в  тот  же  день   с  помощью  односельчан   поселилась  на   полевом  стане  на  окраине  хлопкового  поля. Там,  из  человеколюбия,  бригадир  Довул  выделил  ей одну  комнату,  и  она,  разгрузив  свои  вещи  из  прицепа  трактора,   обставила  комнату. И начала  жить там  со  своими  детьми. Тут  ей  нашлась  и  скромная  работа. Бригадир  Довул  назначил  ей  зарплату,  приняв  её на  работу  на  полставки сторожем  полевого  стана.

Однажды  утром  Фарида  разбудила  своих детей, накормила  их  завтраком  и  закрыв  полевой  стан  на  висячий  замок,  направилась  в  город,  чтобы  навестит  Гурракалона. Так как  у  неё  не  было  денег,  она  с детьми добралась  в  город  пешком.

У  порога  палаты  она  незаметно от посторонних глаз вытерла слёзы и  зашла  в палату, в которой, где  лежал  её  любимый  Гурракалон. Дети  тоже  зашли,  пугливо  оглядываясь  вокруг,  где  по  их  представлению,   доктора  в  белых  халатах  будут    делать  им уколы. Увидев  их,  Гурракалон  обрадовался  как  никогда. Он  лежал  без  всяких  шнурков,  и  бинты  остались  у  него  только  в  руках. Но  правая  нога  у  Гурракалона  была  всё ещё  в  гипсе, напоминая  белые  валенки.

- Слава  Богу,  Вы,  наконец,  пришли  Фарида. Ещё  и  с  детьми!  Это  просто  здорово! Как  я  ждал  вас,  как  я  ждал! Даже  я  начал  планировать  суицид,  то  есть  кхххххк!.. -Гурракалон  показывал  жестом, как вешаются. Какие  очаровательные  дети! Как  тебя  звать,  дружок? Мекоил? О,  Михаил  значит. Михаил  Горбачев! Перестройка! Берлинская  стена! Развал  СССР! Независимость  нашей  республики! А  тебя? Зулейха? Какое  красивое  имя! Красивое  имя,  высокая  честь,  Гренадская  волость  в  Испании  есть. Я видел: над трупом  склонилась луна, Гренада,  Гренада,  Гренада  моя!... Моё  имя  Гурракалон.  Вот  и  познакомились.  А  вы  ребята,  видели  когда-нибудь  человека,  который  ходит  на  четвереньках? - спросил  Гурракалон,   хитро  улыбаясь,  как  вождь  пролетариата  Владимир  Ильич  Ленин. Дети  испугались  его  вопроса. Зулехо,  держа  за  платья  мамы  спряталась  за  ней  и  испуганно  смотрела  на  Гурракалона  широко раскрыв глаза.

- Если  не  видели  четвероногого  человека,  то  сейчас  увидите  его - сказал  Гурракалон  и,  с  трудом  встав   с  места,  взял  костыли и, опираясь  на  них,  направился     в  сторону  детей.

- Вот,  видели? Это  я  и  есть  тот человек,  который  ходит  на  четвереньках.

Дети  спрятались за спиной мамы.

- Осторожно,  не упадите! - сказала  Фарида,.  глядя    на  Гурркалона,  и  улыбнулась сквозь  слезы.

Тут  Гурракалон  споткнулся и, потеряв  равновесие,  начал  падать. Но  Фарида  успела  удержать  его и  двое  влюбленных  оказались  в   объятиях  друг  у  друга. Снова  тот  знакомый  райский  запах  волос Фариды,  похожий  на  запах  водорослей,  одурманил  Гурракалона  и  он,  притянув её к себе,    шепотом  произнес:

- Любимая,  пришла  наконец-то...  Я  страшно  соскучился  по  тебе,  роза  моя  красная... Я люблю  тебя,  слышишь,  люблю... - сказал  он,  стараясь  поцеловать  её  в  шею. Фарида  покраснела. Она   тоже  опьянела  от  сладких  чувств,  держа  Гурракалона  в  своих  объятиях  и  невольно  прошептала  тоже:

- Знаю,  милый,  знаю...  Я  тоже ...  Давайте,  ложитесь  Гурракалон-ака,  Вам  нельзя  пока  ходить  даже  на  костылях. Хватит,  ну  перестаньте...  Дети  рядом... - сказала  она. Гурракалон  лег  в  постель  и  снова  начал  гворит,  глядя  в  потолок:

- Дорогая моя, почти  полтора  месяца  я  ждал  твоего  прихода,  как  собака,  глядя  на  дорогу. Я  думал,  ты  совсем  отвернулась  от  меня,  и  боялся,  что  ты  больше  не  будешь  приходить проведать меня. Всё это  время  я  ещё раз  убедился,  что  я  не могу  жить  без  тебя  -сказал  он.

Потом посмотрел на Фариду и сказал:

- Ну,  рассказывай  милая,  как  там  твоя  свекровь? Муж  твой  не  колотит  тебя?  Ты  чего  плачешь?  Перестань,  не  плачь,  любимая - сказал  он.

– Свекровь  моя  умерла. По этому  я  не  могла  навестить  Вас,  Гурркалон-ака. А  муж  мой  вот  уже  сколько  месяцев  не  приходит  домой.  Он  не  пришел  даже  на  похороны  своей  матери. Не знаю,  где  он  шляется...

– Ах,  прости  меня  Фарида,  ради  бога! Она  умерла?  Какое  горе! Прости. Бедная,  какая  жалость!  Худо  рахмат  килсин! Царство  ей  небесное! – сказал  Гурракалон,   проведя  ладонями   по  лицу.

- Спасибо - сказала  скорбно  Фарида.

Они  долго  беседовали. Когда  Фарида,  попрощавшись  стала  уходить,  Гурракалон  присев   сказал  ей:

- Через  неделю  меня  выписывают  из  больницы,  и  я  первым  делом  увезу  тебя  и  детей  к  себе  в  кишлак,  где  у  меня  есть  большой  дом  у  реки. Зайдем  сразу  в  мечеть, где  мулла  прочитает  наш  шариатский  никах. Потом  будем  жить  вместе  счастливо  и  весело.  Услышав  эти  слова,  Фарида  покачала  головой  и  сказала:

- Нет,  Гурракалон-ака,  к сожалению  не получится. Я  не могу  выйти  за  Вас  замуж,  так  как  мой  муж  ещё  не  произнес  слово  «талак»  по  шариатским  законам. Мы  можем  пожениться  только  тогда,  когда  мой  муж  скажет  мне  слово  «талак».  Иначе  наш  брак  не  состоится,  то  есть  будет нехорошо -  харам...  Услышав  это,  Гурракалон  от  безнадежности  опустил  голову  и  умолк,  пристально  глядя  на  свою  загипсованную   ногу,  похожую  на  белый  валенок.

 

 

 

 

 

 

 

 

Холдор  Вулкан

11  глава  из  романа  “Юлгун”

Баррикада

 

 

Сорок  дней  прошло  с тех пор, как  ушла  из  жизни  слепая  свекровь  Фариды, которая  при  жизни  не  только не сделала  кому-нибудь плохого, но даже  не  желала  зла  никому. Сидя  на  скамейке из  нестроганых  досок  у  могилы  своей  свекрови,  Фарида  плакала и  разговаривала  с  ней. На тропинке  кладбища,  которая  извивалась  среди  могил,  где   скорбно  и  молчаливо  стояли  надгробные  камни, играли дети. Где-то  за  кладбищем  на  полях  печально  куковала  кукушка

- Мама,  я  пришла  Вас  навестить. Привела Ваших  внуков, -  вон  они  на  заросшей  бурьяном  тропинке  играют с камушками. Я  не  могла оставить  бедных  дома  одних. Ведь,  теперь  Вас  нет. Некому  оставлять  их. Нам  Вас  не хватает,  мама...  Что  же  вы  так,  а?.. Ушли  даже  не попрощавшись. Знала  бы  я тогда  о том,  что  Вы  уходите  от  нас,  я  бы  сидела  дома. Простите,  мама,  что  я  оставила  Вас  без  присмотра  на  старости  лет,  не  смогла  позаботиться  о  Вас  как  следует... Будьте  мною  довольны. Теперь  наш  дом  опустел  без  Вас,  как  осенний  скворечник  без  скворцов, которые  улетели  на  юг,  опасаясь  суровой  зимы. Хотя  Вы были  незрячей , но  Вы  видели  лучше  всех  нас  зрячих. Вы  видели  невидимыми  глазами, то есть душой.  Порой  лежали голодная,  без  хлеба,  без  горячего. Но  Вы  никогда  не  жаловались ни  на  что. Наоборот, жалели  меня.   Теперь  каждая Ваша  вещь  напоминает  о  Вас. Теперь никто  и  ничто  не  потревожит  Вас,  мама. Спите  спокойно  до  судного  дня. Да  благословит  Вас  Бог  Всемогущий  и  пусть  Ваша  душа  витает  в  Раю! Мама,  ради  Вас   и  ради  моих  детей  я  жила   с  Вашим  сыном,  которого  я  никогда  не  любила. Для  Худьерды,  кроме  водки,  нет  ничего  святого. Домой  он приходит  только  для  того, чтобы  выпить  водку  с  друзьями  своими  и  повеселится. Он  издевается  надо  мной,  оскорбляя  физически  и  морально  перед  своими  дружками. Но  я  встретила  на  своем  жизненном  пути  хорошего  человека  и    влюбилась. Я  думала,  это  чувство  мимолетное,  и  оно  со  временем  проходит. Нет,  это  чувство,  вместо  того,  чтобы  исчезнуть,  наоборот, усиливается  минута  за  минутой,  час  за  часом,  день  за  днем. Сначала оно  было  как  маленький  снежный  комок. Потом  начало  увеличиваться,  и  теперь  в  моем  воображении  оно  превратилось  в  огромный  снежный  клубок   величиной  с земной  шар. Это  чувство готово  уничтожить меня. Не знаю,  что  делать. Много  раз,  лежа  по  ночам  рядом  с  Вами,  глядя  на  вечную  луну ,  глядя  на  далекие звезды, я пыталась  сказать Вам  об  этом  и  посоветоваться,  но  не  осмеливалась. Теперь  вот,  жалею  об  этом. Вы,  хотя бы,  явитесь  ко мне во сне и  скажите,  что  мне  делать  теперь,  мама? Мы  же с  Вами  были  не  только  сноха  и  свекровь, но еще были  и  подругами. В  тот  день    впервые  мне  удалось  продать  рис  оптом,  и  радовалась,  думая  купить  для  Вас  и  для  детей  вкусной еды, мясные  продукты, фрукты. Купила  я  все  это  и  поехала  домой.  Но  в  автобусе  жулики,  прорезав  дорожную  сумку  украли  все  деньги,   которые  я  спрятала. Тогда  я  не  знала,  что  дома  меня  ждет  еще  более  страшное  горе. Услышав  о  Вашей  кончине,  я  потеряла  сознание. Очнулась  дома. Наш  дом  был  полон траурно  одетых,  скорбящих  соседских  женщин. Все  плакали. Во  дворе  ходили  мужчины. Я  присела,  и  мне  дали  воду. Выпив  воду,  я  встала  с  места  и  зашла  в  комнату,  где  лежали  Вы. Как  я  плакала тогда,  держа  Вашу  тощую  руку,  как  плакала,  Господи... Потом  одна  из  женщин  спросила, где  Ваш  саван. Услышав  это,  я  зарыдала.  Не  знала,  что  ответить  ей. Не  могла  рассказать о том, как Худьерды,  сломав  замок  Вашего  сундука,  стащил Ваш  саван  с  покрывалом,  которые  Вы  приготовили  на  свой  черный  день,  и  пропил.  Я сказала,  что  найду  деньги  на  похороны  и  пошла  к  своей  богатой  подруге  Сайлихон,  которая  ездит  каждый  год  в  Дубай  за заработками. Я со слезами попросила  у  неё  деньги  взаймы. Она  заплакала,  выразила  соболезнование  и  сказала,  что  она,  как  назло,   пустила  все  свои  сбережения  в  оборот,  и  эти  деньги  она  может  получить  только  через  пять  лет.

– Не  плачь  Фарида,  я  тебе  помогу. У  меня  есть  один  знакомый,   я  возьму  у  него  деньги  в  долг  для  тебя. Ты  только  подпиши  вот  эту  бумагу  и  беги  домой. Деньги  принесу  сама – сказала  она.

Я  спешно  подписала  бумагу, где  еще  ничего  не  было  написано  и   воротилась  домой. Сайлихон  принесла  деньги,  и  я  организовала   Ваши похороны. Недавно  пришла  Сайлихон  и  попросила  вернуть  деньги,  которые  она  дала  мне ,  объясняя,   мол,  те  деньги  она  взяла  у  одного   плохого  человека   под проценты. Если  не  верну,  то  это  дело  может  кончится  плохо.

Я  сказала,  что  нет  у  меня  ни  копейки  денег,  и  не  могу  отдать  их  ни сейчас, ни в  ближайшее  время.

На   следующий  день  она  приехала  на  машине  с  одним  хмурым  человеком   с  пепельным  лицом  в  черных  очках.

- Фарида, одноклассница моя – сказала  она - я  сделала  тебе  добро  в  тяжелые  моменты  твоей  жизни,  то  есть,  когда  ты  просила,  я  нашла  деньги,  которых  у  меня не  было. Не  отвечай  злом  на  доброту. Верни  деньги,  которые  я  тебе  дала  на  похороны  твоей  свекрови.  Бог  свидетель,  были  бы  те  деньги  моими,  я  бы  никогда  не  попросила возвратить  их. Но,  пойми  меня  правильно,  те  деньги  были  не  моими,  и  я  тебя  об  этом  предупредила. Теперь  вот,  я  привела  того  человека,  который  дал мне  те  деньги,   которые  ты  получила  и  справила  похороны  своей  свекрови – сказала  она.

Всё это  время  тот  человек,  который  дал  нам  деньги,  нервно  курил  сигарету  и  слушал. Потом  он  обратившись ко мне, сказал:

- Сестричка,  мы  никому  не  желаем  зла. Наоборот,  помогаем  нуждающимся. Но  мы,  так же  как  и  другие  бизнесмены,  пускаем  свои  деньги  в  оборот. Долг  платежом  красен. Верните  наши  деньги   с  процентами. Не  то  наш  счетчик  начнет  работать  по-другому. То  есть,  Ваш  долг будет  расти  не  ежедневно,  а  ежеминутно. Ну  что,  отдадите  мои  деньги  сегодня?  Или,,,  Вообщем,  выбор,  как  говорится,  за  Вами...

Я  испугалась  и  в  растерянности  сказала:

- Пощадите,  господин,  я  еле  свожу концы  концами,  то  есть,  у  меня  в  данное  время  нет  денег. Тем  более  у  меня  маленькие  дети  и  Вы в  курсе, что  я  недавно  похоронила  свекровь. Дайте  мне  шанс,  ради  Бога, продлите  срок  уплаты моего долга,  пожалуйста...

Он  дал  мне  срок  на  две  недели  и  этот  срок  истекает  сегодня...  Я  просила  у  своего  родного  брата,  у  родственников  и  у  многих  своих  знакомых,  но,  к  сожалению,  никто  из  них  не  хотел  дать  мне  деньги. Теперь  не  знаю,  как  поступить,  мама. Что  мне  делать? Есть  один  хороший  человек,  который  готов  отдать  мне  не  только  деньги,  но  и  свою  жизнь. Но  я  не могу  просить  у  него  деньги  и  не хочу впутывать  его  в  это  дело. Потому  что  я  люблю  его. У  него  без  этого  хватает  своих  проблем...

Фарида долго  плакала  и потом,   попрощавшись  со  своей  свекровью, вместе  со  своими  детьми  вышла  из  кладбища. Когда  она  поворачивала на  свою улицу,  она  увидела  у  своих  ворот  разброшенные  вещи,  напоминавшие  своим  видом    баррикаду  Парижской  Коммуны. Подойдя  быстрыми шагами  к  своему  дому,  она  увидела  людей,  которые  вытаскивали  старые  матрацы  и  одежду  на  улицу.

- Что   вы  делаете?! Остановитесь  сейчас  же! – сказала  Фарида.

Тут  вышел  из  салона  черной  машины  «Мерседас Бенз»  новой  модификации  тот  кредитор  с  пепельным  лицом  в  черных  очках.

– Госпожа,  мы  же  Вас  предупредили  и  вежливо просили  отдать  наши  законные  деньги,   которые  мы  зарабатывали  честным  трудом. А  вы  не  отдали. Так  не  бывает. Теперь   нам  придется  конфисковать  Ваш  дом. Иного  пути  у  нас  нет.  Так  что  вы  найдите  себе  другое  жилище,  и  не  просите  у  нас  пощады. Жизнь  беспощадна  не  только  по  отношению  к  Вам,  но  и  к нам  тоже. У нас есть  соответствующий  документ,  подтверждающий,  что  Вы  получили  от  нас  огромную  сумму  денег  в  долг. Вот  Ваша  подпись,  барышня. Нам  чужие  копейки  не  нужны.  Давайте,  не  мешайте  моим  людям,  они  должны  работать. У  нас  каждая  минута  денег  стоит... -  сказал  он,  закуривая  сигарету.

Фарида  заплакала. Её  дети  тоже  плакали,  обнимая  её  ноги  и  вытирая  слезы, текущие из  глаз  на  подол её платья.